Дерзкая леди - Морган Рэйчел - Страница 15

– Не раньше чем вы скажете, почему дуетесь на меня. «Потому что вы здесь! Потому что очень красивы! Потому что меня против воли влечет к вам! А когда вы до меня дотрагиваетесь, я забываю обо всем на свете! Даже о самом для себя главном!»

Онести хотела все это высказать, но сдержалась, опасаясь, что Джесс может когда-нибудь вновь использовать ее слова против нее же. И вместо этого сказала:

– Потому что если бы вы не играли эту песню, я никогда не стала ее напевать!

– Послушайте, Онести! Мне, как и вам, не нравится ситуация, в которую мы попали. Но я дал слово Скарлет! А потому нам обоим следует получше подготовиться к выступлению.

– Пусть так. Но это отнюдь не означает, что я буду заниматься этим с удовольствием!

Чтобы Джесс не прочел правду в ее глазах, Онести быстро повернулась, вырвала руку и пошла к дому. На первой же ступеньке она обернулась:

– И вот что, мистер Джонс. Скорее всего мне придется терпеть ваше присутствие еще несколько дней. Но не ждите, что я вновь буду помогать вам мыться или исполнять еще какие-нибудь капризы, связанные с физической близостью. Если же вам нужна шлюха, то обратитесь к кому-нибудь другому!

Онести взбежала вверх по лестнице и исчезла в коридоре второго этажа. Джесс еще некоторое время смотрел ей вслед и никак не мог решить, рассмеяться ему или же, наоборот, разозлиться. Но раздражение возобладало. Никогда еще в своей жизни он не встречал столь непредсказуемой женщины!

Джесс пошарил в кармане куртки и нащупал сломанную сигарету, которую оставил про запас. Чиркнув спичкой, он закурил и в задумчивости прислонился к стене старого дома.

Какая же она на самом деле, эта Онести?..

Глава 6

После ночи, наполненной кошмарными сновидениями, капли дождя, мягко падавшие на горячую крышу, показались Онести успокоительными пилюлями. Она неподвижно лежала в своей постели и предавалась ностальгическим воспоминаниям. Перед ее мысленным взором возникали картины сельской природы. Свежая весенняя трава изумрудного цвета, сапфировые воды океана, расплавленное золото сверкавшего высоко в небе солнца...

Откуда это все? Ведь Онести никогда в жизни не встречала этой райской красоты. Но подобные видения просто-таки преследовали ее! Все ее детство прошло в непрерывных переездах из одного штата на западном побережье в другой. Дьюс тщетно пытался набрести на некую золотоносную жилу. Их скитания порой напоминали погоню за радугой... Но ни одно из мест, которое им приходилось проезжать, не шло ни в какое сравнение со сказочными ночными сновидениями Онести.

Она смотрела на красочные оконные портьеры и вслушивалась в утреннюю тишину, которая наполняла ее тело каким-то неведомым желанием. Онести казалось, что в ушах звучит прекрасная музыка. Неужели и она тоже пришла из тех волшебных сновидений?

Но нет! Онести уже проснулась и лежит с открытыми глазами. А музыка все продолжает звучать... Только теперь девушка поняла, что завораживающие звуки вполне реальны и доносятся с первого этажа. Боже, да это же Джесс! Он снова сел за пианино и играет!

Онести приподнялась на постели, спустила ноги, зевнула и протерла глаза. Ее мысли снова обратились к новому знакомому.

Мужчина, умеющий держать данное слово... В другой ситуации она посчитала бы это просто замечательным. Но сейчас Онести чувствовала, что подобная черта характера Джесса ставит ее в ужасное положение. Обволакивает, как паутина... Он дал Роуз слово и обязан его сдержать. Пусть так. Но она-то здесь при чем?!

Боже, как же ей хотелось уклониться от репетиций! Тем более что она уже много месяцев не занималась вокалом. А выступать в ближайшую субботу на публике, видимо, все-таки придется. Значит, надо хорошо подготовиться.

Спустя несколько минут Онести, одетая в старое, но аккуратное платье из набивного ситца, с собранными на затылке волосами, пришпиленными одной заколкой, спустилась в игорный зал. Она была полна решимости сохранять спокойствие, что бы Джесс ни сказал или ни сделал.

