Метаморфозы - Назон Публий Овидий - Страница 83

Годы, краса и ничто, чем тронуто сердце Венеры,

Вепрей щетинистых, львов, — ни взора зверей, ни души их.

550 Молнии в желтых клыках у жестоких таятся кабанов,

Грозно бросается в бой лев желтый с великою злостью,

Весь их род мне постыл". Когда ж он спросил о причине,

Молвит: "Скажу, подивись чудовищ провинности давней.

От непривычных трудов я, однако, устала, и кстати

555 Ласково тенью своей приглашает нас тополь соседний;

Ложе нам стелет трава. Прилечь хочу я с тобою

Здесь, на земле!" И легла, к траве и к нему прижимаясь.

И, прислонившись к нему, на груди головою покоясь,

Молвила так, — а слова поцелуями перемежала:

560 "Может быть, слышал и ты, как одна в состязании бега

Женщина быстрых мужчин побеждала. И вовсе не сказка

Эта молва. Побеждала она. Сказать было трудно,

Чем она выше была — красотой или ног превосходством.

Бога спросила она о супружестве. "Муж, — он ответил, —

565 Не для тебя, Аталанта460 ! Беги от супругина ложа.

Но не удастся бежать — и живая себя ты лишишься!"

Божья вещанья страшась, безбрачной жить она стала

В частом лесу и толпу домогателей страстных суровым

Гонит условием: "Мной овладеть единственно можно,

570 В беге меня победив. Состязайтесь с моими ногами.

Быстрому в беге дадут и супругу и спальню в награду.

Плата же медленным — смерть: таково состязанья условье".

Правила жестки игры! Но краса — столь великая сила!

И подчиняется ей домогателей дерзких ватага.

575 Тут же сидел Гиппомен, тот бег созерцая неравный, —

«Ради жены ли терпеть, — восклицает, — опасность такую?»

Он осудить уж готов чрезмерное юношей чувство.

Но увидал лишь лицо и покрова лишенное тело, —

Как у меня или как у тебя, если б женщиной стал ты, —

580 Остолбенел он и руки простер. "Простите! — сказал он. —

Был я сейчас виноват: еще не видал я награды,

Из-за которой борьба!" Восхваляя, он сам загорелся.

Чтобы никто обогнать в состязанье не смог ее, жаждет;

Чувствует ревность и страх. "Отчего мне в ристании этом

585 Счастья нельзя попытать? — говорит. — Всевышние сами —

Смелым помога!" Пока про себя Гиппомен рассуждает

Так, Аталанта уже окрыленным несется полетом.

Юноша видит ее аонийский, — как мчится быстрее

Пущенной скифом стрелы, — но сильнее девичьей красою

590 Он поражен; на бегу она ярче сияет красою!

Бьет пятами подол, назад его ветер относит,

По белоснежной спине разметались волосы вольно;

Бьются подвязки ее подколенные с краем узорным.

Вот заалелось уже белоснежное тело девичье.

595 Так происходит, когда, осеняющий атриум белый,

Алого цвета покров искусственный сумрак наводит.

Смотрит гость, а меж тем пройдена уж последняя мета.

Миг — и венок торжества украшает чело Аталанты;

Слышится стон побежденных, — и казнь по условью приемлют.

600 Но не испуган судьбой тех юношей, посередине

Встал аонийский герой и взоры направил на деву:

"Легкого ищешь зачем торжества, побеждая бессильных? —

Молвил, — со мной поборись! Коль волей судьбы одолею,

Не испытаешь стыда, что нашелся тебе победитель.

605 Ибо родителем мне Мегарей онхестиец.461 Ему же

Дедом — Нептун. Властелину морей, выходит, я правнук.

Доблесть не меньше, чем род. Победив Гиппомена, получишь —

Если меня победишь — долговечное, громкое имя!"

Так говорит, а Схенеева дочь на юношу смотрит

610 Нежно, в сомненье она, пораженье милей иль победа?

"Кто ж из богов, — говорит, — красоте позавидовав, ищет

Смерти его? Опасности жизнь дорогую подвергнув,

Брака со мною велит домогаться? Но нет, я не стою.

Я не красой пленена, но, пожалуй, плениться могла бы.

615 Чем же? Что юн? Так не сам он меня привлекает, а возраст.

Чем же? Что доблестен он, что страха смерти не знает?

Чем же? Что в роде морском поколеньем гордится четвертым?

Чем же? Что любит меня и так наш союз ему ценен,

Что и погибнуть готов, если рок ему жесткий откажет?

620 Гость, пока можно, беги, откажись от кровавого брака!

Брак со мною жесток. Сочетаться ж с тобою, наверно,

Каждая рада. Тебя и разумная девушка взыщет.

Но почему ж, столь многих сгубив, о тебе беспокоюсь?

Видел он всё. Пусть падет, коль стольких искателей смертью

625 Не вразумился еще, коль собственной жизнью наскучил.

Значит, падет он за то, что брака желает со мною?

И за свою же любовь недостойную гибель потерпит?

Нечего будет, увы, завидовать нашей победе.

Но не моя в том вина! О, когда б отступить пожелал ты!

630 Если ж сошел ты с ума, о, будь хоть в беге быстрее!

Сколь же в юном лице у него девичьего много!

Бедный, увы, Гиппомен, никогда бы тебя мне не видеть!

Жизни достоин ты был, когда бы счастливей была я.

Если бы рока вражда мне в супружестве не отказала,

635 Был бы единственным ты, с кем ложе могла б разделить я", —

Молвила. И в простоте, сражена Купидоном впервые,

Любит, не зная сама, и не чувствует даже, что любит.

Вот и народ, и отец обычного требуют бега.

Тут призывает меня умоляющим голосом правнук

640 Бога морей, Гиппомен: "Киферею молю, чтобы делу

Смелому помощь дала и свои же огни поощрила".

Нежные просьбы ко мне ветерок благосклонный доносит.

Тронута я, признаюсь. И немедленно помощь приспела.

Поприще есть, — Тамазейским его называют туземцы, —

645 Кипрской земли наилучший кусок. Старинные люди

Мне посвятили его и решили, как дар благочестья,

К храму придать моему. Посреди его дерево блещет

Золотоглаво, горят шелестящие золотом ветви.

Яблока три золотых я с него сорвала и явилась,

650 Их же в руке принесла; не зрима никем, им одним лишь,

К юноше я подошла и что с ними делать внушила.

Трубы уж подали знак, и от края, склоненные, оба

Мчатся, легкой ногой чуть касаются глади песчаной.

Мнится, могли бы скользить и по морю, стоп не смочивши,

655 И, не примявши хлебов, пробежать по белеющей ниве.

Юноши дух возбужден сочувствием, криками, — слышит

Возгласы: "Надо тебе приналечь, приналечь тебе надо!