Миры Королева (Вся серия с 1-13 книги) - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 328

смогу сохранить для будущего другие жизни? Так дерево, погибая от жары в

засушливый год, продолжает разбрасывать вокруг себя летучие семена в надежде,

что хоть некоторые из них смогут дожить до оживляющего ливня и посеять новую

жизнь. И возможно, она будет не такой, как прежде.

 - Я верю в человека, - сказал вдруг Хикки, глядя, как тают под крылом

далекие дюны побережья, - я верю в то, что мы еще молоды и впереди у нас

огромный запас пассионарных сил. Я не знаю, что нас ждет: может быть, как

предрекают некоторые, упадок и новые Темные Века, но я уверен в том, что все

вернется - новая слава ляжет поверх старой, вознося имя человеческое. Ради

этого не страшно умирать...

 Леа посмотрела на него с удивлением, к которому примешивалось восхищение.

Не видя ее глаз, Хикки все так же продолжал смотреть в боковое окошко кабины.

 - Возьмите правее, - сказал он. - Кажется, мы уже вышли из зоны

безопасности порта.

 Выйдя из коптера, женщина долго рассматривала старый "замок", не двигаясь

с места. Хикки терпеливо ждал, когда она насытится впечатлениями; из глубины

дома раздавались отрывистые команды Этерлена, который с помощью Лоссберга

готовился к допросу захваченного террориста. По его речи Хикки сразу понял, что

он собирается использовать "химию". Такой допрос, основанный на гипнотических

способностях до-знавателя, требовал немалой энергии. Хикки знал, что Этерлен в

этом отношении гораздо сильнее его самого, но беспокоился за сохранность

нервной системы генерала.

 "В случае чего, - решил он, - придется подключаться самому".

 - Кто это построил? - спросила Леа, подходя к фиолетовой лестнице "замка".

 - Так, один сумасшедший, - отмахнулся Хикки. - Собирался воевать с

призраками. Идемте, они наверху.

 Этерлен и Лоссберг расположились в просторном холле второго этажа. Мьюз,

уже приведенный в чувство, был крепко привязан к креслу. Он выглядел жалко:

глядя, как Этерлен умело собирает инъектор, террорист мелко трясся, по его лицу

текли крупные капли пота.

 - Что, парень, - говорил Этерлен, - хватать женщин и детей ты умеешь, а

укольчиков боишься? Ничего, сейчас мы прочистим тебе мозги...

 - Это так называемый "психосиловой допрос", - объяснил Хикки женщине. -

Вам, разумеется, такие номера запрещены. Даже мы применяем их только в

исключительных случаях: это довольно опасно.

 Этерлен прикоснулся инъектором к шее Мьюза, и тот сразу же обмяк, в глазах

появился пустой идиотический блеск.

 - Так, теперь тишина, - Этерлен сразу стал серьезен. - Всем молчать,

молчать!

 Он уселся верхом на стул и начал:

 - Александр Кеннет Мьюз, в каких отношениях вы состоите с Всеславом

Батицким, кадетом Академии Имперской Службы Безопасности?

 - Всеслав - сын моей двоюродной сестры Сары Инги Батицкой, в девичестве

Свенсон.

 - Когда Всеслав появился на Авроре?

 - Больше месяца назад, точнее припомнить не могу.

 - Вспоминайте.

 Лицо Мьюза исказила мука. Он тяжело вздохнул и резко, неестественно дернул

головой.

 - Сорок два дня тому назад.

 - Какова была цель прибытия Всеслава Батицкого?

 - Он собирался расправиться с несколькими известными на Авроре

предпринимателями, занятыми в сфере конвойно-транспортных операций.

 - С какой целью?

 Мьюз промолчал. Хикки видел, как подергивается его щека: террорист изо

всех сил пытался найти ответ на заданный ему вопрос, но это было не в его

силах.

 "Код? - подумал Хикки. - Нет, это невозможно, Пол пробился бы. Он и в

самом деле не знает, какого черта пацан решил мочить всю эту публику".

 - Расправиться - значит убить?

 - Да, это так.

 - Почему вы согласились помогать Батицкому в этом деле?

