Властелин мира - Мютцельбург Адольф - Страница 121

Однажды его прогулка несколько затянулась. Уже вечерело. Дон Лотарио хотел как раз свернуть на Шарлоттен-штрассе и направиться к себе домой, когда мимо него прошла дама в шляпе с вуалью.

Они узнали друг друга и невольно остановились.

— Тереза! — воскликнул дон Лотарио. — Неужели я снова вижу вас?

— Лотарио! — отозвалась девушка. — Уходите, прошу вас, у меня совершенно нет времени! Сейчас придет мой провожатый, слуга графа. Он ненадолго зашел в этот дом с каким— то поручением. Ведь я дала слово графу ни минуты не быть с вами наедине!

— Это невозможно, Тереза! Вы не вправе требовать этого от меня! — порывисто вскричал дон Лотарио, не помня себя от счастья, дарованного неожиданным свиданием. — Я так давно не видел вас, и расстаться с вами теперь, когда я знаю, что вы любите меня, что я могу быть счастлив!… Дайте мне хотя бы несколько минут! Мне нужно так много, так бесконечно много сказать вам! Разве недовольство графа значит для вас больше, чем наше счастье?!

— Тогда вам придется немного пройтись одному! — прошептала Тереза, охотно повинуясь велению своего сердца. — Я дождусь слугу и пошлю его вперед, а сама пойду следом за вами по Шарлоттенштрассе. Ждите меня у театра.

— Благодарю вас, благодарю! — шепнул Лотарио и направился на условленное место.

Спустя несколько минут появилась Тереза. Теперь они шли рядом, торопливо перебрасываясь словами, но чем стремительнее развивался их разговор, тем отчетливее они сознавали, что должны сказать друг другу еще очень многое.

— Сколько у нас остается времени? — спросил дон Лотарио.

— Не больше получаса. Я сказала слуге, что иду к модистке, и велела зайти за мной туда. Только бы нас не узнали!

— А вот и мой дом, Тереза! — прошептал испанец. — Вы совершенно правы: нельзя, чтобы нас видели вместе; поднимемся ко мне. Клянусь, что вас никто не увидит!

Тереза сначала отказывалась, но в конце концов уступила. Любовь, как известно, не рассуждает, обычные резоны для нее не существуют.

В квартире дона Лотарио разговор влюбленных продолжался, они спешили описать друг другу свои страдания, жаловались на вероломство Ратура и подозрительность графа. Затем заговорили о будущем. Четверть часа пролетели как одно мгновение.

У дверей позвонили. Дон Лотарио сперва не хотел открывать, но потом вспомнил, что заказывал книги для своих занятий. Вероятно, как раз их-то и принесли.

Тереза бросила взгляд на часы, а молодой человек пошел открывать. На пороге стоял граф Аренберг.

Дон Лотарио похолодел. Что это — случайность? Разумно ли скрывать от графа, что Тереза здесь, у него? Как-никак прихожую и комнату, где находилась Тереза, разделяет еще одна комната. Однако по решительному и мрачному виду старика Лотарио понял, что приход графа не случаен.

Дело в том, что Ратур нанял соглядатая следить за каждым шагом молодого испанца. Он подозревал, что Тереза и дон Лотарио будут искать тайного свидания, и не сомневался, что сумеет извлечь для себя огромную выгоду, если убедит графа в обоснованности своих предположений.

Соглядатай не замедлил известить хозяина, что дон Лотарио поднялся к себе в сопровождении некой дамы, которую и описал, как умел. Этой неизвестной дамой могла быть только Тереза, поэтому Ратур немедля поспешил к графу.

— Господин граф, — начал он, — я вновь вынужден сообщить вам не самую приятную новость. Но мне настоятельно необходимо сделать все, чтобы снять с себя ваши подозрения. Я говорил вам, что дон Лотарио ветреник и Терезу следует оберегать от него. Говорил и что ради него Тереза пожертвовала своей честью. Теперь вы можете убедиться в этом собственными глазами. Тереза у дона Лотарио, в его квартире!

Граф побледнел, но не сказал ни слова. Затем позвонил и вызвал слугу, который сопровождал Терезу. Выяснилось, что Тереза просила слугу зайти за ней к модистке.

— Благодарю вас, господин де Ратур! — сказал граф. — Теперь я буду действовать!

Он надел шляпу и вышел из дому. Ратур, о котором граф тут же и забыл, следовал за ним на некотором удалении…

— Сударь, — невозмутимо обратился граф к молодому испанцу, — Тереза у вас?

