Элрик — Похититель Душ (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 97

Элрик вложил живую розу в бледную руку отца. Он видел, как роза наконец завяла и умерла — то, что таилось внутри нее, больше не поддерживало в ней жизнь. И тогда Садрик вздохнул.

— Больше я не могу ненавидеть тебя, сын твоей матери, — сказал он. — Я не надеялся, что ты принесешь мне мою душу. — И отец, подчиняясь минутному порыву, неожиданно теплыми губами поцеловал его в щеку, чего никогда не делал при жизни. — Я буду ждать тебя, сын мой, там, где твоя мать ждет меня, — в Лесу Душ.

Элрик увидел, как призрак растаял в воздухе, словно шепоток на ветру, и, подняв голову, понял, что время уже не стоит на месте и кровавая история Мелнибонэ, история десяти тысяч лет ее владычества, жестокости, безжалостных завоеваний, только начинается.

Несколько мгновений он размышлял — не предпринять ли ему каких-либо действий, чтобы изменить ход истории, изменить судьбу Сияющей империи на века вперед, сделать свой народ не таким жестоким, более благородным. Но потом он покачал головой и повернулся спиной к Х’хаи’шану, к своему прошлому, ко всем этим размышлениям о том, что могло бы быть, устроился поудобнее в естественном седле за плечами дракона и уверенно приказал Шрамоликой поднять его в воздух.

И они взмыли вверх, в вихрящиеся облака, они неслись в звездное безмолвие мелнибонийской ночи, в будущее, где на одном из перекрестков на краю времен ждала его Роза. Потому что он обещал ей, что впервые Танелорн она увидит со спины летящего дракона.

 Похититель Душ

Глава первая

Как-то вечером в городе Бакшаан, который роскошью своей затмевал все другие города северо-востока, в таверне с высокими башнями, Элрик, властелин дымящихся руин Мелнибонэ, улыбаясь, как акула, вел полушутливую беседу с четырьмя влиятельными торговцами, которых собирался через денек-другой ограбить.

Мунглам Чужеземец, друг Элрика, поглядывал на высокого альбиноса и с восхищением, и с тревогой: Элрик редко шутил, и уж если он позволял себе это с представителями славного купеческого цеха, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Мунглам гордился дружбой с Элриком и спрашивал себя, к чему может привести эта встреча. Ведь Элрик, как всегда, не посвятил Мунглама в свои планы.

— Нам нужны твои способности воина и чародея, владыка Элрик, и мы, конечно же, неплохо заплатим тебе. — Костлявый Пилармо, эксцентричный и пышно разодетый, говорил от имени всех четверых.

— И как же вы собираетесь оплатить мои услуги? — вежливо спросил Элрик, не переставая улыбаться.

Спутники Пилармо подняли брови, и даже сам он не скрывал удивления. Он помахал рукой в прокуренном воздухе таверны, где, кроме них шестерых, никого не было.

— Золотом… драгоценными камнями, — ответил Пилармо.

— То есть — цепями, — сказал Элрик. — Но нам, свободным путешественникам, не нужны цепи такого рода.

Мунглам подался вперед из тени, где сидел. По его лицу было видно, что он совсем не одобряет заявление Элрика.

Пилармо и другие купцы тоже были разочарованы.

— А что же ты хочешь от нас получить?

— Я еще подумаю об этом, — улыбнулся Элрик. — Для таких разговоров время пока не наступило. Что потребуется от меня?

Пилармо кашлянул и переглянулся со своими спутниками. Те кивнули. Пилармо понизил голос и заговорил, произнося каждое слово медленно и раздельно:

— Тебе известно, что соперничество между торговцами в этом городе очень сильно, владыка Элрик. Многие купцы соперничают друг с другом, чтобы привлечь как можно больше клиентов. Бакшаан — богатый город, и его население процветает.

— Это всем известно, — сказал Элрик. Он тайком уподоблял богатых жителей Бакшаана овцам, а себя — волку, который собирается наведаться в отару. Из-за этих-то мыслей и светились весельем его алые глаза. Мунглам хорошо знал, каким жестоким и циничным может быть юмор Элрика.