Однако, как только она увидела Джесса, ее решимость стала быстро испаряться. Остановившись на нижней ступеньке лестницы, она даже схватилась за перила, дабы не упасть.

Белокурые волосы Джесса были зачесаны назад и перехвачены сверху, кожаной ленточкой. Их густой шлейф струился вниз по спине, вздрагивая при каждом движении головы пианиста.

Онести стояла и зачарованно смотрела на Джесса. Вся неприязнь и раздражение, наполнявшие ее накануне и даже всего несколько минут назад, разом улетучились...

Едва отзвучала последняя нота, как дверь кухни отворилась и на пороге появилась Роуз.

– Прекрасно! – лучезарно улыбнулась она. – Я очень рада, что застала вас здесь вместе!

Лицо Онести тотчас же сделалось холодным. Джесс с удивлением взглянул на хозяйку.

– Я не помешала? – спросила Скарлет.

Джесс отрицательно завертел головой, а Онести машинально провела ладонью по своим приглаженным волосам.

– У меня есть нечто полезное для вас обоих.

– Что именно? – спросила девушка, наблюдая, как Скарлет передает Джессу какие-то книги.

– Сборники песен.

– Откуда они у вас? – спросил он, с любопытством перелистывая одну из брошюр.

– От одного старого поклонника. Он развлекал меня по вечерам серенадами. Любовником он был отвратительным, но голос имел очень хороший... В общем, я нашла их в одном из сундуков и подумала, что вас они могут заинтересовать.

Скарлет надела перчатки и обернула шею теплой шалью.

– Кончаются продукты. Я схожу в лавку к Саре. Может быть, ей привезли свежую партию. А вы, если проголодаетесь, можете подкрепиться пирожками. Они на плите.

– Спасибо, Скарлет! – поблагодарил хозяйку Джесс.

– Я, кажется, уже просила вас называть меня так, как все мои друзья, – Роуз, не так ли?

Она похлопала Джесса по плечу и улыбнулась:

– Я скоро вернусь.

Дверь за хозяйкой закрылась. Онести и Джесс молчали. Оба чувствовали себя неуютно...

Обычно Онести не думала о том, как приспособиться к той или иной ситуации, и просто старалась поскорее нащупать для себя выгодную роль. Но Джесс обладал способностью видеть ее насквозь, приводить в замешательство и смущение, лишать уверенности в себе и вообще выбивать из колеи.

– Песня, которую вы играли, очень хорошая, – сказала наконец Онести, чтобы как-то разрядить атмосферу.

– А мне показалось, что вы совсем не слушали.

– Кто ее написал?

– Я. Но это было очень давно.

Онести подумала, что если Джесс действительно написал эту песню, то она никак не могла слышать ее раньше. Но тогда почему мелодия кажется ей такой знакомой?

– Как она называется?

– Я назвал ее «Никогда не лги мне!».

Щеки Онести зарделись. Она вдруг подумала, знает ли Джесс, сколько лжи он уже услышал от нее за столь короткое знакомство.

– Что ж, у вас действительно удивительный талант. А где вы учились?

– Я совсем не учился. Просто однажды сел за рояль и стал играть.

По тому, как он резко снова повернулся к роялю, Онести поняла, что ненароком задела его больное место.

– Если вы готовы, – сухо сказал он, – то мы можем начать. Вам не слишком высоко?

– Нет, – пожала плечами Онести. – Очень удобно.

– Все же лучше как следует распеться.

Пальцы Джесса побежали по клавишам. Онести закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на выпевании поднимавшихся все выше нот и забыть про сидевшего рядом пианиста.

Почувствовав, что вполне распелась даже в самом верхнем регистре, она вопросительно посмотрела на Джесса. Тот взял сборник песен, открыл его и, пролистав несколько страниц, передал ей. После чего снова повернулся к инструменту и взял первые аккорды. Чудесные звуки музыки, которую Онести никогда раньше не слышала, заполнили игорный зал. Какая-то неведомая сила тянула ее к Джессу, заставляла заглянуть через его плечо в стоявшие на пюпитре страницы, испещренные круглыми черными знаками. Онести смотрела на них, тщетно пытаясь понять их значение. Джесс повернулся.