Адвокат дьявола - Найдерман Эндрю - Страница 26

Кевин ответил со смехом:

– Верно, верно, я, может, немного перебрал через край по части комплиментов. Ведь он, в конечном счете, всего лишь человек, а не олимпийское божество. Я слегка перевозбужден, а ты у нас всегда прочно стояла на земле. Как здорово, что ты рядом, помогаешь мне сохранить здравый взгляд на вещи, Мириам.

– Ничего подобного, не ты один такого мнения о нем. Норма и Джин также находятся под сильным влиянием Милтона.

– В самом деле? Значит, я не одинок? Видимо, они признают его самым...

– Самым-самым и еще раз самым. Давай повременим до личной встречи.

Он чмокнул ее в щеку.

– А я лучше позвоню родителям, – сказала она, выбираясь из машины. – Твоим тоже звякнуть?

– Я сам позвоню вечером.

Она посмотрела вслед отъезжающей машине, ее возбуждение тоже достигло своего пика. Глубоко вздохнув, она огляделась по сторонам. Необычная после столицы безмятежность городка, простота и незатейливость местной жизни вселяли душевное равновесие и уверенность, вносили мир и спокойствие в душу. А ведь они и так достигли гораздо большего, чем удается людям в их годы. Они так жаждут богатства? Или Кевин был прав, не раз высказываясь в том смысле, что люди куда глупее и необразованнее его достигают большего...

Было бы несправедливо, да и просто неправильно удерживать его здесь. И все же бабочка тревоги по-прежнему билась в ее груди, тревожно трепеща крылышками. Им не о чем беспокоиться. Это естественная реакция на перемены, решила она. Любой на ее месте чувствовал бы сейчас то же самое.

Мириам заторопилась к дому, переполненная мыслями и планами по поводу предстоящего переселения, сбора вещей и всего того, что поджидало ее в скором будущем.

В конторе сразу заметили перемену в Кевине. Первыми на это обратили внимание секретари. Кевин увидел, как что-то отразилось в лице секретарши в приемной, едва он переступил порог.

– Майра, мистер Бойл у себя?

Она уставилась на него большими карими глазами, но на лице его была непроницаемая улыбающаяся маска.

– Да, – наконец ответила она.

– Он сможет принять меня в ближайшие десять минут? Я подожду в кабинете.

Каким крошечным и жалким казался ему сейчас этот кабинет, где он прозябал три года! Кевин чуть не рассмеялся, входя туда. Стол вполовину того, что дожидался его в Нью-Йорк. Он почувствовал себя Гулливером в стране лилипутов.

Или как человек, "пересевший" с "форда" на "мерседес".

И что его удерживало здесь после успешного завершения дела Лоис Уилсон? Он осмотрел папки на столе – подросток, угнавший машину, чтобы прокатиться, завещание, которое он составлял для Бенджаменов, и штрафная квитанция, которую требовалось вручить Бобу Паттерсону. Какое убожество!

Плюхнувшись в кресло, он вызывающе задрал ноги на стол, чего никогда не делал. Прощай, чулан! Прощайте, тщетные надежды, юношеские грезы и зависть к власть предержащим, прощайте, куцые обывательские мозги и примитивное существование.

Здравствуй, Нью-Йорк!

В это время позвонила Майра.

– Мистер Бойл может принять вас, мистер Тейлор.

– Замечательно!

Внезапная пустота в желудке напомнила о том, что он навсегда расстается с этим отрезком своей жизни. Вскочив, он напоследок огляделся, и, отвернувшись, зашагал к Бойлу объявить о своем решении.

Брови бывшего шефа сошлись на переносице, точно гусеницы.

– Так это новое предложение...

– Санфорд, вы знаете, что мне предложили? Двойной оклад против того, что я имел бы в вашей фирме, даже при полном партнерстве.

Брови Бойла уползли куда-то на лысину.

– Я буду работать на "Милтона и партнеров".

– Не слышал о такой фирме, – с сомнением покачал головой Санфорд Бойл.

Кевин пожал плечами. Это его ничуть не удивило. На языке уже вертелось: "А о чем вообще вы слышали за пределами этого мирка? Да, Санфорд, поверьте, там, снаружи, существует и другой мир: огромный и прекрасный".

Конечно, он не сказал этого. Предупреждение Мириам сработало. Он прикусил язык и вернулся в свой бывший кабинет забрать личные вещи. Ни Майра, ни Мэри, ни Тереза не заглянули к нему пожелать удачи. Когда он переносил коробку к машине, они посмотрели на него разочарованно и неодобрительно. Он списал это на их ограниченность. Типичные провинциалки, лишенные амбиций, жалкие люди, замкнутые в своих смешных притязаниях. Как это типично с их стороны, думал он, порицать меня за стремление сделать карьеру. Наверняка считают его неблагодарным выскочкой. И надеются, что я сяду в лужу. Ничего, посмотрим, что они скажут, прочитав обо мне в "Нью-Йорк таймс", как только начнется дело Ротберга.

Кевин испытал чувство несказанного облегчения и душевного подъема, загрузившись наконец в автомобиль. Мэри Экерт не могла скрыть негодования, так же, как и две ее сослуживицы. Ей пришлось выйти попрощаться с ним.

– Мы все сожалеем, что так получилось, мистер Тейлор, – произнесла она.

– Все к лучшему, Мэри. Я не покатился вниз, скорее, наоборот.

Он сел в машину, хлопнув дверцей. Она осталась в дверях, скрестив руки на груди. Кевин опустил боковое стекло.

– И, знаете, спасибо вам за все, что вы сделали для меня. Вы всегда были деловым и компетентным секретарем, Мэри, и, поверьте, я ценил это.

Однако тон поневоле вышел покровительственным.

Она кивнула без тени улыбки.

Он включил зажигание, и она тут же повернулась спиной, чтобы зайти в контору. Вдруг она обернулась, как будто что-то вспомнив.

– Не хотела говорить вам. Он закатил такой скандал по телефону.

– Кто?

– Гордон Стенли, отец Барбары Стенли.

– В самом деле? И что же он сказал? Хотя, это уже не имеет значения.

– Он сказал, что когда-нибудь вы поймете, что сотворили, и возненавидите себя, – ответила Мэри.

Он лишь покачал головой и отъехал, оставив Мэри в прошлой жизни.

Все-таки им удалось напоследок испортить ему настроение, добавить свою ложку дегтя в море радости, переполнявшее его. К счастью, помощь не замедлила прийти со стороны Джона Милтона, который словно бы догадался, что с ним происходит. Мириам встретила его у дверей с возгласом:

– Ты не представляешь! – лицо ее сияло. – Как это мило!

– В чем дело?

– Только посмотри, – схватив за руку, она потянула его в гостиную.

– Это доставили через несколько минут после того, как ты уехал.

На столе в гостиной стоял огромный букет из двух десятков кроваво-красных роз.

– Это он мне прислал.

– Кто?

– Мистер Милтон, глупыш.

Она схватила карточку и прочитала: "Мириам, в знак начала чудесной новой жизни. Добро пожаловать в нашу семью. Джон Милтон".

– Круто.

– О, Кевин, я никогда не думала, что можно быть такой счастливой!

– И я тоже, – отозвался он. – И я тоже.

И точно факел, пылающий в темноте, своевременно-учтивый подарок Джона Милтона развеял последние колебания по поводу отъезда из Блисдейла.