Элрик — Похититель Душ (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 96

— Благодарю тебя за подарок, госпожа, — тихо сказал он, но его душа была охвачена ужасом.

— Ты должен отдать это своему отцу, — сказала она. — Он будет ждать тебя на тех самых руинах, на которых твой народ заключил окончательное соглашение с Хаосом.

Элрику ее шутка вовсе не показалась смешной.

— Мне уже очень скоро предстоит разговор с отцом, госпожа — сказал он. Глубоко вздохнув, он вложил в ножны свой боевой меч. Будущее отнюдь не казалось ему приятным…

Она рассмеялась.

— Элрик! Душа твоего отца никогда не была в этом ларце! По крайней мере, ларец не был для нее узилищем, как для души этого демона. Шиповниковые кольца связывают демонские души. Этот ларец был сделан для того, чтобы хранить души демонов. Но Вечная Роза — вещь слишком деликатная, она не может вмещать в себя демонскую душу. Она может вмещать только душу смертного, который любил кого-то больше себя. Этот цветок хранит душу твоего отца и питается от нее. Поэтому-то цветок и жив до сих пор. Его сохраняет все то хорошее, что было в Садрике. Отнеси его твоему отцу. Получив этот цветок, он сможет воссоединиться с твоей матерью — он давно уже стремится к этому. Ариох отказался от своих прав на него, а Машабак не имеет над ним никакой власти, потому что теперь вся власть Машабака принадлежит нам. Мы заставим этого Графа Ада восстановить все, что мы любили. И, обратив это зло в добро, мы возродим прошлое! Это единственный способ, каким мы, смертные, можем возрождать наше прошлое. Это единственная достойная месть. Возьми этот цветок.

— Я отнесу его отцу, — сказал Элрик.

— А потом, — сказала она, — ты можешь взять меня с собой в Танелорн.

Вдруг раздается крик Уэлдрейка:

— Ящер! Ящер!

Это тварь на своих массивных лапах выползает из дверей и двигается дальше по галереям и разрушенным палубам, по которым бегут все несчастные, освобожденные из Гейнорова рабства. Они выбегают из огромного корпуса, как кролики разбегаются из садка, а Уэлдрейк бежит следом за ящером и кричит:

— Стой! Дорогой Хоргах, стой! Мой милый соперник! Остановись ради нашей общей любви, я умоляю тебя!

Но ящер уже у входа на Корабль, Который Был, он поворачивается, чтобы бросить взгляд на Уэлдрейка, на Чарион Пфатт, которая тоже следует за ним, и замирает, словно дожидаясь их. Но когда они приближаются, ящер вываливается из корпуса на свет дня, вокруг него, как вши, суетятся люди, разбегаются, возвращаются в землю, где больше не хозяйничает Хаос. А потом он приседает и дожидается их…

…Там, где матушку Пфатт в неустойчивом кресле несут вдоль берега ее сын и внук. Эти двое чуть не валятся с ног от усталости, а она покрикивает на них, поторапливает, потом видит внучку и Уэлдрейка и кричит своим носильщикам, чтобы они остановились.

— Мои голубчики, мои зайчики, моя радость, мой хороший мальчик! — Она бросает потрепанный зонтик, которым защищала от солнца свою умную старую голову, и облизывает губы, глядя на него влюбленными глазами. — Мой леденчик! Мой словопряд! Ах, как счастлива будет моя Чарион! Ах, как была бы счастлива я, знай я тогда, что ты в Патни! Поставьте меня. Поставьте меня, мальчики. Мы добрались. Я вам говорила, что они в безопасности! Я же вам говорила, что она знает кой-какие приемы, знает складку в космической ткани, маленькое ровное пространство на сморщенных рукавах. Ах ты, маленький фат! Собиратель рифм! А ну-ка, идем со мной, поищем Край Времени!

— Насколько мне помнится, это не очень приятное место, — говорит Уэлдрейк, но он наслаждается ее словами, ее похвалой, ее удовольствием видеть всю семью снова вместе.

— Я же тебе говорил, что не нужно уходить далеко, папа! — несколько самодовольно заявил Коропит Пфатт, отчего Фаллогард Пфатт смотрит на него укоризненным взглядом. — Хотя и ты тоже, конечно, был прав, когда узнал этот берег.

