Воин мрака - Прозоров Александр Дмитриевич - Страница 55

Но ведь навки, криксы, русалки – все они тоже рождаются из человеческих душ! Все это – умершие дети, жертвы безответной любви, утопленницы, самоубийцы… Здесь, на землях смерти, за многие века со времен ухода ледника, из людей появлялись только волхвы. Вот и получилось, что порождениям вод и болот взяться просто неоткуда. Равно как и прочей нежити. Так что обходились защитники тропы только обычными мороками.

Хотя, конечно, простой смертный тут все равно быстро лишился бы рассудка. Всего за половину дня в Олега дважды стреляли из лука, один раз вызвали на поединок, трижды на него кидались разные дикие звери, а один раз Середин чуть не ухнул в расселину, соблазнившись для отдыха очаровательным до сказочности зеленым лужком. Однако человек привыкает ко всему. Ощутив нагревание крестика, Олег замедлял шаг, ожидая очередного сюрприза, после чего появление из-за скалы огромного пещерного медведя, выпады воинов в масках и черных плащах, шипение огромных змей и прыжки пауков воспринимал со спокойным любопытством.

Куда больше ведун беспокоился, если нападений не случалось. Это означало, что морок маскирует очередной поворот тропы. Дорога оказалась непредсказуемо извилистой, постоянно огибая несчитаные озера от больших до крохотных, искала броды среди ручьев, перебиралась через скалы и россыпи валунов, кралась через болота. Чуть зазеваешься – и все, ква. Заблудишься безо всякого хитрого колдовства.

Но на пятый день ухищрения неведомых заклинателей пути потеряли смысл – ибо впереди, средь облаков, засияла ярким золотым куполом главная примета древнего порубежья между явью и навью. Золотой шелом могучего богатыря Святогора! Богатыря ростом от земли до неба, стража границы, несущего свой долгий дозор по краю Святых гор. Или того, что ныне от них осталось.

– Ну вот и пора, – сказал себе под нос ведун и свернул с тропы, пробираясь дальше уже не проверенной поколениями волхвов тропой, а полагаясь только на себя, свой глаз и опыт.

Впрочем, рисковал он несильно. Бездонными болотами здешние земли никогда не славились – слишком уж близко материнские скалы к поверхности подступали. Посему заросшие озера стали тут не топкими засасывающими вязями, а рыхлыми торфяниками; равнины – не глинистыми чавкающими полями, а мягкими песчаными россыпями. Провалиться где-то в природную ловушку Олег особо не рисковал. Разве что ноги среди камней переломать. Вот этого добра здесь хватало с избытком.

Гора смерти, словно во спасение от опасного колдовства, оказалась окруженной водами. С востока к ней подступали озера, между которыми тянулись лиственные влажные рощи, с юга и запада – торфянистые долины, через которые струились узкие черные реки, с севера – озера и песчаные пустоши.

Ведун для своего действа выбрал торфяник.

Для начала он наломал огромную охапку сырых осиновых веток, собрал изрядную кучу валежника, достал спрятанные на самом дне походного мешка три черные свечи. Искупался в озере, что ограничивало болото с юга, благо вода в нем оказалась прозрачная, как слеза, потом переоделся во все чистое. Развел костер, запалил от него свечи, поставил одну за спиной, две – справа и слева от костра, опустился на землю, поджав ноги. Положил руки на колени, открыв ладони вверх, к небу, и начал негромко читать давно подготовленный и хорошо отрепетированный заговор:

– Поднимись, земля, до неба ясного, опустись ко мне, небо высокое, вы сойдитесь, закаты и рассветы, вы сойдитесь, день и ночь, заклинаю вас на то корнем осиновым, водой болотной, землей бесплодной, жаром сухим. Вы сходитесь ко мне, ходоки черные, слетайтесь, духи морные, явитесь, придите, слова мои ловите. Заклинаю вас свечой поминальной, болотиной топкой, дыханием лихоманки, норой навки, кривой тропой, мертвой водой. Зову погостным туманом, смертным дурманом. Ко мне приходите, морок несите. Прими пламя, осиновый кол, отдай мне небесный простор…

Схватив из охапки осиновых веток самую толстую, ведун с размаху вонзил ее в центр пламени и тут же торопливо набросал сверху остальную кипу, торжественно воззвал:

– Расти образ мой из жертвы огненной, служи верно, как дети отцу своему служат…

Середин сделал глубокий вдох и вытянул руки вперед, обнимая клубы черного густого дыма, поднимающегося из пламени, и придавая им свой привычный облик, силу и плоть, ощущая дым своим продолжением и смотря на мир глазами созданного чарами и огнем существа.

