Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин - Страница 12

– Да, – кивнула Мэй. – Это было временное увлечение.

– Не хочу вас обидеть, но мама говорила, что для вашего брата не существовало ничего, кроме развлечений. Он не имел цели в жизни, никого не любил. Он никогда не был серьезным, а ей часто хотелось что-то обсудить, обменяться мыслями. Он, видно, был настолько обеспечен, что мог относиться к жизни беззаботно. Он впустую терял время и деньги, и она перестала его уважать, пока они не расстались.

– Как печально для нашего дорогого Були. Да, он таким и был. Надо сказать, он мало отличался от других представителей своего класса. Точно так себя ведут и другие джентльмены.

– Да, примерно то же говорила мне мама. – Триста умолчала, что мама считала джентльменов бездельниками.

– Расставание разбило Були сердце. Он желал, чтобы его отношения с твоей матерью стали постоянными. Но она не захотела этого. Очень, очень жаль.

– Как вы можете так говорить? – резко спросила Триста. – Она не хотела быть любовницей. И больше его не любила.

Мэй эта вспышка застала врасплох.

– Ну, я сказала это потому, что мы должны узнать друг друга лучше. Мне хотелось бы получить представление о том, какая ты. Зови меня «тетя Мэй», как это делает Мишель. Она наполовину твоя сестра, первая из детей Вулрича, кого я нашла. В прошлом году. Она просто прелесть, и ты ее непременно полюбишь. Но посмотри на себя в зеркало. Ты выглядишь ужасно. Наверное, мы наговорили слишком много?

– Я не знаю никого со стороны моего отца и даже не думала вас встретить. Я считала, мама и лорд Вулрич порвали друг с другом навсегда.

– Я знаю, что было несправедливо лишать тебя семьи, но обстоятельства сильнее нас. Я очень хотела бы сейчас все исправить.

– Очень благодарна вам за ваши усилия. Рада нашему знакомству и надеюсь с вами подружиться. Мне всегда было интересно узнать родственников моего отца.

– Спасибо, милочка. Я тоже считаю, что семья – это очень важно. Но я здесь и по иному вопросу, очень существенному и большому. По вопросу о твоем наследстве.

Увидев, что ее прелестная собеседница лишилась дара речи и с трудом понимает, о чем идет речь, Мэй довольно рассмеялась:

– Что, это для тебя новость? Ты дочь очень состоятельного графа, у которого не осталось законного наследника. Наследство перешло бы к кузену, ужасному человеку, я не хочу о нем даже говорить. Но, милочка... его состояние... Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты наследница.

Глава 4

Роман не выполнил своего решения забыть о Тристе. Он снова пришел в магазин. Через десять дней он понял, что не может больше терпеть. В тот день шел дождь, и Роман остановился на другой стороне улицы, под обрызганным грязью фонарем. Пока он мок под проливным дождем, к фонарю подошел мальчик и потушил его с помощью длинной палки.

Мальчик с подозрением посмотрел на Романа: не задумал ли тот что-то недоброе? Роман вытащил из кармана несколько шиллингов и протянул деньги мальчику. Парень улыбнулся и при-гладшьчуб.

– Добрый день, хозяин, – произнес он с улыбкой, и стало видно, что у него не хватает двух зубов.

Через час прибыла миссис Хайнс, за которой чинно шли ее дочери. Затем мимо него проскользнула та женщина, которую он видел в странной шляпе Тристы. Она нырнула под навес над дверью, отряхнулась и исчезла в доме.

Вскоре в помещении зажглись все огни, парадную дверь открыли, и магазин стал доступен для посетителей. Роман продолжал следить за домом. Наступило время ленча, напомнив о себе пустотой в желудке. Холодные капли, падая со шляпы, забирались под воротник. Но Роман не покидал своего поста, опасаясь пропустить Тристу.

– Мальчик, разве ты не понимаешь, что в дождь лучше не выходить из дома?

