Покушение на Тесея (др. изд.) - Булычев Кир - Страница 102

Гул возмущения охватил площадь. Некоторые вельможи, пригибаясь, бежали с площади к своим машинам.

– А вы забыли, как голодала вся страна, когда оракул объявил, что нельзя сеять хлеб, потому что планеты противятся этому? Сколько они все заработали на ввозе хлеба? И власть этого третьегодника стала столь громадной, что если он предскажет кому-то из вас, что его мать должна умереть ночью, то ее может убить собственный сын.

– Это клевета!

– Тогда скажи, скажи, зачем ты отправился в Древнюю Грецию? Почему ты хотел убить меня?

– Потому что все мои предсказания сбываются. А если и не сбываются, значит, я так захотел.

– Когда ваш любимый оракул говорит, что руководил моим убийством только для того, чтобы сбылось его предсказание о моей смерти, это правда, – сказал Густав. – Я не должен был возвратиться сюда живым. И когда не удались покушения на меня других убийц, он занялся этим сам. И если бы я погиб, то он бы вновь торжествовал. И вы бы еще покорнее подчинялись его приказам и капризам. Но можно я задам тебе вопрос, Оливер? Почему тебе нужно было предсказать мою смерть? Только потому, что тебя попросила об этом моя тетя?

– Я не просила! Он сам придумал! И мне сказал! – завопила из толпы герцогиня.

– Все куда серьезнее. Оливер однажды совершил роковую ошибку. Ошибку, в которой он раскаивается всю жизнь. Ты помнишь?

Оракул не ответил.

– Именно эта ошибка чуть не стоила мне жизни. Дело было пять лет назад…

– Замолчи! – закричал оракул, стараясь встать, и Кора с удивлением увидела, что ноги не держат предсказателя – так он был испуган.

– Пять лет назад, на вечере встречи учеников нашего класса оракул сильно напился. Очень сильно. И у меня с ним вышел спор. Я спросил его, может ли оракул предсказать собственную смерть. И он ответил, что такое предсказание – дело чести каждого достойного оракула. Например, Нострадамус предсказал свою смерть. «А ты?» – спросил я. «А я как оракул сильнее всех!» – «Тогда скажи, когда умрешь?» – спросил я его.

– Молчи! – умолял оракул, но Густав отмел его сильным движением руки.

– У меня был перстень с изумрудом, родовой перстень. Джадсон, как плебей, всегда обожал знаки принадлежности к благородным. Он был пьян, но жаден, как всегда. И он сказал: «Отдашь перстень, скажу!» Я снял перстень и попросил написать дату собственной смерти и подписаться. Много раз после этого он просил меня вернуть записку. Но я понимал, что записка – грозное оружие, и не отдал ее. И убить меня он решил из-за предсказания не столько о моей смерти, сколько собственной смерти.

– Где? Где это предсказание? – летели со всех сторон вопросы.

– Так как меня многократно обыскивали, и дом мой обыскивали, и дачу, и даже охотничий домик, и комнату в московском общежитии, то мне пришлось хранить предсказание оракула в таком месте, где его никто не мог найти. – Тут Густав поднял книжку. – Вот воспоминание первой жены физика Эйнштейна. Это моя настольная книга, я ее всегда таскаю с собой. А в книге есть закладка. Ну кто будет обращать внимание на закладку в моей книге, если ее так просто вынуть?

И Густав открыл книжку и вынул закладку. Кора знала, что произойдет, и первой прыгнула на помост, чтобы свалить отчаянно бросившегося на Густава оракула.

– Я бы справился, – сказал Густав.

Оракул бился в руках Коры, потом вдруг обмяк и затих.

– Уважаемый глава клана Дормиров, – обратился Густав к старейшине. – Не будете ли вы любезны прочесть предсказание оракула Оливера Джадсона, именующего себя предсказателем?

Старейшина принял листок из руки Густава. И прочел:

– «Я, великий непогрешимый оракул, Будда вечной жизни Амитаюс, предсказываю, что я умру 2 августа… 234 года Галактической эры».

Наступила абсолютная тишина, потому что множество людей на площади шевелили губами, стараясь сообразить, когда же это второе августа наступит.

И потом кто-то крикнул:

– Но это же сегодня!

– Это сегодня!

– Сегодня! Сегодня!.. – ревела толпа.