 - Я не соглашался. Он принудил меня силой оружия. Он завладел оружием

своей семьи и заставил меня предоставить ему транспорт и финансовую поддержку.

 - Батицкий покидал Аврору?

 - Один раз. Его не было пятеро суток. Потом он вернулся, и все началось

снова.

 - Родители Батицкого знали, чем он тут занимается?

 - Нет, не знали.

 - Кто сопровождал Всеслава на Авроре?

 - Высокая девушка, двадцать два-двадцать три года, зовут Роми. Фамилия мне

не известна. Они жили у родителей Батицкого.

 - Каково было психическое состояние Всеслава Батицкого после прибытия на

Аврору?

 - После отчисления из Академии он получил психотравму, но с отчислением

она связана не была. Подробности мне не известны. Он был очень скрытен, и .даже

родители не могли сказать, что же с ним произошло.

 Хикки нахмурился. Психотравма! Кадет был отчислен... почему отчислен?

Какая психотравма, не связанная с отчислением, могла заставить пацана

схватиться за оружие?!

 Ему хотелось скорее включить свой терминал, но допрос следовало довести до

конца - и ни в коем случае не мешать Этерлену.

 - Где сейчас находятся Батицкий и Роми? Молчание. Мьюз задергался, из его

глаз вдруг брызнули слезы, и голова допрашиваемого безвольно упала на грудь.

Этерлен шумно выдохнул и, пошатываясь, встал на ноги.

 - Хик, - сказал он, - мне нужно полежать. Просмотри все, что можно найти

на этого гада Батицкого. Слабак он, этот Мьюз. Но... он действительно не знает.

 Лоссберг помог Этерлену доковылять до стоявшего в холле дивана и

повернулся к Хикки:

 - Где твой терминал?

 - Идемте вниз, - устало сказал Хикки.

 - Он жив? - произнесла Леа, с ужасом рассматривая бесчувственного Мьюза.

 - Он придет в себя часа через три, может, больше. Я не поручусь за его

психическое здоровье. Некоторые люди плохо переносят такую "промывку".

 Спустившись в кухню, Лоссберг раскупорил бутылку "Крови" из своих личных

запасов и запек в печке бутерброды с ветчиной. Хикки не отрываясь выпил почти

целый стакан немного сладковатого напитка - Леа смотрела на него с ужасом - и

принялся за работу. Войдя в закрытые сети Конторы, он нашел том "Академия" и

принялся шарить по отметкам кадровой службы. Отчисленного в этом году кадета

Всеслава Батицкого он нашел сразу.

 В личном деле парня не обнаружилось никаких записей, свидетельствовавших о

его служебной непригодности. Проступков, могущих послужить основанием для

отчисления, тоже не было, тем более что кадет Батицкий был отчислен с почетом и

правом поступления на старшие курсы любого высшего учебного заведения Империи,

включая Академии ВКС и Планетарно-Де-сантных Сил.

 Хикки недоуменно почесался и начал поиск снова. Вскоре ему все стало ясно.

В графе "агрессивность", одной из самых важных при оценке будущего офицера СБ,

стояла восьмерка.

 - Лосси, - сказал он, придвигая к себе тарелку с бутербродами, - какая

"злобность" была у тебя на выпуске?

 - Двадцать четыре, - мрачно отозвался генерал. - Самая веселая на курсе.

 - А у меня - двадцать, - хмыкнул Хикки.

 - Ты к чему это?

 - К тому, что нашему клиенту после девятого курса поставили восьмерку. С

таким темпераментом ему надо не в Контору, а в монастырь Святого Лаврентия.

 - И что, из-за этого его отчислили?

 - Разумеется... так, теперь полюбуемся на его дальнейшую личную жизнь. Ты

слышал, что даже после увольнения любого, кто был связан с нашим заведением,

"ведут" еще в течение трех лет? Сейчас будем рыться в досье: может, оно

расскажет нам про его таинственную "психотравму".

 Закончив читать, Хикки некоторое время задумчиво посасывал сигару, а потом

налил себе еще виски. По его виду Лоссберг понял, что с парнем случилось что-то