Навстречу друзьям вышли три сестры и Роза, несли они с собой ларец, внутри которого находился скованный колдовством граф Ада. У него теперь была возможность поразмыслить о своей судьбе, которая вынуждала его восстанавливать все, что было противно его существу. В левой руке Роза несла — вернее, волочила по гальке — серую волчью шкуру, которой завладел Гейнор, не понимая, что она является в известном смысле символом того, что Эсберн Снар сумел сбросить с себя тяжелое бремя, долгие годы давившее его.

— Что это? — немного удивленный, сказал Уэлдрейк. — Ты взяла это в качестве трофея, госпожа?

Но Роза в ответ покачала головой.

— Когда-то эта шкура принадлежала моей сестре, — сказала она. — Она была единственной, кроме меня, кто пережил предательство Гейнора…

И только теперь Элрик в полной мере оценил смысл того, что плела Роза, смысл ее удивительных манипуляций с тканью множественной вселенной.

Матушка Пфатт недоуменно смотрела на нее.

— Значит, ты добилась своего, моя дорогая?

— В полной мере, — согласилась Роза.

— Ты служишь чему-то очень сильному, — сказала старушка, выбираясь из своих шатких носилок и шлепая по гальке. Ее красное лицо лучилось гаммой самых разнообразных радостных чувств. — Ты случайно не называешь это что-то Равновесием?

Роза взяла матушку Пфатт под руку и помогла ей добраться до перевернутой бадейки, посадила на нее старушку и сказала:

— Давай просто сойдемся на том, что я противостою тирании в любой ее форме, будь то Закон, Хаос или любая другая сила…

— Тогда ты служишь самой судьбе, — твердо сказала старушка. — Ты сплела мощную ткань, дитя. Она создала новую реальность в мультивселенной. Она исправила нарушения, которые так сильно расстроили нас. А теперь мы можем продолжить наш путь.

— Куда же вы направляетесь, матушка Пфатт? — спросил Элрик. — Где вы сможете найти безопасность, которую ищете?

— Будущий муж моей племянницы убедил нас, что мы найдем мирную жизнь в месте, которое он называет «Патни», — сказал Фаллогард Пфатт с какой-то неуверенной задушевностью. — И потому мы все отправляемся с ним на поиски этого места. Он говорит, что у него есть неоконченная эпическая поэма об отважном воине его народа. Он оставил эту свою поэму в Патни. Так что мы должны начать оттуда. Мы теперь все одна семья, и мы больше не хотим разделяться.

— Я пойду с ними, моя госпожа, — сказал Коропит Пфатт, быстро схватив руку Розы и словно бы в смущении целуя ее. — Мы сядем на этот корабль, возьмем с собой ящера и снова пересечем Тяжелое море. Оттуда мы направимся по путям между царствами, а там уж неизбежно доберемся до Патни.

— Я желаю вам безопасного и легкого пути, — сказала Роза. Затем и она поцеловала его руки. — Мне будет недоставать тебя, дорогой Пфатт, и твоего умения находить пути в мультивселенной. Я еще не знала такого славного и умелого проводника!

Принц Элрик покинул брег роковой.

Надежда вперед звала,

Рожденная запахом розы той,

Что лишь для него цвела,—

продекламировал рыжеволосый поэт, а потом, словно извиняясь, пожал плечами:

— Я сегодня вовсе не был готов к эпилогам. Я надеялся только на достойную смерть. Идем, ящер! Идем, Чарион! Идем, семья! Мы снова поплывем по Тяжелому морю! К далекому Патни и золотому счастью семейной жизни.

И гордый владыка руин, прощаясь со своими друзьями, вдруг почувствовал, что какая-то его часть не прочь забыть обо всех этих героических приключениях и предаться радостям, которые сулит домашний очаг.

Потом он повернулся к Розе, к этой таинственной женщине, умевшей манипулировать судьбами, и поклонился ей.

— Идем, госпожа, — сказал он. — Нам еще предстоит вызвать дракона и совершить путешествие. Мой отец наверняка уже начал волноваться — что там происходит с его заложенной-перезаложенной душой. 

Эпилог

В КОТОРОМ ВЛАДЫКА РУИН ДЕРЖИТ СЛОВО

В час полной луны Шрамоликая подняла свою великолепную голову и попробовала ветер, взмахнула крыльями и взяла курс прочь от той вечной ночи, где скрывался дух Садрика.