В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Страница 50

– Прошу тебя, Ричард, – взмолилась Элисса. – Возьми меня – сейчас же!

– Вот команда, подчиниться которой я почту за счастье, – сказал Ричард, глядя на нее блестящими от вожделения глазами.

Усадив ее на край стола, он принялся торопливо развязывать завязки на своих штанах. Когда с этим было покончено, он задрал на Элиссе юбки и, раздвинув се ноги, встал между ними. Элисса обхватила его ногами и скрестила их у него за спиной.

Потом, издав низкий, едва ли не животный стон, Ричард вошел в нее. Элисса, уперев руки в шершавую поверхность стола и высоко подняв ноги, с наслаждением встречала каждый толчок проникавшего в ее лоно мужского органа. По мере того как эти движения обретали ритм, а вместе с ритмом и скорость, дыхание их становилось все более шумным и затрудненным.

Теперь к движению их тел, определявшему основной ритм соития, присоединились движения пальцев, губ и языков. Любовники, лаская самые чувствительные места друг друга, неутомимо приближались к экстазу.

Неожиданно Ричард напрягся, вздрогнул и издал глубокий протяжный стон. В это же мгновение острый, как боль. всплеск чувственной радости пронизал ее тело подобно удару кинжала, и она, чтобы не закричать, закусила губу.

Удовлетворенно вздохнув, Ричард опустил голову на ее полные груди, и она вцепилась пальцами в темные влажные завитки его волос, чтобы прижать его к себе как можно ближе.

– Как все, однако, получилось просто и естественно, – с улыбкой заметил Ричард. – Я так распалился, что позабыл обо всех имеющихся в моем арсенале любовных уловках и ухищрениях.

Она, играя его темными спутанными волосами, тихонько рассмеялась:

– Нам, чтобы обрести счастье, никакие уловки и ухищрения не нужны.

Прошло две недели. Элисса смотрела на сладко спавшего мужа. С его появлением обстановка у нее в спальне неузнаваемо переменилась: теперь здесь пахло мылом для бритья, на спинке стула висел черный мужской камзол, а под кроватью стояли высокие ботфорты со шпорами.

На стуле, где висел черный камзол Ричарда, лежали забытые жалкие атрибуты его былой писательской деятельности: выщипанное перо, глиняная бутылочка с чернилами и два или три листка бумаги. С тех пор как Ричард обосновался в Блайт-Холле, он ни разу не прикоснулся к ним, и Элисса питала надежду, что с писательской деятельностью, недостойной истинного джентльмена, покончено навсегда.

Вместо того чтобы марать бумагу, Ричард, к удовольствию Элиссы, проводил теперь время с толком. Он играл с Уилом, помогал ей вести документацию и составлять деловые письма.

Прежде, до этого брака, Элисса не думала о том, что она, в сущности, женщина несчастная и одинокая. Теперь же, с воцарением в Блайт-Холле Ричарда, она стала понимать, что в значительной степени так оно и было. Общение с Блайтом самым благотворным образом сказывалось не только на ней, но и на ее сыне, который обрел в отчиме старшего друга и наставника.

Элисса тихонько вздохнула: в очередной раз ей в голову пришла мысль, как ей и Уилу повезло, что на их горизонте появился этот человек.

После первого неудачного брака Элисса не верила, что сможет когда-либо испытывать к мужчине то всепоглощающее чувство, которое называют коротким, но емким словом «любовь». Тем не менее она полюбила Ричарда и с каждым днем, млея от восторга и счастья, все больше и больше в этом убеждалась.

Элисса всмотрелась в лицо Ричарда. Когда он бодрствовал, у него на губах частенько появлялась ироническая улыбка, а в глазах – насмешливый блеск, но когда он спал, скептические складки в уголках его рта разглаживались, и лицо приобретало невинное безмятежное выражение. Впрочем, к чувственным губам Ричарда понятие «невинность» подходило плохо: даже во сне он едва заметно вытягивал их вперед, словно готовясь к поцелую.

Элисса положила руку себе на живот. Завтра, сказала она себе. Еще один день, и сомнений в том, что она беременна, не останется. Элисса решила ничего не рассказывать мужу, пока не убедится окончательно.

Ричард шевельнулся и открыл глаза, щурясь отлившегося в комнату яркого солнечного света.

