Миры Королева (Вся серия с 1-13 книги) - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 196

зеркало.

 - Я пришел к тебе не победителем, - ответил я, - я пришел

побежденным.

 - Ты считаешь, что это унижает тебя в моих глазах? - тихо рассмеялась

она. - Ты не можешь быть побежденным.

 - И тем не менее это так. Смотри, - я шагнул к окну и рывком отвел

штору в сторону, - клюзы открыты. Эти пушки - не игра и не рисовка. Они

охраняют мою шкурку. И иного выхода у меня не было.

 Ольга поднялась на ноги и по-кошачьи упруго потянулась. Я невольно

залюбовался совершенством ее золотистого тела, его удивительными линиями,

сочетавшими в себе силу и изящество, пружинистую гибкость и невероятный,

почти магический призыв. Она подошла ко мне, положила руки мне на плечи,

зарылась лицом в моих спутанных во сне волосах. Я порывисто обнял ее,

прижал к себе, чувствуя, как ее вызывающе вздернутые соски твердеют,

касаясь моей груди.

 - Ты можешь не думать об этом? - прошептала она.

 - Нет, - ответил я, дурея от теплого аромата ее тела. - Не могу.

 Ока вдруг толкнула меня своим телом, но я устоял. Некоторое время мы

молча боролись: она пыталась свалить меня на постель, но ей это не

удавалось. Потом я на секунду обманчиво расслабился, позволил ей почти

уложить себя на смятое одеяло, и неожиданными броском перекинул ее через

плечо.

 - Ого! - Ольга смотрела на меня изумленными глазами. - Я ведь не

такая уж и легкая.

 - А я не такой уж и крупный? - спросил я, хватая левой рукой ее

запястья. - Женщина, не играй со мной, - я ехидно щелкнул ее по носу.

 Она закусила губу, пытаясь вырвать руки из капкана моих пальцев. Руки

у нее были сильные, но мои пальцы все ж таки сильнее. Вдруг Ольга

прекратила борьбу, вытянулась на розовом шелке, закрыла глаза. Полные губы

приоткрылись, снежно блеснули ровные крупные зубы... она со свистом

втянула воздух и согнула ноги в коленях.

 - Пожалей меня, - еле слышно произнесла она, я вся мокрая, как

девчонка... Ты заводишь меня одним прикосновением.

 Я отпустил ее руки и лег рядом с ней. Моя ладонь медленно двигалась

по ее плоскому гладкому животу.

 Она откинула набок мои локоны и слегка прикусила мне левое ухо. Я

осторожно высвободился из ее зубов и уткнулся лицом в ее плечо. Ольга

забросила на меня правую ногу, властно притянула ею к себе...

 - А ты сладкоежка, - улыбнулся я, когда мы наконец разомкнули сложную

петлю объятий.

 - Ага, - она легла на живот, сложила руки под подбородком и счастливо

улыбнулась: - Но, понимаешь, далеко не всегда я получаю такое

наслаждение...

 - Ладно, - я провел рукой по ее восхитительно упругому заду, - может,

сходим позавтракаем?

 - Если ты будешь продолжать делать то, что ты делаешь сейчас, -

полуприкрыв глаза, ответила она, - то завтракать мы не пойдем никогда.

 Я быстренько убрал руку. Ольга открыла глаза и насмешливо взглянула

на меня.

 - Вот так, да?

 - Такточно. Идем... И, кстати, не найдется ли у тебя какой-либо

одежды для меня? Мои цивильные шмотки... ну, в общем, они остались в

другом месте.

 - Гм... - Она пружинисто соскользнула на пол и окинула меня

оценивающим взглядом. - Прости, милый, но, по-моему, все мужчины в этом

доме гораздо крупнее тебя. Я, конечно, найду что-нибудь, но...

 - Не надо, - проворчал я, - черт с ним.

 - Можешь пока ходить в халате.

 - Не нужно мне халата. - Я покинул огромное ложе и сладко потянулся.

- Я найду, что мне надеть. Э-э-э, слушай, у тебя одна ванная в этом крыле?

 - Иди-иди, - подтолкнула она меня. - Я потом. Я пока распоряжусь

насчет завтрака.

