Отчаянная Джеми - Мэйтленд Джоанна - Страница 33

У Джеми кружилась голова, но она, сосредоточившись, начала рассказывать, смущенно, с запинкой, о том, как «одолжила» одежду своего брата и под покровом ночи выскользнула из дома, как ехала на своей любимой лошади...

После обеда Ричард встал, чтобы проводить жену в гостиную, с легкостью отказавшись от священного права остаться наедине с портвейном или бренди. Зачем ему это? С Джеми гораздо интереснее. Он наклонился, предлагая ей руку.

– Как только закончится траур, ты сможешь кататься верхом, я позабочусь об этом. В Хардинге есть подходящая кобыла... Или, может, лучше купить для тебя Кару?

– Ричард! – воскликнула, просияв, Джеми. – Правда купишь? Большое-пребольшое спасибо!

Она была так обрадована щедрым предложением мужа, что, забыв обо всем, бросилась к нему, обняла за шею и поцеловала в щеку. Никто и никогда не был так добр к ней.

На какое-то мгновение руки Ричарда сомкнулись на спине Джеми, но он тут же, опомнившись, опустил их. Настоящий ребенок, подумал он, когда Джеми смущенно отступила назад. Но вот его жена вспомнила, кто она и где, и ее руки чисто по-женски потянулись к волосам – поправить прическу.

– Не надо, все в полном порядке, – сказал Ричард ласково, дотрагиваясь до топкой пряди, падавшей на обнаженное плечо, и сдвигая ее чуть-чуть в сторону. – Все в полном порядке, – повторил он, безуспешно стараясь, чтобы его голос звучал легко и непринужденно.

На сей раз Джеми не вздрогнула, возможно, потому, что Ричард не дотронулся до плеча, но почувствовала, как все внутри замерло. Выражение его лица было ей непонятно. Неужели она нравится ему, мужчине, который может завоевать сердце любой прекрасной дамы, например Эммы Фицуильям? А вместо этого он чего только не делает, чтобы ей стало легко и весело. Это было непостижимо, но очень приятно.

– Как твои руки? – поинтересовался Ричард, когда они снова расположились в гостиной. Он взял правую руку Джеми и внимательно осмотрел. – Эти мозоли, наверное, еще останутся на какое-то время, но кожа уже не такая красная. – Он положил руку жены на ее колено и только сейчас заметил странное выражение ее лица.

– Джеми, дорогая, ты хорошо себя чувствуешь?

– Ох... да. Да, прекрасно. Просто... – Она тихонько хихикнула. – Мне немножко не по себе... все как-то двоится, глаза слипаются. Не понимаю.

– Зато я понимаю, – откликнулся Ричард. Не надо было давать ей столько шампанского. Он не собирался ее напоить. Хотел просто, чтобы она чувствовала себя раскованнее, а вместо этого нагнал сон. – Может, ты пойдешь отдыхать? Утром тебе станет лучше, – сказал он, сердясь на себя.

Джеми словно окатило холодной водой. Почему Ричард вдруг рассердился?

– Всенепременно, милорд, как вам будет угодно, – проговорила она, немного неуклюже вскочила на ноги, сделала реверанс и побежала к двери.

Ричард, стоя у камина, с недоумением посмотрел ей вслед. Он чувствовал, что в чем-то виноват, и все-таки не мог взять в толк, чем он так ее рассердил.

Джеми, всхлипывая и вытирая слезы, неудержимо лившиеся из глаз, вбежала в свою спальню и бросилась ничком на кровать. Ну почему он такой? То смеется и шутит, а то вдруг рычит на нее. Отправил в постель, словно расшалившегося ребенка. Чем это отличается от Кэлдервуда? То же самое! Она плакала и плакала, уткнувшись лицом в подушку, но постепенно стала успокаиваться. Нет, поправила она себя, Хардинг-хаус нисколько не похож на Кэлдервуд. Здесь с ней носятся, исполняют любое ее желание... кроме одного. Она хочет настоящей семьи, а муж, хотя и обращается с ней очень хорошо, по всему видно – полон решимости держать ее на расстоянии. До свадьбы он ее хотел. Почему же сейчас его желание пропало?

Она не могла понять Ричарда. Складывалось впечатление, будто он ее боится. Никогда не появляется в ее спальне просто так, а если и зайдет по необходимости, то лишней минуты не задержится, сразу же уходит. А что, если ей самой пойти к нему?