– Кто это тут бродит? Наемный убийца? – пробормотал он и, поймав Элиссу за запястье, с силой потянул на себя.

Элисса обрушилась на него всей тяжестью своего тела, на что Ричард ответил довольным урчанием разжившегося пропитанием людоеда.

– Ну вот, – жалобно протянула Элисса, – теперь у меня вся рука будет в синяках.

– А мы ее сейчас поцелуем, и все пройдет, – сказал Ричард, целуя ей руку. – Ну как, полегчало?

– Полегчало.

– Похоже, сегодня отличная погода, – произнес Ричард, отпуская Элиссу и усаживаясь на постели.

– Да, – коротко сказала она, испытывая разочарование от того, что он слишком быстро от нее отодвинулся. – И к тому же уже почти десять часов.

– Никак не могу отделаться от пагубной привычки придворного театрала просыпаться ближе к полудню.

– Ты давно уже не был ни в театре, ни при дворе.

– Давно – понятие растяжимое. В сельской местности я провел всего несколько недель, а при дворе – годы! – В глазах Ричарда заплясали веселые бесенята. – Чтобы раньше уснуть и соответственно раньше проснуться, мне нужно полностью истощить свои силы, занимаясь каким-нибудь приятным делом.

– И какое же это должно быть дело? – с самым невинным видом спросила Элисса.

– Ты отлично знаешь какое, о моя распутная жена. – Ричард наклонился к ней и поцеловал в щеку.

– Если я и распутная, то такой меня сделал ты.

– Рассматриваю это как комплимент, – сказал Ричарде довольной улыбкой.

– Хотя после моих слов ты можешь загордиться, хочу тем не менее тебе сказать, что любовник ты замечательный, – произнесла Элисса, вспоминая, какие штуки они вытворяли в постели.

Ричард небрежно махнул рукой.

– Это все опыт, дорогая моя, который, как известно, отец всех открытий.

– Да, в этом деле ты поднаторел, тут уж сомнений быть не может.

Ричард отбросил легкомысленный тон:

– Заверяю тебя, Элисса, что ни одна женщина не волновала меня так, как ты.

– Должно быть, временами я кажусь тебе неумехой, – тихо сказала она, пряча от него взгляд.

Он взял ее за подбородок и в упор на нее посмотрел.

– Поверь, Элисса, ты покоряешь меня именно своей неопытностью. Меня устраивает в тебе абсолютно все, и я ничего не хотел бы в тебе изменить – ни единой черточки.

Чуть наклонив голову, он некоторое время внимательно ее рассматривал.

– Нет, все-таки одну вещь я бы в твоей внешности изменил. Твою прическу.

Элисса невольно дотронулась до пучка у себя на затылке.

– Она у тебя слишком строгая. Мне бы хотелось, чтобы .ты распустила волосы. Пусть они свободно струятся по твоим плечам. – Ричард протянул руку, чтобы коснуться ее волос.

Элисса отпрянула.

– Не надо! – запротестовала она. – Я давно ношу пучок и не желаю ничего менять. Не хватало еще, чтобы соседи увидели меня с распущенными волосами! Да они невесть что обо мне подумают!

Ричард отвернулся.

– Ну вот, ты на меня обиделся.

– Ничего подобного.

– Нет, обиделся. Надулся как индюк!

– Черт побери, женщина! – вскричал Ричард, протягивая к ней руки и заключая ее в объятия. – Ты понимаешь, что говоришь? «Надулся как индюк»! Я вызывал на дуэль за оскорбления во сто крат меньшие, чем это.

– Я очень рада, что здесь нет Уила и он тебя не слышит.

Он-то считает тебя мудрецом, великим воином и вторым человеком в Англии после короля. Интересно, что бы он сказал, если бы услышал, как ты рассуждаешь о таком несерьезном, с его точки зрения, предмете, как женские прически?

Оба рассмеялись. Ричард поцеловал жену, и смех сразу уступил место страсти. Они целовались до тех пор, пока Элисса не отодвинулась от Ричарда.

– Уфф! – Она с трудом перевела дух. – Я едва не задохнулась в твоих объятиях. Так, знаешь ли, можно и ребра сломать.

– Вот это мило! Теперь ты надулась!

– Ничего я не надулась. Я едва не задохнулась!