Воин мрака - Прозоров Александр Дмитриевич - Страница 56

Ведун же не сильно обольщался. Святогор застрял не навсегда, вылезет – равно как лыжник рано или поздно всегда выползает из коварного глубокого сугроба. Но это произойдет не сразу, а потому у него появился шанс…

Сберегая драгоценное время, Середин перешел на трусцу, обогнул могучего богатыря на безопасном удалении, пересек песчаную пустошь и шагнул на священную гору со стороны уходящей в небеса лестницы. Остановился, чуть выждал. Стал подниматься дальше. И наконец-то услышал рядом сухой щелчок. Это одетая степнячкой – в зеленые атласные шаровары, красную шелковую рубаху и войлочную, шитую серебром, синюю жилетку – рыжеволосая и черноглазая богиня задумчиво постукивала ногтем по сухому дереву.

На земле Воттоваары все деревья вокруг почему-то были сухими и корявыми, мертвыми, без веток и коры.

– Да, ты прав, ведун, – подняла Мара голову. – Конечно же, я не могу пропустить тебя живым в свое царство. Я знала, что если ты справишься с могучим Святогором, мне придется выйти к тебе, несмотря на то что я обещала больше никогда этого не делать. Ты справился, ты его обхитрил. И вот, я вышла тебя встретить. Ты добился всего, чего хотел. Что теперь?

– Еще не всего… – облизнул мгновенно пересохшие губы молодой человек.

– Всего, Олег.  – Одеяние богини смерти стало темно-синим и рассыпалось в платье. Волосы поджались, в них вырос небольшой венец, блеснули две сапфировые заколки. Точно такой же камень возник на вороте. Зрачки Мары тоже обратились в сапфировые, а вот волосы побелели.  – Ты прошел путь, достойный восхищения, мой витязь, и, как сказала храбрая Магура, подобное стремление нельзя оставить без награды. И я говорю тебе, смертный: ты заслужил то, чего желаешь. Я согласна на все, я твоя. Посему ответь мне, ведун Олег… Так что же ты станешь делать теперь?

Красно-синий вертолет с эмблемой компании «Роксойлделети» медленно прополз над идущей в сторону Воттоваары грунтовкой, выискивая достаточно широкое место для посадки. Это оказалось не такой уж простой задачей. Дорога была узкой, а деревья по сторонам – высоченными. Ни одного перекрестка, парковки, просто широкого изгиба проезжей части. В конце концов пилот, понукаемый хозяйкой, рискнул и приопустил машину над поляной с чахлым кустарником. Садиться не стал – мало ли что там под колесами окажется?

Однако Роксалану это ничуть не смутило. Она выбросила свой мешок, спрыгнула сама, приняла одетую в сарафан легонькую знахарку на руки, махнула рукой пилоту, и тот с видимым облегчением взмыл в высоту.

Со стороны, наверное, выглядело странно, когда из дверей «вертушки» выпрыгивает средневековая воительница в сверкающей золоченой кольчуге, с саблями на поясе, с колчаном через плечо и со свисающим с локтя шлемом в виде львиной головы… Однако смотреть на очередных туристов было некому. В пустынные земли горы смерти за последние дни не забрело ни одного туриста.

– Здесь уже недалеко, Ираида Соломоновна, – Роксалана вскинула мешок на плечо.  – У меня прямо зуд во всех конечностях от нетерпения. Пошли-пошли, потом отдохнете.

– Да уж, потом отдохну, – согласилась ведьма, послушно выбираясь на дорогу.

Миллионерша неслась вперед, прыгая с камня на камень, останавливалась, нетерпеливо приплясывая. Дождавшись спутницу, снова скакала вперед. Поднявшись на полсотни шагов, Роксалана вдруг остановилась:

– А вот здесь вроде как хорошее место, Ираида Соломоновна. Как полагаете?

– Раз в тебе такое чувство, чадо, стало быть, это оно и есть.

– И что теперь?

– Как готова будешь, скажи. Начнешь дышать, а я вызову Коляду. Он тебя в нужное место унесет, на тамошнюю бабу заменит. Хорошо бы, знамо, чтобы с носителем метки твоей стояли они как можно ближе.

– А еще лучше: обнявшись, – злорадно хмыкнула Роксалана.  – И еще лучше: целуясь. Представляешь, Ираида Соломоновна, он ее страстно, взасос лобзает, и тут: бац! А это уже я! – Девушка довольно расхохоталась: – Я больше не могу ждать, Ираида Соломоновна! У меня такой зуд во всем теле, аж горю! Давайте начинать. Знаки, руны, линии какие-нибудь нужны?

