Записки фаворитки Его Высочества - Куно Ольга - Страница 63

Улыбка, игравшая на устах священнослужителя, показалась мне ироничной.

— Я чрезвычайно счастлив это слышать, — заверил Вилстон без особого счастья в голосе. — Однако коронация должна была состояться сегодня.

— Истинно так, сын мой. Я приехал на день раньше, дабы подготовиться к столь ответственной церемонии. Но в силу некоторых обстоятельств церемония была перенесена на более ранний срок. Поэтому я должен подтвердить при присутствующих здесь свидетелях: вчера вечером раб божий Рауль был коронован мною в дворцовой часовне.

— У тебя есть еще вопросы, Гектор? — осведомился Рауль. — Или, может быть, ты считаешь данного свидетеля недостаточно надежным?

— При всем моем уважении к его преосвященству я вынужден отметить, что с данной коронацией, пусть даже она и имела место, есть одна небольшая проблема, — развел руками Вилстон. — Король Эдвард Пятый, наш предыдущий монарх, скончался одиннадцатого числа месяца сентября. Тридцатидневный траур истек лишь сегодня. Стало быть, церемония коронации, совершенная на день раньше, десятого октября, не является действительной.

Шум, производимый все увеличивающейся толпой, начал нарастать. Можно было различить, как собравшиеся у ворот люди спорят между собой об услышанном, пытаясь таким образом разрешить вопрос без участия Рауля, Вилстона и архиепископа.

— Все верно, — подтвердил Рауль, и толпа сразу же притихла. Все взгляды обратились на недавнего принца, который на данный момент не то поднялся до статуса короля, не то опустился до уровня самого обыкновенного человека. — Есть только один небольшой нюанс. Эдвард скончался, находясь за границей, когда гостил у короля Карла. Это ни для кого не секрет. Известно также, что он умер одиннадцатого сентября, приблизительно через полчаса после полуночи. Однако вы не учли того, Вилстон, что королевство Карла лежит в зоне другого часового пояса. Разница во времени между его королевством и нашим составляет один час. И если в той стране, где Эдвард скончался, время его смерти попало на одиннадцатое сентября, у нас в королевстве на тот момент все еще было десятое. Половина двенадцатого ночи десятого сентября. При определении рамок тридцатидневного траура в расчет принимается дата, но не время. Сделать вывод нетрудно. Срок траура истек десятого октября, то бишь вчера. Стало быть, именно вчера, а не сегодня, был первый день, в который могла быть проведена законная коронация. Ход третий, — тихо добавил он, обращаясь уже ко мне.

Вилстон двигал челюстями, будто беззвучно проговаривал ответ на утверждение Рауля, вот только ни одного слова с его уст так и не слетело. Его полное лицо приобрело багровый оттенок. Гектор снова впился глазами в бумагу, хватаясь, как за соломинку, за выведенные ровным почерком строки.

— Можешь не пытаться найти в формулировке лазейку, — предупредительно заметил Рауль. — Текст составлен предельно точно, а вчерашняя коронация соответствует всем законам. Меня консультировал человек с академическим юридическим образованием. — Он повернулся к Колтону. — Я должен повторить свой приказ или вы помните его достаточно хорошо?

— Так точно, ваше величество! Никак нет, ваше величество! — ответил Колтон сначала на второй вопрос, а затем на первый.

Хотя двойной вопрос и сбил начальника стражи с толку, угрозу в голосе монарха он уловил хорошо. Поэтому приказ был исполнен практически мгновенно: упирающегося Вилстона увели в тюрьму. Документ, стоивший последнему стольких сил, у него даже не сочли нужным забрать. Напрасно, с моей точки зрения. Для истории вещь весьма ценная.

— Почему ты рассматриваешь мои сапоги? — спросил Рауль, проследив мой взгляд. — Хочешь определиться с размером, прежде чем в следующий раз подарить мне мой собственный сапог?

— Нет, пытаюсь выяснить, сколько кинжалов у тебя там припрятано, — честно ответила я. — В случае чего на всех четверых бы хватило?

— Зачем тебе это знать? — едва заметно ухмыльнулся он.

— А как насчет той части текста — «при зависящих от меня обстоятельствах»? — не отставала я.