Это произнесло очень миниатюрное существо, притулившееся на ступеньках задней лестницы. По этой лестнице он крался обратно, после того как выскользнул из дома, чтобы выкурить с Джейсоном украденную сигару. Но хлынул ливень, и Роман поспешил тихо, как только мог, проскользнуть в свою комнату, где его ожидали тепло, сухость и удобство кровати. Это должно было облегчить покалывание в желудке и боли в голове. Затянувшись всего два раза, он почувствовал себя ужасно. Как мужчины ухитряются курить эту дрянь ?

Роман с вызовом посмотрел на нежеланную помеху.

– Я лорд и знаю, что делаю, – высокомерно ответил он. – И не называй меня больше мальчиком. Я мужчина.

– Нет. И ты знаешь, кто ты. Ты сын хозяина дома.

– Ты дочка новой гувернантки. Что ты делаешь, бегая здесь в этот час в ночной рубашке ? Посмотри на себя. Бог мой, у тебя дырка. Ты нищенка?

Большие серые глаза стали стальными, очень напоминая по цвету облака, что висели весь день в небе.

– Ячинила ее утром. У меня нет одежды лучше, потому что у нас были трудности. Но мы не бедны, – уточнила она. – Просто попали в тяжелые обстоятельства. Потом все изменится.

Она произнесла все таким заученным голосом, словно часто это повторяла. Должно быть, так говорила ей ее мать.

– Ты босиком. У тебя нет даже тапочек ?

– Я часто так хожу. Мне так нравится. Это очень приятно.

Еще не утихшая враждебность заставила его изречь:

– Ты выглядишь как ведьма. Ведьма в молодости. Тебе нужно лучше следить за собой. А то тебя сожгут на костре.

Эти слова были рассчитаны на то, чтобы довести ее до слез– и как-то компенсировать собственную досаду. Но маленькая чертовка лишь взмахнула ресницами и ответила:

– Почему ты вышел в дождь? Это глупо. Ты схватишь простуду.

– У меня часто простуды. Я люблю это.

Она лишь холодно посмотрела на него как на дурачка. На него! Ее надо проучить. Порция его лучшего средства против насекомых– и она не будет больше путаться под ногами.

Его желание осуществилось не так скоро. Прошло двенадцать лет, прежде чем она рассталась с ним навсегда.

Его ноги уже промокли. Но он оставался до шести часов, когда магазин закрылся, наблюдая за каждой женщиной, которая выходила из дверей. Тристы не было. Возможно, подумал он, направляясь домой, у нее опять выходной.

Через два дня он снова пришел к магазину, а в середине дня послал мальчика спросить о Тристе Фэрхевен. Мальчик принес весть, что она здесь больше не работает. Снова посмотрев на магазинчик, он обнаружил, что из окна рабочей комнаты на него смотрит та девушка, которая была немного похожа на Тристу.

Через неделю он пришел в тот дом, последний в ряду, на который указала Триста, когда он ее провожал. Здесь никто о Тристе Фэрхевен не слышал. И она определенно никогда не жила в этом доме, объяснил ему дворецкий, с подозрением принюхиваясь к нему, не тянет ли от него спиртным.

Получив эти сведения, Роман вернулся в дом Грейс, надеясь в разговоре с близким человеком забыть о преследующем его прошлом.

Сразу заподозрив неладное, Грейс спросила:

– Ты выглядишь совсем чужим. Что случилось?

– Она ушла, – неловко сидя на стуле, ответил Роман. Вокруг него свет выхватывал из темноты облако пыли. – Я потерял ее. Снова.

Грейс с сочувствием посмотрела на него:

– Братец, она никогда тебе и не принадлежала. Забудь о ней.

Жизнь Тристы изменилась. В один день все ее волнения, ее беспокойство за судьбу Эндрю, ее деловые перспективы, каждодневная экономия денег, чтобы оставить что-то сыну, исчезли.