Элрик — Похититель Душ (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 99

Мунглам сухо усмехнулся.

— Я бы на это не рассчитывал, Элрик, — сказал он. — То, что ты совершил, вряд ли может быть забыто, уж прости мне мою откровенность. Твои соотечественники, жители разоренного города, старейшего и величайшего из городов мира, стали скитальцами против воли. Когда Имррир Прекрасный пал, думаю, среди имррирцев было немало таких, кто призывал все несчастья на твою голову.

Элрик издал короткий смешок.

— Возможно, — согласился он. — Но это мои соплеменники, и я знаю их. Мы, мелнибонийцы, древняя и мудрая раса. Мы редко позволяем эмоциям брать верх над разумом, если это идет во вред нашему благосостоянию.

Мунглам поднял брови в иронической ухмылке, и Элрик правильно понял, что тот имеет в виду.

— Я некоторое время был исключением, — сказал он. — Но ныне Симорил и мой кузен спят в развалинах Имррира мертвым сном, и мои собственные страдания мстят мне за то зло, что я принес соплеменникам. Думаю, они понимают это.

Мунглам вздохнул:

— Надеюсь, ты прав, Элрик. И кто же стоит во главе этого отряда?

— Мой старый друг, — ответил Элрик. — Он был Владыкой драконов и возглавил атаку на пиратский флот, разоривший Имррир. Его зовут Дивим Твар, прежде он был Повелителем Драконьих пещер.

— А что теперь с этими тварями? Где они?

— Снова спят в пещерах. Их нельзя будить часто — им нужны многие годы, чтобы восстановить силы и запас яда. Если бы не это, Владыки драконов давно правили бы миром.

— Тебе повезло, что дела обстоят именно так, а не иначе, — прокомментировал Мунглам.

Элрик медленно проговорил:

— Кто знает? Если их поведу я, возможно, они еще станут хозяевами мира. Во всяком случае, мы могли бы создать новую империю в этом мире, как это сделали наши предки.

Мунглам ничего не ответил. Он подумал, что завоевать Молодые королевства было бы нелегко. Мелнибонийцы были древними, жестокими и мудрыми, но приходящая со временем болезнь мягкости подточила даже их жестокость. Им не хватало жизненных сил того варварского народа, каким были их предки, строители Имррира и других давно забытых городов. На смену жизненным силам пришла снисходительность-снисходительность, свойственная старости, свойственная тем, у кого дни славы остались в прошлом…

— Утром мы поговорим с Дивимом Тваром, — сказал Элрик. — И я надеюсь, то, что он сделал с пиратским флотом, а еще моя больная совесть, которая заставляет меня страдать, послужат тому, чтобы он разумно воспринял мое предложение.

— Я, пожалуй, посплю, — сказал Мунглам. — Нужно выспаться. К тому же девчонка, что меня ждет, уже проявляет нетерпение.

Элрик пожал плечами.

— Как хочешь. Я, пожалуй, выпью еще вина, а спать пойду попозже.

Черные тучи, что собрались над Бакшааном прошлой ночью, к утру не рассеялись. Над ними встало солнце, но горожане его не увидели. Оно взошло, никого об этом не извещая, а Элрик с Мунгламом уже ехали узкими улицами под моросящим дождем, направляясь к Южным воротам и лесу за ними.

Элрик вместо обычного одеяния надел простую куртку из крашенной в зеленый цвет кожи, на которой был герб королевского рода Мелнибонэ: алый дракон, стоящий на задних лапах на золотом поле. На его пальце было Кольцо Королей, украшенное Акториосом — драгоценным камнем в серебре, испещренном рунами. Это кольцо на протяжении многих веков носили могущественные предки Элрика. На плечах у него был короткий плащ, а синего цвета лосины уходили в высокие черные ездовые сапоги. На боку у Элрика висел Буревестник.

Между ним и мечом существовала неразрывная связь. Без меча ему не хватало жизненной силы и он терял остроту зрения. Меч, в свою очередь, без Элрика не получал ни души, ни крови, которые были необходимы для его существования. Они жили бок о бок, меч и человек, и никто не мог сказать, кто из них хозяин.

Мунглам, которому плохая погода досаждала больше, чем его другу, кутался в плащ с высоким воротником и время от времени клял капризы стихий.

