Дорога Славы (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 116

— Я решил отправиться на “Мейфлауэре”.

Я выронил доску для криббеджа. Затем встал, откашлялся и сказал: — Вот это класс! Когда же мы летим? Папа еще сильнее затянулся трубкой.

— Это еще не все, Билл. Ты со мной не летишь.

У меня перехватило дыхание. Папа еще никогда не поступал со мной так. Я просто сидел и глотал воздух. Наконец я выдохнул.

— Папа, это шутка!

— Нет, мой мальчик.

— Но почему? Скажи мне только одно — почему?

— Теперь выслушай меня, мой мальчик.

— Называй меня просто Билл.

— Ну, хорошо, Билл. Все будет просто великолепно, если на риск пойду я и начну новую жизнь в колонии, но у меня нет никакого права портить и твою жизнь. Ты должен сначала закончить свое образование. На Ганимеде нет приличных школ. Ты сначала закончишь свою школу, и, когда подрастешь, ты всегда сможешь перебраться ко мне.

— И это основание? Это единственное основание? Чтобы я мог ходить в школу?

— Да, ты останешься здесь, пока не сдашь выпускные экзамены. Если у тебя все еще будет желание, ты можешь полететь вслед за мной позднее. Тебе это сразу же разрешат. Родственники переселенцев имеют преимущество.

— Нет!

Папа остался непреклонен.

Я, конечно, тоже.

— Джордж, я говорю тебе, что тебе вообще нет никакого смысла оставлять меня здесь. Я уже теперь могу сдать на права гражданина Третьей степени. Потом я приобрету разрешение на получение работы и…

Он прервал меня.

— Тебе не надо никакого разрешения на получение работы, Билл. Я оставлю тебе достаточно денег…

— Достаточно денег! Ты думаешь, что Л прикоснусь к твоему кредиту, когда ты улетишь и бросишь меня здесь на произвол судьбы? Я буду жить на стипендию, пока не сдам экзамены, а потом я приобрету разрешение на получение работы…

— Тише, сынок, — продолжил папа. — Ты гордишься тем, что ты скаут, не так ли?

— Как… да, конечно!

— Я должен напомнить тебе, что скаут должен быть послушным. И вежливым.

Это был жестокий удар. Мне пришлось задуматься.

— Джордж…

— Да, Билл?

— Мне очень жаль, я был груб. Но законы скаутов созданы не для того, чтобы скаута можно было легко убрать с дороги. С тех пор, как я живу с тобой, я делаю все, что ты мне велишь. Но если ты оставишь меня одного, у тебя больше не будет никаких прав на меня. Порядочно это или нет?

— Это разумно, мальчик. Я же хочу тебе только добра.

— Не увиливай от спора, Джордж! Порядочно это или нет? Думаешь, что можешь распоряжаться моей жизнью, находясь за сотни миллионов миль отсюда? Я должен сам встать на ноги.

— Я все еще твой отец.

— Отец и сын должны держаться друг за друга Насколько я знаю, отцы брали своих сыновей в первое плавание “Мейфлауэра”.

— Но это нечто совсем другое.

— Почему?

— Наше путешествие намного дальше и опаснее.

— Путешествие в Америку тоже когда-то было опасным — половина колонистов в Плимут-Рок[103] умерла в первую же зиму. Это знает каждый ребенок. И расстояние не значит вообще ничего. Важно только то, сколько времени нам понадобится, чтобы преодолеть его. Если я отправлюсь пешком сегодня после обеда, на следующий месяц я все еще буду в пути. Отцам-основателям понадобилось шестьдесят три дня, чтобы пересечь Атлантику, — во всяком случае, нас так учили. В новостях недавно говорили, что “Мейфлауэр” достигнет Ганимеда за шестьдесят дней. Теперь Ганимед ближе, чем раньше был Плимут-Рок.

Папа встал и выбил трубку.

— Я не буду спорить с тобой, мой мальчик.

— А я не лечу с тобой, — я глубоко вдохнул воздух. Может быть, мне лучше было бы ничего не говорить, но я был в ярости. Со мной еще никогда так не поступали, и мне показалось, что я должен возразить.

— Я могу сказать тебе только одно. Ты не единственный, кто по горло сыт рационом. Если ты думаешь, что я останусь здесь, в то время как ты будешь сидеть там, в колонии, перед полной миской, то ты ошибаешься. Я думаю, мы будем партнерами.

