Атолл «Морская звезда» - Насибов Александр Ашотович - Страница 95

— Вы знаете русский?

— Увы, нет. Но его знает ваша пленница.

— Хотите, чтобы мы взяли ее с собой? — пробормотала Райс.

— Почему бы и нет? Женщину прикуют к одному из нас. Она будет предупреждена, что распрощается с жизнью, если в чем-то сфальшивит. Чего же бояться? Мы трое плюс экипаж самолета плюс ваши люди на острове — все против одной женщины!.. На мой взгляд, куда рискованнее оставлять ее здесь.

Мигель сидел в хвостовой части салона — так выбрал место, чтобы перед глазами были Райс, падре и Сизова между ними. Наручники имелись, но ими пока не пользовались — из самолета не убежишь…

Итак, у “коллег” Мигеля не нашлось аргументов против того, чтобы взять с собой пленницу. Делая это предложение, Мигель ставил себя на место противника, как бы думал за него. Поэтому все, что он говорил, было доказательно и звучало вполне искренне.

Самолет мчался над тропическим лесом. Разложив на коленях карту, падре контролировал маршрут. Райс приникла к иллюминатору.

Появился встревоженный механик:

— Дым!

— Здесь, у нас? — закричал падре.

— По курсу, — механик ткнул пальцем в дверь, из которой вышел. — Горит сельва. Можно предположить, в том самом районе.

— Да, в районе заброшенной плантации, — сказал падре, сверившись с картой.

Мигель не сводил глаз с Сизовой. Видел, как у нее напряглись плечи и дрожат руки, вцепившиеся в спинку кресла.

В кабину проник запах гари. Пилот взял в сторону и стал обходить дымное облако. Все напряженно вглядывались в иллюминаторы. Огонь, насколько он был виден за пеленой дыма, шел широко. Ветер гнал пламя к реке, до которой отсюда было несколько километров.

Самолет сделал несколько кругов над пожарищем. Пилот обернулся к Аннели Райс, беспомощно развел руками.

Вскоре под брюхом машины вновь было море…

Остров возник внезапно — растаял туман, стлавшийся над поверхностью воды, и глазам пассажиров самолета открылся клочок суши, напоминающий звезду с тупыми изогнутыми лучами. Кольцевой риф повторял очертания острова. Море атаковало риф; самолет шел на бреющем, и брызги и пена, казалось, вот-вот хлестнут по иллюминаторам.

Райс тронула пилота за плечо, очертила рукой кольцо. Машина стала огибать остров. Под ней проносилась лагуна, берег с зарослями, подступавшими к самой воде. На редких открытых участках пляжа извивались длинные тела. Это спешили в родную стихию потревоженные крокодилы. Их было много: гладкую поверхность лагуны испещряли “усы”, тянущиеся от плывущих рептилий.

Летающая лодка приводнилась, свернула в узкий рукав и с ходу выскочила на деревянный пологий слип. Моторы смолкли.

Райс и падре сразу ушли, уведя Мигеля. Сизову механик гидросамолета отконвоировал в дом на берегу, остался у двери.

Она сделала вывод: если механику не дали отдохнуть после рейса, значит, у противника недостаток людей на острове. Отметила это как бы автоматически — мыслями была там, где бушевал лесной пожар. Посылая Луизу в сельву, знала, что у нее минимальные шансы на благополучное возвращение. Но в сердце теплилась надежда. Сейчас, когда увидела пылающие джунгли, надежды почти не осталось.

Страж все так же сидел у выхода. Дверь за его спиной была открыта, оттуда доносился незнакомый мужской голос, перемежаемый попискиванием морзянки.

Большие часы в углу громко стучали. Сизова глядела на них и не видела ни циферблата, ни стрелок. Итак, удалось самое главное — проникнуть на остров. Теперь все решит мастерство Мигеля.

С особой остротой чувствовала, что, хотя в далеком сорок пятом году была сломлена военная машина и разрушено кровавое государство гитлеровцев, все же нашлись силы, не давшие погибнуть нацизму. Он сохранился, как смертоносный микроб в защитной капсуле, потом прорвал оболочку и вот снова грозит людям!.. Здесь, на острове, один из его крепнущих филиалов.

Поначалу жертвами его были индейцы. Теперь щупальца протянулись и к двум русским. А что будет завтра? И сколько их, этих центров неофашизма, как далеко идут их планы?..

