Элрик — Похититель Душ (сборник) - Муркок Майкл Джон - Страница 82

Мне иногда кажется, моя госпожа, что я попал в сети некоего огромного, бесконечного эпоса моего собственного сочинения!

— А ты помнишь окончание этой баллады, господин Уэлдрейк?

— Одно или два… — дипломатично сказал Уэлдрейк.

— Но ведь ты помнишь вполне конкретное, определенное, правда?

— Да, помню, госпожа, — с ужасом сказал Уэлдрейк.

— Да, — сказала Роза. Голос ее звучал устало, но проникновенно:

— Я и была тем единственным цветком, — продолжила Роза, — цветком, который не был срезан тем, кого баллада называет графом Малкольмом. Кому предшествовал Гейнор, который лгал нам, рассказывая о своей героической борьбе с силами Тьмы. — Она помолчала, словно сдерживая слезы. — Вот почему мы прозевали вторжение. Мы доверяли Гейнору. Ведь я же сама неоднократно беседовала с ним! Теперь я знаю, что он не слишком утруждал себя разнообразием своих выдуманных историй и всем рассказывал примерно одно и то же. Наша долина за несколько часов превратилась в пустыню. Можете представить, что произошло — ведь мы не были готовы к приходу Хаоса, который мог вторгнуться в наш мир только через посредство смертного. Он провел всех нас, слепых глупцов…

— Прошу тебя, — снова говорит Уэлдрейк, протягивая дружескую руку, чтобы успокоить ее. Но успокоить ее было трудно. — Тот единственный цветок…

— Кроме одной, — сказала она. — Но и та обратилась к самому ужасному колдовству и умерла нечестивой смертью…

— Так, значит, сестры — не родня тебе? — пробормотал Фаллогард Пфатт. — А я-то думал…

— Мы сестры по духу, хотя у меня и у них разное призвание. Но враг у нас один, вот почему я помогала им до сего дня. Потому что у них, помимо всего прочего, есть ключ к решению моей собственной проблемы.

— А куда их увел Гейнор? — пожелала узнать Чарион Пфатт. — Ты говоришь, что его цитадель всего в нескольких десятках миль отсюда?

— И она окружена армией Хаоса, которая только и ждет его приказа, чтобы выступить против нас. Но я до сих пор не уверена, увел ли он сестер.

— А что еще могло с ними случиться?! Конечно, увел, — сказала Чарион Пфатт.

Но Роза отрицательно покачала головой. Она постепенно восстанавливала силы и уже могла идти без посторонней помощи.

— Я должна была укрыть их. У меня не оставалось времени. Я не могла спрятать с ними их сокровища. Не знаю, может быть, я была не слишком расторопна.

Было очевидно, что она не хочет больше никаких расспросов о случившемся, а потому они спросили у нее и Коропита, что произошло на цыганской дороге. Она рассказала, как нашла Гейнора и сестер в тот самый момент, когда Машабак собирался уничтожить мост. Призвал его, конечно же, Гейнор.

— Я попыталась остановить Машабака и спасти как можно больше жизней. Но при этом я упустила Гейнора, и он бежал, хотя и без сестер — они сумели от него освободиться. Я пыталась предупредить цыган, а когда из этого ничего не получилось, отправилась искать Гейнора или Машабака. Временами мы с Коропитом были совсем рядом с ними, но теперь мы знаем, что они вернулись сюда, как и сестры. Хаос собирает силы. Этот мир почти принадлежит ему, если не считать сопротивления, которое оказываем мы и сестры.

— Не хотелось бы мне предстать перед двором Хаоса, моя госпожа, — медленно произнес Уэлдрейк, — но если я чем-нибудь в силах помочь, прошу тебя, используй меня, как сочтешь нужным. — Он с мрачным видом сделал небольшой поклон.

АЧарион, стоявшая рядом со своим суженым, предложила свои смекалку и меч.

Все это было с благодарностью принято с одной оговоркой.

— Пока мы не знаем, что нужно делать, — сказала Роза и поднялась на ноги.

Ее бархатный плащ волочился по мраморному полу. Потом она поднесла свою прекрасную руку к губам, сложила их трубочкой и свистнула.

