Звездный волк - Щепетнов Евгений Владимирович - Страница 42

– Честно – не знаю, – признался Слава, – вы исчезнете на десять лет. И появитесь другим человеком. Они вас и не узнают. Считайте, что для них вы умерли.

– Это плохо… – загрустил старик, – и внучата опять же… впрочем, мне осталось-то, может, год-два от силы. Хуже было бы, если бы я лежал и гадил под себя, умирал на их глазах. А они ходили бы ко мне и с отвращением целовали в щеку. Лучше вот так – ушел и все!

– Вы сможете звонить им, если захотите, мы будем часто бывать на Земле! Пока висите над планетой – раз – и набрали номер, поговорили! Только надо придумать версию, откуда вы звоните. Не с того же света!

– Придумаю чего-нибудь! – обрадовался старик. – Что с собой взять? Одежду, еду? Что нужно?

– Ничего. Совсем ничего. У вас все будет, – кивнул Слава, – если готовы, идем прямо сейчас!

– Сейчас?! Вот прямо сию минуту?! Погодите, я хоть с сыном, с внуками поговорю напоследок!

– Подождите еще, Семен Васильевич. Должны предупредить, что работа опасная. И вы можете не дожить до своего тела. Вы не просто будете летать в космосе – вы будете воевать! Мы не зря вам сказали про фашистов – там такие же фашисты, с какими вы воевали на Земле, рабовладельцы, негодяи, которые не гнушаются никакими средствами, чтобы достичь своих грязных целей! Вы можете погибнуть. Подтверждаете свое согласие? Если нет – мы просто уходим, и все.

– А у вас авторучка со вспышкой есть? Мне сын кино показывал: там – пшик! – и я ничего не помню! Нет? Тогда я с вами! Иначе не смогу забыть чудес, о которых вы мне тут нарассказывали… и вот эту красавицу! – Старик подмигнул экранной Наташе и встал на ноги.

– Все-таки старые люди лучше умели обращаться с красивыми женщинами, не то что нынешние! – Она осуждающе посмотрела с экрана на Славу и показала ему язык. – Все, дедон, до встречи! Полетаем!

Экран потемнел, и Лера, свернув изображение, положила коммуникатор в карман.

– Звоните детям, мы подождем. – Слава расстегнул куртку и приготовился ждать.

– А тут кто живет? – с интересом спросил старик, поглядывая на дом, который походил на его дом как две капли воды.

– Тоже ветеран. Может, с нами сходите? Все веселее, чем в машине сидеть.

– Да пошли! – Старик решительно взялся за ручку и открыл машину. Потом, кряхтя, спустил ноги на землю и, задыхаясь, сказал:

– Вот гадство какое – внутри у меня так и сидит пацан! Взял бы и побежал! А ноги не идут… Чуть двинусь, и задыхаюсь! Щас, ребята, щас!

– Помочь? – Лера решительно взяла его под руку.

– Ты-то? Тебе самой помогать-то надо! Где мои двадцать лет! Отбил бы я у тебя, парень, такую красотку! Впрочем, вряд ли – с такими-то, как у тебя, плечами да ручищами!.. Хотя… и я немаленький был! Меня даже в летную школу брать не хотели – говорили: «Ты в кабину истребителя не поместишься!» Поместился. Ничего так поместился.

– Пошли, пошли! – Лера решительно подтолкнула фронтовика вперед, сжала руку с такой силой, что старик вздрогнул.

– Ничего себе у тебя силища! – растерянно вскрикнул ветеран. – Этак ты руку просто раздавишь!

– Извините, не рассчитала! – улыбнулась Лера и почти занесла деда на второй этаж. – А Слава сильнее меня раз в десять!

Они постучали в дверь, та сразу открылась, как будто их поджидали прямо возле нее, а может, и ожидали – за дверями стояла Валентина Григорьевна. Она возбужденно прошептала:

– Уговорите его! Он меня не хочет бросать! Говорит: «Черт с ними, ногами и руками, – я тебя не брошу!» А как я могу смотреть на то, что он медленно угасает в этой халупе?! Он потом сам винить меня будет за то, что не дала ему шанса!

– Пошли! Я с ним поговорю! – Старик решительно шагнул в квартиру, Слава и Лера пошли за ним. Инвалид так и сидел на диване, привалившись к спинке. Увидев Славу с Лерой, грустно сказал:

– Простите, ребята, я Валю не могу оставить. Она пропадет без меня! Пенсия у нее маленькая, вдруг что со мной случится? Нет уж. Буду доживать как есть, безруким-безногим!