– Поэтому я и торопился попасть сюда именно второго августа, – сказал Густав.

И тут началось самое страшное.

Кора ничего не успела сделать. И Густав тоже был бессилен – никто не ожидал, что толпа с такой яростью кинется на всесильного, а потому столь ненавистного оракула. Сотни рук тянулись к предсказателю….

Кора пришла в себя на пустой платформе. Над ней склонился Густав.

– Ты жива?

Лавируя среди редких оглушенных и ошарашенных зрителей, к платформе подкатил побитый, обшарпанный, но еще крепкий микробус Космофлота. Мишель помог Густаву внести Кору внутрь. Она уже пришла в себя настолько, что уселась в кресло.

– Что было дальше? – спросила Кора. – На меня кто-то наступил, и я отключилась.

– Они его понесли… – сказала Вероника.

– Куда?

– Мы можем поехать за толпой, – предложил Мишель.

– Не надо, – сказал Густав. – Я все знаю. Я предвидел заранее.

– Что, ваше высочество? – удивился Мишель.

– Я уверен, что славные граждане моего королевства, собравшись в толпу, исполнят последнее предсказание оракула Оливера Джадсона.

– Ты их не остановил? – вдруг вскрикнула Кора.

– Как я мог это сделать, если сам едва успел отскочить в сторону? И честно говоря, в тот момент меня куда больше беспокоила твоя судьба, чем финал этого подлеца.

– Ты жесток.

– Я не могу позволить себе прощать тех, кто меня убивает.

– И остальных… троих?

– Для остальных есть смягчающие обстоятельства, – усмехнулся Тесей.

Кора уже научилась различать улыбки этих двух царей. Но разговор на этом оборвался, потому что микробус вынужден был остановиться: на площадку ворвалась гвардейская бригада на бронированных мотоциклах, призванная найти и спасти наследника престола.

Густав высунулся из микробуса и крикнул командиру, чтобы бригада следовала за ним к резиденции.

Так они и ехали по загородному шоссе. Впереди – потрепанный микробус Космофлота, перед ним и за ним – гвардейская бригада на мотоциклах, похожая на преувеличенный почетный эскорт.

Только через несколько километров Кора сообразила:

– Мишель, поворачивай обратно.

– Почему?

– Я хочу вернуться на «Честь-2».

– Почему? Она же не улетает сегодня, – удивился Мишель.

– Жаль, – ответила Кора. – Но мне приятнее будет ночевать на борту «Чести».

– Невозможно, – сказал Мишель. – Экипаж уже в городской гостинице, мы их отправили на машине агентуры ИнтерГпола. Корабль заперт на ключ.

Густав хранил молчание, уставившись в окно. Он угадывал знакомые с детства пейзажи и как бы заново знакомился с аллеями и кущами пальм, разбегающихся от шоссе.

– В какой они гостинице? – спросила Кора.

– В «Сириусе».

– Я тоже переночую там. С ними.

– Но вам забронирован номер в «Люксе». «Люкс» куда лучше.

– «Сириус»! – приказала Кора так, что Мишель не посмел ослушаться.

Густав, как назло, молчал, и нельзя было высказать все, что о нем думаешь. Только когда машина остановилась у «Сириуса» и мотоциклы наполнили собой и невероятным грохотом широкую улицу, он вышел из микробуса, чтобы помочь Коре.

– Ты не примешь ничего из рук убийцы? – спросил он.

– Я постараюсь не принимать, – сказала Кора.

– Желаю тебе счастья, – сказал Густав.

– Тебе же – долгого царствования на благо подданных.

Густав снова заглянул в микробус.

– Вы меня подбросите до резиденции? – спросил он.

– Разумеется, – ответил Мишель.

Вероника высунулась из окошка микробуса и протянула Коре банкнот.

– Этого тебе хватит на ужин и выпивку, – сказала она.

– Спасибо. – Кора приняла деньги. – Я отдам завтра.

– Не надо. Спасибо тебе за нашего принца.

– Если бы я знала, – сказала Кора.

– Ты ничего не понимаешь, – сказала Вероника. – Может, приедешь к нам поужинать?

– Нет, простите, я устала.

Мотоциклы ревели так, что Кора устала говорить с Вероникой. Она помахала ей на прощание. Гвардейская бригада приняла этот жест за приказ к выступлению, и кортеж покинул площадь.