Джеми приподнялась, раздумывая, хватит ли у нее смелости. А почему бы и нет? Разве она ему не жена? Джеми подошла к зеркалу, поправила волосы. По лицу не заметно, что она плакала. Она дунула ноги в вечерние туфли и вышла в гостиную.

За дверью спальни Ричарда не было слышно ни звука. Наверное, уснул. Может, он даже рассердится, что его разбудили. Джеми немного постояла в нерешительности, потом, расправив плечи и вздернув подбородок, подошла к двери и тихо постучала. Ни звука. Джеми толкнула дверь.

Плескалось пламя в камине, огромная постель под балдахином была приготовлена ко сну, на столе стоял графин с бренди. И никого.

В тишине часы на каминной полке пробили дважды. Уже два часа?! Сколько же она лежала и плакала? И где ее муж?

Подгоняемая тревожной мыслью, где он может находиться... и с кем, Джеми бросилась вон из комнаты.

Глава восемнадцатая

На следующее утро Джеми заставила себя подняться с постели в обычное время, несмотря на отвратительное настроение и головную боль. Сколько шампанского она выпила накануне? Наверное, потому и чувствует себя так плохо, хотя, возможно, и не только из-за этого. Просто ужасно – обнаружить, что Ричард проводит ночь неизвестно где.

Энни, взглянув на свою госпожу, исчезла и через несколько минут появилась снова. В руке у нее был стакан с какой-то темной жидкостью.

– Выпейте вот это, миледи, – требовательно сказала она. – Вас перестанет мутить, и голова прояснится.

– А что это? – скривилась Джеми.

– Хорошо помогает с похмелья, – пояснила Энни с плохо скрываемым осуждением. – Секретная настойка камердинера. Выпейте одним глотком, тогда не почувствуете вкуса.

Джеми бросило в краску при мысли о том, что все в доме уже знают о ее состоянии.

– Ты что, специально попросила Грегга, чтобы он приготовил это для меня? – сердито спросила она.

– Кроме Грегга, никто не знает. А он как раз готовил настойку для его светлости, так что сделал немножко побольше, и все. Выпейте.

Джеми, морщась, посмотрела на мутную жидкость, поднесла стакан к губам, опрокинула содержимое в рот и на мгновение застыла, хватая ртом воздух.

– Какая гадость! – наконец пробормотала она, отплевываясь. – Что это такое?

Энни пожала плечами.

– Грегг не говорит. Он никого к себе не подпускает, когда ее готовит, так что можете быть спокойны – про вас никто не знает.

Джеми стало еще хуже: бурчало в животе и тошнота подкатывала к горлу. Но через несколько минут все улеглось, и в голове просветлело. Пора было кое-что разузнать.

– Странно, неужели это средство понадобилось сегодня и моему мужу? Вроде бы он не слишком много пил за обедом.

Камеристка махнула рукой.

– Ой, да его светлость дома обычно не напивается. Вот в клубе это случается, особенно когда он увлекается игрой. Этой ночью милорд... – Энни, покраснев, умолкла и стала сосредоточенно расчесывать Джеми волосы.

Игра! Так вот почему его не было в спальне! Господи, если Ричард игрок, то чем это может кончиться? В Кэлдервуде все финансовые затруднения были вызваны как раз тем, что отец Джеми не мог оторваться от карточного стола. Ричард далеко не беден, но никакого поместья, даже большого, не хватит, чтобы покрывать бесконечные проигрыши. Особенно если вспомнить долг, который ее отец до сих пор ему не вернул. Что, если...

Джеми решительно оборвала поток мрачных размышлений. Если Ричард провел одну-единственную ночь за карточным столом – а она пока знает только про этот случай, – это еще не означает, что он заядлый игрок. Конечно, она бы предпочла, чтобы он вообще не брал карты в руки. Но по крайней мере это не то, в чем она его подозревала.

Мысли Джеми потекли по иному руслу. Интересно, есть ли у него любовница, как у многих джентльменов его положения? Трудно ожидать от тридцатилетнего мужчины монашеского образа жизни, даже если он теперь женат. Джеми представила Ричарда в объятиях другой женщины, и сердце ее сжалось.

Деловитая суета камеристки вернула ее к действительности. Она выйдет к завтраку как ни в чем не бывало и постарается быть веселой, чтобы все снова стало так, как раньше.