Гулко ударили часы. И почти сразу появились падре, Райс и Мигель.

Звуки морзянки и шорохи радиопомех прекратились, вслед за тем вошел Хауг, остался у дверей.

— Что такое, Грегор? — сказала Райс.

— Чужие передатчики в эфире.

— Мешают работать?

— Конечно. Не возьму в толк, в чем тут дело…

— Вчера вы держали отличную связь.

— Вчера не было этих передатчиков. Теперь вдруг появились. Причем действуют на частотах, близких к нашим. И с каждым часом помехи нарастают. Какая-то лавина звуков. Впечатление, что станций несколько. Я совсем оглушен.

— Уверены, что это не один передатчик?

Райс наклонилась к Сизовой:

— Послушайте, вы! — голос немки вздрагивал от гнева. — Сегодня меня преследуют несчастья. Сперва побег двух важных для нас людей. Потом пожар в сельве, где должна находиться экспедиция. А один из ее членов мой муж, понимаете это?.. Боюсь, произойдет и третья беда — я убью вас!

Сизова уголком глаза видела Мигеля. Он приблизил к лицу ладони, постучал ими друг о дружку: успокаивал, давал понять, что все идет своим чередом.

Стояла перед глазами Луиза — не взрослая, а совсем девочка. С пронзительной отчетливостью виделась каждая черточка ее лица в ту ночь, когда после выпускного школьного бала она привела домой группу ребят. Все были озябшие, голодные. Оказалось, несмотря на ливень, были на Красной площади, смотрели, как у Мавзолея сменялись часовые. В ту ночь Сизова и сняла со своей руки браслет, подарок Энрико. Сняла эту самую большую для нее ценность и надела на руку дочери.

Много позже она узнала, что все для себя Луиза решила именно в ту самую ночь…

Раздались шаги, в дверях возник вооруженный человек. Его высокие башмаки были заляпаны грязью.

— Сигнал с западной оконечности, — сказал он. — Замечено движение у самого берега. Джип здесь, возле дома.

Райс вместе с мужчинами направилась к выходу. У двери обернулась к Сизовой:

— Приведите себя в порядок. Понадобитесь.

— Для какой цели? — спросила Сизова.

Ответа не последовало.

Хауг остался у двери. Со своего поста видел в окно, как автомобиль принял пассажиров и уехал. Проводив его взглядом, сел на стул, который час назад занимал механик, зажег сигарету. В присутствии Райс не мог позволить себе закурить, теперь с жадностью глотал табачный дым.

— Дайте и мне закурить, — попросила пленница.

Он испугался, почувствовал, что краснеет. Ощутил, как взмокла правая рука, сжимавшая в кармане пистолет. Стал искать спички.

— Разожмите кулак, — прозвучал насмешливый голос женщины. — Коробок в вашем левом кулаке.

Хауг выронил спички на стол. Она не шелохнулась, и ему пришлось подать ей огня. Погасив спичку, хотел было отойти, но остался стоять — нескладный, голенастый, с широкими уродливыми коленями, торчащими из-под шорт. Долго стоял у стола, потом поднял глаза на Сизову и спросил, знает ли она, как собираются использовать ее при поимке беглецов.

Сизова качнула головой.

— Будете уговаривать их сдаться!

— Но это можно сделать и без моей помощи.

— Будете звать беглецов на их родном языке. Поэтому вас и привезли на остров. Вы согласитесь?

Его будто прорвало — вдруг стал рассказывать о себе, о встрече с Брызгаловой. Выстреливал все это, сбиваясь, проглатывая слова, не делая остановок между фразами. Столь же неожиданно замолчал, ошеломленный собственной смелостью.

Она тупо смотрела на немца. Не знала, что и думать.

— Сделайте, как они хотят, — сказал Хауг. — Для вас это единственный шанс спасти себе жизнь. Тем более что беглецам это не повредит.

— Они предупреждены? — прошептала Сизова. — Прячете их?

— Нет, я ни при чем, — Хауг затряс головой. — Они сами все придумали.

“Что же придумали, где находятся?” — хотела спросить Сизова, но не успела: немец вдруг встрепенулся, перебежал к двери. Глаза его, обращенные к пленнице, округлились от страха, ладони были молитвенно сложены перед грудью.