Розовый ручей - Мэдл Линда - Страница 21

— Вы говорили о своем первом пони, — только и мог произнести он.

Они пошли вдоль стола, и она продолжила рассказ о пятнистом сером пони, доедая серебряной вилкой рыбу с тарелки. Перед ними на столе стояло блюдо с красной икрой. Деймон мог бы произвести еще один опыт с вилкой, но ему в голову пришло нечто более интересное. Когда Нелли прошла мимо блюда с лососевой икрой, Деймон подумал, что, быть может, у него, наконец, появился шанс разоблачить эту девицу. Каждая южная красотка, достойная своих черных бальных туфелек, знает, что ей следует любить икру.

Пройдя еще несколько шагов, Нелли остановилась у блюда с черной, тускло поблескивающей на свету икрой.

— Вот эта моя любимая, — сказала она, щедро накладывая себе на тарелку. Потом, наклонившись к нему, добавила: — Икра русской белуги. Самая вкусная, по-моему. Вы не хотите?

Деймон чуть не поперхнулся своим шампанским.

— Нет, спасибо.

— Что-нибудь случилось? — Нелли поставила свою тарелку на стол и с силой стукнула Деймона по спине.

— Нет, нет. — Он мягко оттолкнул ее. — Кажется, не в то горло попало.

— Что?

Деймон покачал головой, потеряв дар речи. Он пил отличное шампанское, ел изысканные закуски. Хватит с него. Если даже Корнелия Линд не та, за кого себя выдает, вряд ли ему удастся доказать это сегодня. Он так резко повернулся к Нелли, что она даже отступила.

— Я представил вас всем, кто что-то значит в этой округе, — произнес он, наконец.

— Совершенно верно, и я могла бы добавить, что вы убивали взглядом каждого джентльмена, который, как вам казалось, мог осмелиться пригласить меня, на танец, — отозвалась на это Нелли.

— Возможно, — согласился он. — Но теперь, я думаю, мисс Корнелия, ваша очередь немного развлечь меня. Какие у вас будут предложения?

— Честно говоря, я устала от этой толпы, — не колеблясь, ответила Нелли.

Она пока не встретила здесь никого, кто хотя бы отдаленно напоминал ей кого-то из прежних знакомых, но успокаиваться на этом было еще рано. Но она говорила искренне: калейдоскоп лиц, имен, приветствия и комплименты — всего этого было слишком много для одного дня.

— Я с большим удовольствием побывала бы в зоопарке, о котором говорила ваша тетя Вэрина.

— В зоопарке? — замигал от удивления Деймон, и Нелли поняла, что ему никогда в голову не приходило посетить этот зоопарк.

— Да, но я вас пойму, если вы предпочтете присоединиться к картежникам. Они уже собрались в доме.

— Нет, зоопарк так зоопарк, — ответил Деймон. — Я человек слова.

Нелли улыбнулась. Она почему-то уже убедилась в этом.

Зоопарк представлял собой небольшую территорию неподалеку от дома, огражденную высоким забором. Когда они подошли к воротам, там внутри почти никого не было. Детей увели в дом готовиться ко сну, соблазнив обещаниями сказок и конфет. Вместе с детьми ушли и дамы. Лишь одна или две парочки мелькали среди деревьев и кустов. Здесь было тихо и прохладно. Ничего общего с шумом и суетой в доме и на лужайке. Животные, насытившись угощениями, тоже куда-то скрылись. На виду оставались только робкий олень и храбрый павлин.

Один из слуг, стоявших у ворот, дал им пакетик птичьего корма, и Нелли бросила горстку павлину.

Тот, не теряя царственного достоинства, распустив веером хвост, степенным шагом приблизился к ним, удивительное оперение так и сияло на солнце.

— Не сомневаюсь, он тоже из клана Кеннеров, — подражая светской манере, сказал Деймон.

Нелли рассмеялась.

— Как жаль, что у меня нет с собой ни альбома, ни карандаша. Он так и просится на бумагу.

Деймон обернулся к одному из слуг, которые всегда оказывались рядом, и велел немедленно принести все необходимое для рисования. Что и было сделано. Нелли тут же, без лишних слов, развязала ленты своей шляпки, сняла перчатки, села на скамейку, взяла альбом и начала наносить контуры павлина на бумагу.