Последняя фраза была бесчестным ударом, и мне стало стыдно. Именно это он сказал мне на следующий день после смерти Энни.

В то же мгновение, как я это произнес, я понял, почему Джордж должен стать переселенцем, и я также понял, что это не имело ни малейшей связи с рационом. Но я не знал, как мне все это высказать.

Папа уставился на меня. Потом он медленно сказал:

— Ты действительно думаешь, что это так? Что я хочу отправиться туда, чтобы мне больше не дрожать над каждым куском еды?

— А что же еще? — ответил я. Я уцепился за этот довод и больше не мог отпустить.

— Гммм… итак, ты думаешь, Билл, что мне нечего на это ответить. Тогда, мне кажется, я могу идти спать.

Я отправился в свою комнату, все еще чувствуя, как я запутался. Мне так необходима была мама, что я почти физически ощущал это, и я знал, что Джордж думает о том же. Она никогда не позволяла нам зайти так далеко, не позволяла нам кричать друг на друга — по крайней мере, я не кричал. Кроме того, наше партнерство будет разрушено, и его больше невозможно будет возобновить.

После душа и длительного массажа я почувствовал себя лучше. Я знал, что в действительности наше партнерство не могло быть расторгнуто. Если папа всерьез поймет, что я должен лететь с ним, он больше не будет настаивать на том, чтобы я сначала окончил школу. Я был убежден в этом — ну да, именно так и должно быть.

Я задумался о Ганимеде.

Ганимед!

При всем этом я ни разу не бывал даже на Луне!

В моем классе был мальчик, который родился на Луне. Его родители все еще жили там. Его они отправили на Землю, чтобы он получил нормальное образование. Он рассказывал, как долго он летел в открытом космосе. Но Луна была отдалена от Земли всего на четверть миллиона миль. До нее можно было добросить камешком. И тамошняя колония зависела от Земли. Там были такие же рационы, как и на Земле. И все они относились к землянам. Но Ганимед!

Другое дело Юпитер — он был отдален от Земли на полмиллиарда миль — немного больше или немного меньше в зависимости от времени года. Разве короткий перелет к Луне можно было сравнить с полетом туда?

Я никак не мог вспомнить, был ли Ганимед третьей или четвертой луной Юпитера. А мне нужно было это знать. В жилой комнате внизу была книга, в которой все это, конечно, было — Эллсуорт Смит “Путешествие по колониям Земли”. Я спустился вниз, чтобы взять ее.

Папа не лег спать. Он все еще сидел в комнате и читал.

— О… хэлло, — сказал я и подошел к книжному шкафу. Он кивнул и стал читать дальше.

Книги на месте не было. Я осмотрелся, и папа спросил:

— Ты что-то ищешь, Билл?

Только тогда я обратил внимание на то, что он читал. Я сказал:

— А, ничего. Я не знал, что ты сам ее читаешь.

— Вот это? — он поднял книгу.

— Ладно. Я найду себе что-нибудь другое.

— На, возьми ее. Я ее. уже прочитал.

— Ну… хорошо. Большое спасибо.

— Минутку, Билл. Я задержался.

— Я принял решение, Билл. Я не лечу.

— Что?

— Ты прав, мы — партнеры. Мое место здесь.

— Да, но… Извини, Джордж, мне очень жаль, что я сболтнул о рационах. Я знаю, что ты решился не из-за этого. Причина… ну да, ты просто должен улететь отсюда, — я хотел сказать ему, что причиной была Энни, но я боялся, что разревусь, если произнесу ее имя.

— Это значит, что ты остаешься — и заканчиваешь отколу?

— Э… — этого я ему не говорил. Я твердо решил тоже переселиться. — Я не Это имел в виду. Я хотел сказать, что я знаю, почему ты хочешь улететь, почему ты должен улететь.

— Гммм… — он раскурил трубку, сделав это довольно обстоятельно. — Я понимаю. Или, может быть, нет. — Потом он добавил. — Тогда мы все это выразим так, Билл. Наше партнерство не разрушается. Или мы летим вместе, или мы вместе остаемся, или ты решаешь остаться здесь добровольно, чтобы закончить колледж, а потом последовать за мной. Это порядочно?

— Что? А, да, конечно.