 Я пожал плечами и шагнул в услужливо распахнувшуюся дверь. Быстро

смыв с себя пот, я с минуту понежился под теплыми ароматными струями,

затем обсушился и тщательно уложил свою волнистую гриву.

 Следовало бы побриться, но бритвы у меня не было - все осталось на

вилле. Закончив прихорашиваться, я вернулся в спальню. Ольга, сидевшая

перед зеркалом, вскочила и быстро проскользнула в ванную, не сказав мне ни

слова. Я тем временем распахнул свой кофр и достал оттуда чистое белье и

легкий черный комбинезон. Натянув его, я извлек полагавшиеся к нему мягкие

туфли на упругой подошве, затем перетянул талию отмытым от крови поясом с

кобурой, в которой мирно покоился перезаряженный "тайлер", и, вспомнив,

что портупея моя осталась на простреленной ноге Касьяна, вытащил

миниатюрный блок боевой связи. Активировав его на волне "Газели", я

отправил его в нарукавный карман, после чего рассовал по другим карманам

то, что было в кителе: служебное удостоверение, бумажник с кредитками и

всякие мелочи вроде расчески и электронной памяти. Рыцарский крест я,

поколебавшись, все же прицепил к левому нагрудному карману. Его полагалось

носить на любой форме, кроме боевого обмундирования. Приладив пилотку

таким образом, чтобы имперский Двуглавый орел нависал прямо над

переносицей, я подошел к зеркалу. Точно подобранный комбез сидел на мне,

как перчатка, без единой лишней морщинки. А вот угробленного повседневного

мундира было безмерно жаль - он шился на заказ, по мерке и из

генеральского материала.

 За моей спиной тихонько прошуршала дверь ванной комнаты. Я обернулся.

 - Ой! - шутливо испугалсь Ольга. - Это ничего, что я стою перед вами

в таком виде, мастер офицер?

 - Ничего, - рассмеялся я. - А что это ты вдруг смутилась?

 - Знаещь, - она присела на край кровати и принялась натягивать чулки,

- у тебя даже лицо как-то сразу строже стало. А форма тебе идет... просто

невероятно идет. Мне сейчас хочется быть послушной маленькой девочкой...

рядом с таким подтянутым и строгим флаг-майором.

 Она надела длинную светлую юбку, накинула на плечи легкую голубую

рубашку и поднялась.

 - Пошли. Завтрак ждет.

 Ольга протянула мне руку, и мы покинули спальню.

 Она унаследовала неплохое поместье: огромный старый дом хотя и не

перестраивался с момента рождения, но свидетельствовал об отменном вкусе и

тугой мошне своего создателя. Интерьер выглядел несколько старомодно, но

зато в полной мере обладал той самой подлинной колониальной

аристократичностью, изящной послевоенной роскошью, какую вряд ли встретишь

в Метрополии. Да, когда-то такие дома строили себе гордые победители,

вышедшие из кромешного ада войны, ринувшиеся осваивать новые миры. У них

было много энергии и мало страха. Они, прошедшие через ураганы эскадронных

сражений и планетарных десантов, ни секунды не сомневались в своем праве

жить так, как хочется. Им тогда казалось, что у их Империи, - той самой

Империи, которую они отвоевали для себя и своих сыновей, впереди лишь

слава и мощь. Новая слава и новая мощь, а иначе за что ж они умирали в

неистовом пламени общегалактического побоища? Но мечтам их не суждено было

обрести плоть и кровь реальности, невзрачные серые людишки, в жизни своей

никогда не державшие в руках оружия, превратили гордую Империю в

заповедник абсурда. В мир, в котором почему-то неприлично говорить о чести

и долге. В мир, в котором ничто не имеет смысла, зато все имеет вполне

конкретную цену - любовь и ненависть, верность и предательство, правда и

ложь.

 А дом этот помнил и другие времена... Времена, когда живы были

привилегии воина, когда никто не ржал в обожженное лицо увешанного

орденами солдата, когда власть добывалась умом и волей, а не ложью и

чужими деньгами. Но я, увы, родился в иное время. Я раб этого времени, я

раб мира, в котором нет ни добра, ни зла, а есть лишь игра без правил, ибо

о каком добре и о каком зле может идти речь, когда всему на свете есть

своя, выраженная в дурно пахнущем чистогане цена?