— Абсолютно ничего не значащая фраза. Добавленная специально для того, чтобы отвлечь внимание Вилстона.

— Господи, откуда такая изощренность?

— Ты меня обижаешь. Мне регулярно приходится подписывать всевозможные договоры с правителями иностранных держав. Добавить лишний пункт, который даст второй стороне возможность поторговаться, — совершенно стандартная практика.

— А спор о том, проставлять ли в документе время?

— То же самое.

— И ты еще называешь страшным человеком меня?

— Я не говорил, что сам таковым не являюсь.

Дообсудить эту ценную мысль нам не дали. Рауля обступили со всех сторон, засыпав поздравлениями и уверениями в безграничной преданности, и постепенно оттеснили в сторону дворца. Толпа у ворот быстро рассосалась. Я препоручила Лану конюху и, возвращаясь назад в поисках Юджина и Мейбл, увидела Рауля и Хоулмана, остановившихся немного в стороне от входа в здание. Поначалу я специально не прислушивалась, но их разговор все равно достиг моих ушей.

— Ваше величество, это прекрасный ход, — почтительно отметил советник. — И главное, очень важно, что церемонию провел сам архиепископ. Так никто не усомнится в ее результате, несмотря на отсутствие многочисленных свидетелей. Теперь вам остается как можно скорее жениться на правильной женщине и родить наследника. Таким образом вы окончательно закрепите престол за собой и своими потомками.

— Я предпочитаю обсуждать эту тему не здесь, — заявил Рауль, понизив голос. Он бросил вороватый взгляд в мою сторону, но я сделала вид, что высматриваю во дворе кого-то из придворных и ничего не слышу. — Вы считаете, что все кому не лень должны быть в курсе подробностей?

— Прошу простить мою неосторожность, — покаялся советник, также перейдя на полушепот. — Я всего лишь подумал, что дело чрезвычайно важное и чем скорее вы сможете приступить к выбору невесты, тем лучше. У правителей нескольких соседних государств есть дочери как раз правильного возраста.

— Я отлично знаю, кто у них есть. И отдаю себе отчет в том, что это дело государственной важности. Если бы я считал, что вы просто надумали давать мне советы по поводу моей личной жизни, вы бы уже присоединились к Вилстону. Но повторюсь: я не желаю обсуждать это здесь и сейчас. Обсудим все позднее в моем кабинете, без лишних ушей.

Я почувствовала, как лишние уши краснеют. Рауль и Хоулман вошли во дворец, скрывшись из поля моего зрения, а я все стояла как вкопанная, по-прежнему делая вид, будто разыскиваю кого-то среди снующих туда-сюда людей. Голова была на редкость пустой, и мысль в ней витала только одна. Сколь ни удивительно, но наши с Вилстоном интересы, оказывается, кое в чем совпадали. Для меня тоже оказалось бы лучше, если бы Рауль все-таки не стал королем.

Юджин и Мейбл нашли меня сами. Не знаю, как долго я простояла тогда на одном месте, но это позволило им без труда меня приметить. Во дворец мы вернулись втроем.

— Надо сказать, это была большая жертва со стороны принца — отказаться от коронации, — заметил Юджин. — Не думал, что он на такое пойдет.

— Каким местом ты слушал? — возмутилась Мейбл. — Он не отказывался от коронации, она прошла не далее как вчера!

— Знаю, — кивнул Юджин. — Я не о коронации самой по себе, а о торжестве. Такое обычно происходит при совсем других обстоятельствах. В открытую, при всем честном народе, торжественно, с расстановкой, с соблюдением массы красивых традиций. Это же центральное событие его жизни, помимо значимости церемонии для государства. Ну как свадьба для женщины, — попытался объяснить он, отвечая на непонимающий взгляд Мейбл. — Представь себе: мечтаешь ты о шикарном белом платье, цветах, подружках невесты, каждая из которых обзавидуется, глядя на жениха, о кольцах, поцелуе перед алтарем, брачной ночи… О чем там еще девушки мечтают? А тебя однажды утром просто ставят перед фактом: вот так и так, теперь вы замужем. Распишитесь и дату не забудьте проставить. Примерно в этом роде.