Раздался стук лап по мраморному полу, послышалось горячее дыхание, словно Роза призвала на помощь ищеек из Ада, а потом появились три огромные собаки — великаны-волкодавы. Их красные языки свешивались из пастей, сверкавших здоровенными клыками, — белая собака, сине-серая и бледно-золотистая. Казалось, они были готовы сразиться с любым врагом, погнаться за любой добычей. Они встали подле Розы, заглядывая ей в лицо, готовые выполнить любую ее команду.

Но потом одна из собак увидела Элрика. Она сразу же занервничала и легонько зарычала, чтобы привлечь внимание двух других собак. Элрику вдруг пришло в голову, что эти псы — какие-нибудь близкие родственники Эсберна Снара, которые не одобряют поступка оборотня, принесшего себя в жертву ради Элрика.

Собаки двинулись к альбиносу. Их поведение оказалось неожиданностью для Розы, которая громко скомандовала им вернуться назад.

Но они не подчинились.

Элрик не боялся приближающихся к нему огромных собак. Напротив, что-то в них успокаивало его. Но он, однако же, был в полном недоумении.

Они подошли к нему, потерлись о его ноги, обнюхали, не переставая обмениваться тихими рыками. Наконец они, кажется, удовлетворились и вернулись к ногам Розы.

Роза не знала, что и подумать.

— Я собиралась сказать, — сообщила она, — почему мы не должны торопиться с дальнейшими действиями. Эти собаки и есть три сестры. Я заколдовала их, чтобы защитить от Гейнора и дать им средство обороняться, потому что они растратили все свои колдовские силы и мастерство. Их поиски закончились неудачей.

— А что они искали? — тихо спросил Элрик, с новым любопытством поглядывая на собак, которые в ответ смотрели на него с какой-то отвлеченной тоской во взгляде.

— Мы искали тебя, — сказала золотистая собака, которая вдруг в одно мгновение превратилась в женщину, облаченную в шелковое платье того самого цвета, какого была шкура собаки, и по ее удлиненному, тонкому лицу Элрик сразу же узнал соплеменницу. Серо-голубая шкура превратилась в серо-голубой шелк, белая — в белый, и вот уже все три сестры стояли перед ним — тонкие фигурки, но явно мелнибонийской породы.

— Мы искали тебя, о Элрик из Мелнибонэ, — снова сказали они.

Их тонкие черты обрамлялись, словно шлемами, черными волосами, у них были большие, чуть раскосые фиолетовые глаза, бледная кожа цвета самой светлой меди, идеальной формы губы…

…И говорили они только с ним. Они говорили на высоком мелнибонийском, который был недоступен даже Уэлдрейку.

Такой неожиданный поворот событий настолько застал Элрика врасплох, что он непроизвольно сделал шаг назад и чуть не упал. Однако он сохранил равновесие, поклонился и, несмотря на все зароки, какие давал себе, обратился к ним с древним приветствием правящей династии Сияющей империи.

— Я предан вам и вашим интересам…

— А мы — твоим, о Элрик из Мелнибонэ, — сказала золотистая женщина. — Я — принцесса Тайаратука, а это мои сестры, и они тоже принадлежат к Касте: принцесса Мишигуйа и принцесса Шануг’а. Принц Элрик, мы ищем тебя уже целое тысячелетие во многих сотнях сфер.

— А я искал вас только несколько сотен лет и всего в нескольких десятках сфер — скромно отозвался Элрик. — Но мне кажется, что я — хвост, который гонится за куницей…

— Когда сумасшедший Джек Поркер поставил на карту свою ногу! — воскликнула матушка Пфатт, развалившаяся на роскошных подушках дивана. — Значит, мы ходили друг за другом кругами? Понимаете? В этом была закономерность! Во всем всегда есть закономерность. Дин-мой-дон, паренек, где твой перезвон? Это та самая знаменитая гонка, видите ли. Поркер осужден по случаю. Его последний бросок был героизмом чистой воды. Все так говорили. Дамы и господа, наши ноги прибиты к полу. Это несправедливо! — Она вступила в какой-то комический диалог с самой собой, в котором она заново переживала свою юность на подмостках. — Буффало Билл и Вечный Жид! Это был наш непревзойденный финал. Последний штрих.