– Дурак ты! – неожиданно резко сказал старик. – Только о себе думаешь? Только о себе любимом?! А ты не задумывался, каково ей дерьмо из-под тебя выносить? Таскать на себе по квартире? Возить в больницу? Ей памятник при жизни надо ставить, а ты залез ей на шею и ножки свесил? Хм… ну… не свесил, но сидишь на шее! Тебе дают возможность освободить жену! Стать полноценным, нужным людям! А ты что? Перед этим поганым ящиком до конца жизни обрубком валяться? Не будь идиотом! Как тебя звать? Петр? Петр, я тоже такой, как и ты! И ухожу с ними. И это последний шанс для тебя стать человеком, а не обтесанным бревном, поверь мне, ветерану!

– Валь, и правда… чего я тебя держу, – растерянно улыбнулся инвалид, – ни жизни у тебя, ни радости… Как с молодости начала за мной ходить, так и теперь ходишь. Хоть бы мужика завела, а то ведь от меня-то толку никакого… ни детишек, ни постели… сука я! Всю жизнь тебе сломал!

– Не говори так, Петя! Я всю жизнь тебя любила и буду любить! – Женщина решительно шагнула вперед. – И не надо мне никого, кроме тебя! Лишь бы ты был счастлив! Лети с ними! Это, может, твой шанс! Я проживу, не беспокойся!

– Проживет! – Слава шагнул вперед и достал из карманов три пачки пятитысячных купюр, подумал и еще добавил пачку долларов. – Считайте, это его зарплата. Положите на счет – будете жить с одних процентов, и вам хватит за глаза! Вряд ли у вас великие запросы.

– Ну если так – полетели! Когда? Сейчас? Я готов! – Инвалид с горящими глазами подался вперед.

Слава на руках вынес Петра из квартиры и спустился по лестнице так, будто в руках у него был не взрослый инвалид, а маленький ребенок. Погрузившись в такси, они указали водителю место, на которое их требовалось отвезти.

По зимнему времени рано темнело, и когда они подъехали к окраине города, было совсем темно. Горели огни ближайшего частного дома, светились огни заправки, а дальше простиралась ночная тьма, разрезаемая иногда светом проходящих машин. Но и машин было довольно мало – вечер воскресенья, все сидят, ноги парят, телик смотрят, кому охота по холоду мотаться? Завывал ветер, по ногам било снежной пургой.

Водитель подозрительно посмотрел на пассажиров, выволакивающих инвалида посреди чистого поля, на старика, с кряхтением и щелканьем суставов вылезшего из машины, и осторожно спросил:

– Вы уверены, что вам нужно именно сюда? Вот тут, в чистом поле, останетесь?

– Тут, тут, – улыбнулся Слава и бросил водителю на сиденье три пятитысячные купюры. Водила собрал их, с сомнением посмотрел на свет и неуверенно поблагодарил. Пассажиры показались ему в высшей степени подозрительными.

Отъехав подальше, таксист загасил все огни и тихо, задним ходом сдал поближе к тому месту, где их высадил. Присмотревшись к полумраку, увидел, как в поле удаляются три фигуры – одна из них что-то тащила, вероятно, инвалида. Люди остановились, некоторое время ничего не происходило. Затем внезапно перед ними на снегу оказался темный параллелепипед, раскрылся, как десантный корабль, который водила видел, когда служил на флоте. Люди вошли в корабль, и тут же изображение параллелепипеда исчезло, будто его никогда и не было.

Водитель посидел, ошеломленный зрелищем, достал из кармана купюры, пошуршал ими, еще раз проверил на свет – вроде нормальные. Положил назад и, поразмыслив, решил, что никому не скажет об этом случае. Засмеют. Скажут, допился до зеленых человечков. В худшем же случае будут обходить за версту, как идиота какого-нибудь и шизика. И вообще, пора было домой. Сегодня снял хорошую кассу!

Таксист повернул ключ, машина тихо заурчала и мягко двинулась в город по заснеженной мостовой.

– Я до последнего не верил! – ошеломленно сказал инвалид, уже пристегнутый к креслу. – Дед, а ты знал, что будет? Как ты-то поверил?

– Давайте так теперь, – вмешался Вячеслав. – Я – Слава. Она – Лера. Я командир корабля, командир подразделения. Она мой заместитель и моя жена. Вы увидите еще членов экипажа, часть из них – люди. Часть – вообще не похожа на людей. Как только прилетим, Лера введет вас в курс дела, обучит новому языку, покажет, как и что. Теперь вы не дед, не инвалид, а Семен и Петр. Теперь у вас нет возраста, нет званий, нет регалий и гонора. Вы – новобранцы. И вас будут учить заново. Лера все объяснит. Никаких проявлений неприязни к тем, кто отличается от нас по цвету кожи, одевается странно, выглядит как-то необычно или вообще имеет непонятные способности – иначе вылетите сразу, верну на то место, где вы и были.