Дорога Славы (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 158

— Нет. Оно принадлежит не мне.

— Хэнк, не думаешь ли ты, что хозяин вернется, чтобы забрать его?

Он странно посмотрел на меня.

— Нет, Билл. Э-э, скажи мне, насколько давно, по твоему мнению, эти машины находятся там, в пещере?

— Понятия не имею.

В нашем лагере осталась всего одна палатка. Когда мы приблизились к ней, кто-то вышел наружу и стал ждать нас. Это был Сергей.

— Где вы пропадали? — спросил он. — И где, ради всего святого, вы это стащили? — Потом он добавил: — И что это вообще за штука?

Мы приложили все совместные усилия, чтобы объяснить ему, а потом он, в свою очередь, рассказал нам о том, что здесь произошло. Он задержался для того, чтобы пойти искать нас, так как Поль должен был вернуться в лагерь номер один, чтобы не пропустить “Джиттербаг”. Он оставил Сергея здесь чтобы он вернулся с нами, когда мы появимся.

— Он оставил для вас записку, — сказал Сергей и выудил из своего кармана листок бумаги. Он прочитал следующее:

Когда мы были готовы, Сергей сказал.

— Вы должны рассказать мне все, но не сейчас. Мы должны мчаться в лагерь номер один. Хэнк, как ты думаешь, Билл сможет идти?

Я отрицательно покачал головой. Я чувствовал себя ужасно.

— Гм… Хэнк, ты сможешь и да тыне вести этот твой автогроб?

— Конечно, — Хэнк ласково и нежно погладил шагоход.

— И как быстро? “Джиттербаг” скоро снова совершит посадку.

— Ты уверен в этом?

— Я видел его уже три часа назад.

Я не могу четко вспомнить эту поездку. Однажды мы остановились, и мне сделали новый компресс изо льда. Когда я очнулся в следующий раз, я услышал крик Сергея:

— Это “Джиттербаг”! Я вижу его!

Мы стали спускаться по косогору, на расстоянии примерно пяти миль от корабля, когда кэп Хетти стартовала.

Хэнк застонал. Я откинулся назад и закрыл глаза.

Я очнулся, когда машина остановилась. Перед нами стоял Поль, прижав руки к бедрам.

— Потребовалось время на то, чтобы вы вернулись, — сказал он. — Но где вы раздобыли эту штуку?

— Поль! — настойчиво произнес Хэнк. — Билл тяжело болен.

— Ой. аи! — Поль взобрался в машину, не задавая больше никаких вопросов. Мгновением позже он обнажил мой живот и нажал на одно место около бедра.

— Тебе больно? — спросил он.

Я был слишком слаб, чтобы ударить его.

Он дал мне таблетку.

Я какое-то время не принимал никакого участия в дальнейших событиях, а произошло вот что: кэп Хетти ждала, потому что Поль усиленно попросил ее об этом, однако спустя пару часов она взбунтовалась. Она должна была лететь к “Крытому Фургону” и не могла больше терять времени. Она сказала, что не намерена заставлять ждать восемь тысяч человек из-за двух глупых мальчишек, которые вздумали поиграть в индейцев в дикой местности.

Поль ничего не мог сделать, поэтому он отправил остальных, а сам остался ждать нас.

Но все это я узнал уже потом. Я слабо отметил, что мы отправляемся на восток, и во второй раз очнулся, когда мне меняли ледяной компресс. Хэнк управлял шагоходом, а Поль взял на себя обязанности навигатора. С этим он великолепно справлялся и без приборов.

Спустя долгое, долгое время мы достигли лагеря пионеров, проехав по неисследованной местности более ста миль. Оттуда Поль по радио затребовал помощь.

Прилетел “Джиттербаг” и забрал нас. Я помню еще посадку в Леде. Это значит, что я слышал, как кто-то сказал:

— Быстрее, друзья! У этого парня прорыв аппендикса!

20. МОЙ ДОМ

Вокруг нашей находки разгорелся настоящий ажиотаж. Она теперь находится совсем не там — но сам я не видел всех этих машин. Я думаю, я должен быть благодарен доктору Арчибальду за то, что вообще остался в живых. И Хэнку. И Сергею. И кэпу Хетти. И чужому народу, который где-то когда-то жил, и о котором я не знал ничего, даже то, к какой расе он принадлежит. Они сконструировали совершенную машину, которая пронесла меня по пересеченной местности.

Я поблагодарил всех, кроме чужаков. Друзья посещали меня в госпитале, даже кэп Хетти, которая сначала ворчала, а потом нагнулась и поцеловала меня в лоб. Я был так испуган, что чуть было не укусил ее.

Шульцы, конечно, тоже пришли, и мама Шульц плакала. Папаша Шульц подарил мне яблоко, а Гретхен едва могла говорить, что было совсем не похоже на нее. Молли принесла ко мне близнецов.

“Планета, ежедневная газета Леды, взяла у меня интервью. Она хотела знать, еде паны ли по моему мнению, эти предметы руками человека или нет.

Это был очень трудный вопрос, и люди многое отдали бы за то, чтобы узнать на него ответ.

Эти штуки, которые обнаружили мы с Хэнком, — а потом и ученые из проекта “Юпитер”, не могли быть изготовлены существами, подобными нам. Шагоход был одной из простейших конструкций. А что касается большинства других, то не удалось даже понять, для чего они предназначены. И понять — как выглядели создатели — тоже. Там не было ни одного изображения.

Меня это удивило, но ученые решили, что у этих существ не было глаз — по крайней мере, таких глаз, как у нас. Таким образом, им не нужны были изображения.

У нас само понимание “изображение” довольно неопределенное, если его рассмотреть поближе. У венериан было так же мало изображений, как и у марсиан. Может быть, мы — единственная раса во Вселенной, которой пришла в голову идея изображать предметы на плоских поверхностях, а потом рассматривать эти изображения.

Итак, они не были “людьми” в прямом смысле этого слова.

Но они были людьми по своей сути — хотя я, наверное, с криком убежал бы, встретив одного из них в темном переулке. Но, как выразился мистер Сеймур, гораздо важнее то, что они могли изменять свою окружающую среду. Они не были животными, которые не способны ни на что и вынуждены приспосабливаться к природе. Они победили природу.

Я считаю, что они были людьми.

Самым странным из всего этого были кристаллы. Никто ничего не смог узнать о них. Каким-то образом эти кристаллы были связаны с пещерой — или с ангаром космического корабля, или чем оно там было? Ученых из проекта “Юпитер” поразило одно: шагоход на своем пути по ущелью не разбил ни одного кристалла. Хэнк для этого должен был быть великолепным водителем, но он отрицает это.

Не спрашивайте меня об этом. Не могу же я знать все, что происходит во Вселенной. Она, в конце концов, довольно большая.

Прежде чем я покинул госпиталь, у меня было достаточно времени для размышлений. Я думал о своем предстоящем путешествии на Землю. Я, конечно, не полетел на “Крытом Фургоне”, но это ничего не значило. Я мог улететь три недели спустя на “Мейфлауэре”. Но хотел ли я возвращаться на Землю? Это было трудное решение.

Одно было ясно: я должен пройти испытание скаута, как только я встану с постели. Я уже слишком долго откладывал его. Только при таком близком знакомстве с вечностью вдруг замечаешь, как быстро летит время.

А как насчет колледжа? Это совсем другая история. Однажды папа сказал мне, что я не смогу использовать его земные вклады в качестве платы за проезд. Совет проиграл процесс против Комиссии.

И потом, слова Поля все еще лежали тяжелым камнем на моей душе. На Земле должна была разразиться война.