— В городе есть один купец, которому принадлежит больше складов и лавок, чем другим, — продолжал Пилармо. — Его караваны всегда велики и всегда хорошо охраняются, а потому он привозит в Бакшаан больше товаров, чем другие, и может продавать их по низким ценам. По сути он — вор, он разорит нас всех своими нечестными приемами. — Пилармо выглядел искренне уязвленным.

— Ты говоришь о Никорне из Илмара? — спросил из-за спины Элрика Мунглам.

Пилармо молча кивнул.

Элрик нахмурился:

— Этот человек сам водит свои караваны — он бросает вызов опасностям пустыни, леса и гор. Он сам всего добился в жизни.

— Дело вовсе не в этом, — отрезал толстый Тормиел. Он был весь в кольцах и пудре, а его жирное тело сотрясалось при каждом слове.

— Конечно. — Сладкоголосый Келос утешительно похлопал товарища по руке. — Мы все восхищаемся его смелостью.

Купцы покивали. Молчаливый Дейнстаф, последний из четверки, кашлянул и покачал косматой головой. Он положил дряблые пальцы на усыпанный драгоценностями эфес дорогого, практически бесполезного кинжала и распрямил плечи.

— Но, — продолжал Келос, взглянув на Дейнстафа, — Никорн ничем не рискует, продавая товары дешево. Он разоряет нас низкими ценами.

— Никорн у нас как заноза в теле, — без всякой нужды уточнил Пилармо.

— И вы, господа, хотите, чтобы мы с моим другом вытащили эту занозу? — сказал Элрик.

— Коротко говоря, да.

Пилармо обильно потел. Казалось, улыбка альбиноса вызывает у него нешуточную тревогу. Об Элрике, о его великих и ужасных подвигах ходило множество удивительных легенд. Они искали помощи Элрика только потому, что положение было отчаянным. Им нужен был кто-то, одинаково искушенный как в колдовской науке, так и во владении мечом. Появление Элрика в Бакшаане сулило спасение.

— Мы хотим уничтожить могущество Никорна, — продолжил Пилармо. — А если это означает и уничтожение самого Никорна, что ж… — Он пожал плечами и улыбнулся едва заметной улыбкой, не спуская глаз с лица Элрика.

— Нанять в Бакшаане обычного убийцу не так уж трудно, — заметил Элрик.

— Это верно, — согласился Пилармо. — Но Никорн пользуется услугами чародея. И у него есть собственная армия. Чародей защищает и самого купца, и его дворец силами магии. А стража, набранная из жителей пустыни, обеспечивает безопасность обычными методами на тот случай, если магия окажется бессильной. Наемные убийцы уже пытались устранить Никорна, но, к несчастью, им не повезло.

Элрик рассмеялся.

— Прискорбно, друзья мои. Но ведь наемные убийцы — отбросы нашего мира. Что уж их жалеть. Возможно, их души услаждают какого-нибудь демона, который иначе преследовал бы более порядочных людей.

Купцы натужно рассмеялись, да и Мунглам на своем месте, в тени, ухмыльнулся, услышав такое.

Элрик налил всем вина. Это вино находилось под запретом в Бакшаане. Тому, кто выпьет его в достаточно большом количестве, грозило сумасшествие. Однако Элрик выпил уже немало, а на нем это никак не сказывалось. Воин-чародей поднес к губам очередную чашу с золотистым напитком, осушил ее — и удовлетворенно вздохнул, когда вино попало в желудок. Другие отхлебнули лишь чуть-чуть. Купцы уже сожалели, что поспешили обратиться к альбиносу: в них росла уверенность, что легенды не просто говорили правду — они еще и преуменьшали возможности этого человека со странными глазами, которого они намеревались использовать.

Элрик плеснул себе еще желтого вина. Его руки чуть подрагивали, а сухой язык быстро облизнул губы. Дыхание его участилось, когда он пригубил чашу и напиток полился в горло. Выпитого им с избытком хватило бы, чтобы превратить любого другого в слюнявого идиота. На Элрика же вино почти не действовало.

Это вино предназначалось для тех, кто хотел видеть сны о нереальных мирах. Элрик же пил его для того, чтобы не видеть никаких снов — хотя бы одну ночь.