– Нет, чадо. Тут такое место, что ничего не надобно. Лицо к небу подними, ладони ему открой – и дыши.

Роксалана послушалась, запрыгнула на ближний валун и задышала, запрокинув голову и зажмурившись. Знахарка же пошла вокруг нее, слегка приплясывая и напевая:

– Ты иди, Колядо светлый, по кругу небесному, но кругу земному, по кругу времен, по кругу жизней, по кругу смертей и рождений. Ты неси, Колядо вечный, свет свой из ночи черной к рассвету красному, ко дню белому, ты неси, Колядо мудрый, взор свой изо дня да в ночь, из жизни в смерть, из будущего в прошлое…

Песня была долгой, и очень скоро вслед за знахаркой закружил ветер, становясь все сильнее и сильнее, подхватывая с земли сухие иглы, листья и прочий сор, постепенно превратился в вихрь, сливаясь вокруг одетой в доспех девушки в плотный кокон, и вдруг – резко опал, не оставив после себя ни поднятого сора, ни стоявшей на валуне девушки.

Знахарка торопливо достала из-под юбки сарафана плоскую деревянную фигурку, сломала о колено, кинула на валун и облегченно перевела дух. Постояла, смотря на обломки, пожала плечами:

– Нет никого. Вестимо, для равновесия миров в иное место несчастную Колядо забросил. Ну да мне с того только легче.

Она отправилась бродить по горе, пока не выбрала место на одном из склонов, украшенных огромным сейдом: валуном, поставленным на три опорных камня. С кряхтением забравшись наверх, ведьма уселась, поджав под себя ноги, расправила юбку, блаженно зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Вздохнула:

– Вот я и чиста, матушка моя. Забрала мои грехи юная баловница, забрала мои силы и мою судьбу. Нет больше ни во мне, ни на мне ничего, матушка. Чиста. Чиста, как в первый день, сюда пришедши. Чиста, дабы вновь тобою, матушка, стать.

Знахарка еще раз очень глубоко вздохнула и притихла.

Прошел час, другой. Внезапно послышался оглушительный хлопок – и огромный валун лопнул почти пополам. Но знахарки в сей миг на валуне уже не было. Вместо нее там возвышалась остроконечная пирамидка из плотно сложенных камней.

– Так что ты будешь делать теперь, витязь? – сочувственно улыбаясь, спросила Мара.  – Ты разгадал мою тайну?

– Разгадал.  – Олег приблизился к ней, любуясь прекрасным лицом, по которому так сильно истосковался.  – Теперь я понимаю, как ты стала богиней смерти. Ты всегда восхищала меня, и теперь я знаю то, что раньше только чувствовал. Повелительницей мира мертвых тебя сделала жалость. И любовь. Ты потрясающа, ненаглядная моя!

– И что теперь? – в третий раз спросила Мара.

Ведун покачал головой:

– Что за мир без тебя, богиня среди красавиц и прекраснейшая среди богинь? Пусть будет хотя бы поцелуй…

Олег крепко обнял свою избранницу, привлек к себе, слился с нею в том единственном поцелуе, которому предстояло стать всем. В долгом, бесконечном, страстном и жарком, как сама жизнь…

Но все же наконец оторвался и, не разжимая объятий, осторожно покосился в сторону песчаной пустоши, потом на склон горы.

– Странно. Это я так уже умер? Или на этот раз все будет дольше?

– Конечно, дольше, – откинув голову на изгиб его локтя, шепнула Мара.  – В тебе столько многознания, Олег… Ты такой умный… А самых простых пустяков не замечаешь.

– Каких?

– Ты помнишь наш первый поцелуй? Там, в дебрях, на лесной тропинке.

– Да, помню, – согласился ведун.  – От того поцелуя я сразу умер…

– Какой же ты дурачок, – с улыбкой покачала головой богиня.  – Дурачок. Разве ты не знаешь? В нашем мире нельзя умереть дважды!

Договорить ей Олег не дал, снова прильнув в жадном счастливом поцелуе, и где-то уже в середине своей второй за последние минуты вечности вспомнил, ради чего сюда шел, чего именно так желал, ради чего искал, старался – и окликнул свой амулет. Вспомнил его, разбудил, призвал, потянулся к этому надежному якорю, спрятанному в совершенно другом мире, ухватился за прочную опору, обнял любимую и потянул что есть силы за свой якорь, просачиваясь, прорываясь сквозь миры и сквозь пространство.