До опушки леса они добрались приблизительно через час. Пока по Бакшаану ходили только слухи о нашествии имррирских разбойников. Раз или два в одной из третьеразрядных таверн у южной стены видели какого-нибудь высокого чужеземца; это появление не оставалось незамеченным, но бакшаанцы чувствовали себя в безопасности в богатстве и силе, а потому убежденно говорили, что Бакшаан может противостоять нападениям куда более яростным, чем те, в результате которых пали более слабые вилмирские города. Элрик понятия не имел, почему его соотечественники прошли такой путь на север до самого Бакшаана. Возможно, они собирались здесь только отдохнуть и на местных базарах превратить награбленное в припасы.

Дым от нескольких костров подсказал Элрику и Мунгламу, где расположились мелнибонийцы. Переведя коней на шаг, они направили их в ту сторону. Мокрые ветки хлестали по лицам, а ноздри щекотали запахи леса, освобожденные жизнетворным дождем. С чувством облегчения увидел Элрик часового, который, неожиданно появившись из кустов, преградил им путь.

Имррирец был облачен в меха и сталь. Из-под забрала тонко сработанного шлема на Элрика смотрели настороженные глаза. Забрало ухудшало обзор, к тому же по шлему текли капли дождя, а потому он не сразу узнал Элрика.

— Стойте! Что вам здесь надо?

Элрик нетерпеливо сказал:

— Пропусти нас. Я Элрик — твой повелитель, твой император.

Часовой испуганно открыл рот и опустил копье с длинным широким наконечником. Он откинул забрало и посмотрел на стоящего перед ним. Все смешанные чувства, одолевавшие часового — недоумение, почтение, ненависть, — легко читались на его лице.

Он холодно поклонился.

— Тебе здесь не место, мой господин. Ты отказался от своего народа и предал его четыре года назад, и хотя я и признаю кровь королей, которая течет в твоих жилах, я не могу подчиняться тебе и оказывать тебе знаки уважения, которых ты был бы вправе ожидать в другой ситуации.

— Конечно, — гордо сказал Элрик, осаживая коня. — Однако пусть твой командир — мой друг детства Дивим Твар — судит, как ему поступить со мной. Отведи меня к нему поскорее, и помни, что мой спутник не причинил вам никакого вреда, а потому относись к нему со всем уважением — как к другу императора Мелнибонэ.

Часовой снова поклонился и взял уздечку коня Элрика. Он повел двоих приезжих по тропинке на большую поляну, на которой стояли шатры имррирцев. В центре огромного круга, образованного шатрами, горели костры, на которых готовилась еда, а вокруг них сидели мелнибонийские воины — люди с тонкими чертами лица — и тихо разговаривали. Даже в свете сумеречного дня ткань шатров казалась веселой и яркой. Тона были типично мелнибонийскими — сочный зеленый, лазурный, охра, золото, темно-синий. Цвета эти плавно перетекали друг в друга, смешиваясь между собой. Элрик почувствовал ностальгию по многоцветным башням Имррира Прекрасного, которые он так давно не видел.

Когда два спутника и сопровождающий приблизились, удивленные взгляды сидевших обратились к ним, и звук разговоров сменился каким-то бормотанием.

— Оставайся здесь, — сказал часовой Элрику. — Я сообщу о тебе Дивиму Твару.

Элрик кивнул и твердо уселся в седле, чувствуя на себе взгляды собравшихся воинов. Никто не подошел к нему, а некоторые из тех, кого Элрик прежде знал лично, не скрывали смущения. Они не смотрели на него, а отводили глаза, подбрасывали ветки в костер или вдруг обнаруживали, что их сверкающее оружие нуждается в полировке. Некоторые что-то сердито ворчали, но они оставались в явном меньшинстве. Большинство воинов были откровенно потрясены, но вместе с тем и недоумевали. Что понадобилось в лагере этому человеку, их королю, предавшему их?

Наверху самого большого, золотого с алым, шатра было установлено знамя с изображением спящего дракона, синего на белом фоне. Это был шатер Дивима Твара, и из него вышел Владыка драконов, на ходу пристегивая меч; его умные глаза смотрели настороженно и недоуменно.