Она чувствовала присутствие Деймона за спиной, наблюдающего за ее работой, но ей было все равно. Перед ней такая красивая птица, в руке — привычный угольный карандаш — именно то, что нужно. Она провела несколько уверенных линий, и на бумаге ожил павлин, чем-то похожий на светского щеголя.

Она знала: ее стиль отличается смелостью, энергичностью, то, что она делает, совсем не похоже на изысканно-утонченные рисунки тех, для которых пределом совершенства барышень были миленькие пейзажики и конфетные акварельки. Она же рисовала то, что видели ее глаза и диктовало сердце.

Деймон наклонился над плечом Нелли, чтобы лучше видеть ее работу.

— Нарисуйте оленя, — попросил он. — Вон там, видите? Белохвостая самка на берегу озера.

Нелли открыла следующую страницу альбома и снова стала чиркать угольным карандашом по бумаге, схватывая благородную позу оленихи, пьющей воду из озера. Она давно не рисовала и боялась, что это скажется на качестве ее работы, но рука и глаза не подвели. Олениха обрела свое подобие на бумаге.

— А вон, смотрите, пара голубей на ветке, — Деймон показал на дерево рядом с кустом камелии, позади павлина.

Нелли открыла еще одну страницу. Она то и дело вскидывала глаза вверх, но рука, казалось, работала совершенно независимо.

— Милая леди, — тихо, с оттенком благоговения произнес Деймон, — вы и в самом деле художница.

Она опять перевернула страницу и начала что-то рисовать, держа альбом так, чтобы он не мог видеть нового рисунка.

— Знаете, у меня весь день было странное чувство, будто вы от меня чего-то хотите. Какие-то вопросы хотите задать?

Деймон выпрямился и отступил назад.

— Зачем мне желать чего-то большего, чем удовольствия быть в вашем обществе?

— Так, не будем об этом. — Продолжая рисовать, она время от времени оглядывалась на него, изучая каждую линию сурового лица. — Тогда удовлетворите мое любопытство. Теперь, когда ваша тетя чувствует себя лучше, вы собираетесь уехать?

— Забавно, что вы об этом спрашиваете. Я ведь только что хотел задать вам тот же вопрос.

Нелли на мгновение оторвалась от работы, нахмурилась, а потом, даже не взглянув на него, вернулась к рисунку.

— Лично я уеду не раньше, чем ваша тетя уволит меня. Так как именно она вызвала меня в Роузвуд. А когда уедете вы?

— Я рад, что тетя Иззи поправляется, — сказал Деймон. — Но в Роузвуде накопились кое-какие дела, поэтому, прежде чем уехать, я должен буду ими заняться. Так что нам, наверное, предстоит еще несколько недель жить под одной крышей.

— Да, похоже на то. — Она подняла на него взгляд, надеясь при этом, что ей удалось скрыть свое разочарование.

Но, глядя ему в лицо, вдруг поняла, что в чем-то ошиблась. Очертания его рта, напряжение в сощуренных глазах — нет, все получилось как-то не так. Нелли с раздражением посмотрела на свою работу и стала большим пальцем стирать некоторые линии.

— Что вы делаете? — возмутился Деймон. — Дайте мне взглянуть, что вы там нарисовали.

— Я подправляю контуры. — Сделав еще несколько штрихов, она повернула к нему альбом. — Это вы. Ну как, похоже?

Он уставился на свой портрет. Нелли нарисовала жесткое лицо, затененное снизу короткой бородой и обрамленное слишком длинными волосами. Она изобразила его таким, каким увидела впервые, когда он ворвался в Роузвуд — грубый, неотесанный колонист, огромный, заросший щетиной, медвежьего вида мужчина, готовый в любую минуту дать отпор и не привыкший с ходу никому доверять.

Деймону портрет явно не понравился, он даже помрачнел. Нелли расстроилась и опустила глаза на свой рисунок.

— Я знаю, что-то здесь не так. Это не совсем вы.

Он покачал головой.

— Нет, вы все подметили очень точно.

— Нелли! Деймон! Что вы здесь сидите? — Через поляну к ним чуть ли не на крыльях летела Вэрина; ее пышные юбки скользили по траве, ленты шляпы развевались. Ее сопровождала стайка дам ее возраста. — Вы посмотрите, какой прекрасный сад! А зоопарк… О! Нелли, ты нарисовала портрет Деймона. Чудный! Можно я возьму его себе?

Деймон хотел было возразить, но Нелли вырвала лист из альбома и отдала его Вэрине прежде, чем он мог открыть рот.