— У меня, господин граф… Но, клянусь вам, это произошло совершенно случайно…

— Можете клясться, сколько вам заблагорассудится. На этот счет у меня свое мнение! — сердито воскликнул граф. — Я хочу видеть ее!

Тереза уже шла ему навстречу, но, встретившись с ним взглядом, в испуге застыла на месте.

— Так это правда! — вскричал граф. — Вы обманывали меня! Что ж, прекрасно! Я не желаю, чтобы вы возвращались ко мне! Будь вы моей родной дочерью, я обошелся бы с вами еще строже. Я оставлю вам все то, что уже дал. Свою дочь я лишил бы наследства. С вами я так не поступлю, но больше не хочу видеть вас! Оставайтесь у этого человека, пока он вас не покинет!

Тереза стояла перед почтенным старцем ни жива ни мертва. Между тем дон Лотарио заметно помрачнел.

— Господин граф, — сказал он, — когда я написал вам, что Тереза принадлежит теперь мне — принадлежит по праву любви, — я сообщил вам лишь о том, о чем мечтаю и теперь. Что ж, пусть лжецы и впредь обводят вас вокруг пальца, если вам так угодно! Меня это отныне не интересует. Тереза — моя. Она останется здесь, со мной! От ее имени и я отвергаю всякую помощь с вашей стороны. Я сам сумею позаботиться о своей жене! А теперь, коль скоро вы отказали мне от дома, я, пожалуй, возьму на себя смелость и попрошу вас покинуть и мой дом! Выслушивать подобные речи о своей невесте я не намерен! Скоро вы убедитесь, что вас обманули! А сейчас нам не о чем больше говорить.

— Лотарио! Отец! — в отчаянии воскликнула Тереза.

— Прекрасно, прекрасно! — пробормотал Аренберг. — Ведель был прав, когда оставил ее. Это у нее в крови. Мне следовало бы знать! Над этим семейством тяготеет проклятье!

Потрясенный случившимся, граф покинул жилище дона Лотарио.

Некоторое время молодой испанец глядел ему вслед, потом подошел к Терезе — она была неподвижна, словно мраморная статуя, без кровинки в лице — и заключил ее в объятия.

— Дорогая Тереза! — пылко вскричал он. — Теперь ты моя, моя навек! Благодарение Богу! Весь мир отвернулся от нас с тобой! Отныне нам предстоит идти по жизни одним! Ты больше никогда не покинешь меня — ни на день, ни на час! Я не отдам тебя никому на свете! Не печалься, любовь моя! Графа обманули, и рано или поздно он убедится, что был не прав, однако до тех пор друзьями нам с ним не бывать!

Если бы в последние годы удары судьбы не укрепили дух Терезы, этот совершенно неожиданный жизненный поворот глубоко потряс бы ее, а может быть, и надломил. Хотя случившееся и оставило в ее душе неизгладимый след, а слова графа задели и ее гордость, все же мысль о том, что рядом любимый человек, не могла не утешить ее.

Еще больше успокоил ее разговор с доном Лотарио, который открыл ей свое сердце и посвятил в свои планы. Она убедилась, что нисколько не ошиблась в нем, что он действительно такой, каким она его считала, и поняла, что ему безусловно можно доверять.

Дон Лотарио намеревался уехать из Берлина, вернуться на родину и восстановить свою гасиенду или приобрести новое владение. Правда, его занятия не были пока завершены, но в нем уже пробудился интерес к наукам и искусствам, и он надеялся, что в Калифорнии сможет заниматься самостоятельно, тем более что присутствие Терезы сулило превратить его одинокое существование в настоящий рай.

В тот же вечер он отправился к профессору и все ему рассказал. Ведель был просто поражен и вызвался помочь примирению, но дон Лотарио отсоветовал и повторил, что тверд в своем решении вернуться в Мексику. Затем молодой человек снял номер в гостинице, поскольку между влюбленными было решено, что эту ночь Тереза проведет в его доме одна.

На другой день он забрал из банка все свои деньги и распорядился собирать чемоданы. Между тем граф прислал гардероб Терезы и все, что ей принадлежало, присовокупив немалую сумму в банкнотах. Эти деньги Лотарио отправил обратно, написал друзьям прощальные открытки, нанес последний визит профессору, а вечером вместе с Терезой уже ехал в почтовой карете в Париж.