С высоты птичьего полета земля казалась серой и однообразной. Невесть куда пропали камни и леса, неважными стали ручьи и реки, да и озера особо не впечатляли своей глубиной. Иди, где хочешь, ступай, куда хочешь, и ничего не опасайся.

Олег сделал шаг, другой, привыкая к новому облику – на чем его учение и закончилось. Святогор, увидев нежданного гостя, поворотил коня, дал шпоры, помчался навстречу.

– Кто ты таков и что тут делаешь? – грозно вопросил он.

– Уйди с дороги, старче, а то зашибу! – сразу перешел к угрозам Олег, сберегая драгоценные мгновения.

– Да как ты смеешь командовать, невежа! – вскинул копье богатырь ростом от земли до облаков.  – Здесь проходит граница миров, и никого чрез нее я не пропущу!

– Меня пропустишь, убирайся! – ведун выхватил саблю.

– Ах ты, гнусный прыщ! – такой наглости Святогор не стерпел, опустил копье, медленно поскакал в атаку. Разогнаться всерьез этакой махине было просто негде.

Олег с размаху ударил саблей по лбу лошади… Точнее, изобразил удар, ибо причинить вреда дымный меч был не способен. Однако не знающая этого лошадка испугалась, шарахнулась и встала на дыбы, вознося своего всадника куда-то в стратосферу. Ведун быстро сделал два шажка вперед, словно прорываясь, – Святогор метнул копье, и Олег поспешно отскочил, кинулся снова. Богатырь выхватил свой великий меч-кладенец, рубанул воздух, налетая. Дымный воин вновь отскочил – однако Святогор добивать не стал, повернулся боком на самом краю Воттоваары, пригрозил:

– Смотри у меня!

– Что ты можешь, старикашка… – ведун ткнул саблей лошади в глаз, спугнув с места, сам кинулся вокруг крупа.

– Стой! – богатырь развернулся, нагнал, перегородил путь, увернулся от размашистого удара морока, замахнулся сам.

Олег бросился наутек – Святогор погнался… Но в самый последний миг натянул поводья и остановился на краю скал.

– Да уйди же ты! – ведун атаковал его снова, имитируя уколы, пугая режущими движениями по ногам и отскакивая на безопасное расстояние.

Богатырь парировал, но не преследовал.

– Сдвинься же ты хоть на шаг! – взмолился Олег, снова бросаясь в схватку и…

И внезапно все пропало – он оказался за земле. Сидел с разведенными руками, и его обжигало высоченное пламя.

Сырые ветки высохли и полыхнули, перестав дымить, а вместе с дымом сгинул и морок.

– Ах ты, мелкий прыщ, таракашка безмозглая… – увидев со своей заоблачной высоты яркий костер и крохотного человечком рядом, Святогор догадался, с кем он только что дрался, боясь за свою жизнь и уворачиваясь, как от настоящего врага, и не смог сдержать ярости: – Получи!

С высоты его седла меч, размером с башню многоэтажки, величаво ухнул вниз и гулко вонзился в землю в пяти шагах слева от Середина.

Взметнулся снова.

Олег кувыркнулся и, петляя, бросился бежать.

Удар! Земля справа вздыбилась. От толчка Олег упал, сделал два кувырка, дабы не потерять скорость, вскочил, рванулся дальше.

Еще удар! Земля дернулась из-под ног назад, и Середин распластался на животе. Но тут же вскочил, опять набирая ход. И опять ощутил удар! Однако с ног уже не сбивающий.

Ведун свернул влево, оглянулся, замедляя шаг.

Святогор до него больше не дотягивался. Излишне разгорячившись, богатырь все-таки съехал в долину! И, пытаясь дотянуться клинком до мелкого ничтожного врага, завяз всеми четырьмя лошадиными копытами в рыхлом торфянике. По самое брюхо!

Всадник весом в несколько пирамид Хеопса – это не котенок. Его не всякая бетонка выдержит, не то что болотина.

Богатырь спешиваться не спешил. Понимал, видно, что едва ступит вниз – провалится рядом с лошадью, как охотник проваливается в снег, едва сойдя с лыж.