Дерзкая леди - Морган Рэйчел - Страница 14

– Чего он хочет от тебя? – спросила она у Дьюса, закончив песню и спустившись со сцены.

– Да ничего особенного, – с улыбкой ответил он. – Не беспокойся и не забивай себе голову ерундой. Возвращайся на сцену и продолжай программу. Смотри, как прекрасно тебя принимают!

То, что произошло во время ее дальнейшего выступления, Онести помнила очень смутно. Ей только показалось, что зал таверны как-то сжался, а каждый шаг по сцене вызывал у нее ощущение восхождения по ступеням эшафота... Что именно произошло за столом, Онести определить не могла. Однако Роберт был явно взволнован. Но поскольку он и Дьюс стали друзьями, Онести и подумать не могла о какой-то размолвке между ними. Скорее всего их раздражали невероятный шум и беспорядок, царившие в зале. Так или иначе, но девушка решила больше не думать обо всем этом, а довериться инстинктам, которые редко ее подводили...

Ситуация взорвалась во время исполнения последней песни. Осколки стекла и свечных канделябров разлетелись по всему залу. Кругом раздались крики, пронзительный женский визг, перекрывшие даже треск револьверных выстрелов. Дьюс, схватив Онести за руку, стал пробиваться сквозь охваченную паникой толпу, уклоняясь от свистевших пуль и осколков стекла.

Им удалось добраться до двери выскочить на улицу и пробежать несколько десятков метров по обсаженной развесистыми деревьями аллее. Здесь можно было отдышаться. Дьюс прижал дочь к груди и прошептал:

– Несмотря ни на что, помни, милая: я люблю тебя всем сердцем.

– О, папа! Что ты натворил? – в отчаянии воскликнула Онести.

– Сейчас я не могу ничего рассказать. Но очень скоро ты обо всем узнаешь. Как и все те, кто там, в таверне... Если нам суждено расстаться, то беги отсюда со всех ног! Той же дорогой, которой мы сюда пришли. Я тебя разыщу чуть позже. И никому не доверяйся! Поняла? Никому!

Онести хотела было потребовать от отца признания, что все-таки происходит, но тон Дьюса был столь категоричен, что она не сказала ни слова, а лишь утвердительно кивнула.

В этот момент в конце аллеи появился Роберт, преградив им путь к бегству.

– Ты рассчитывал сбежать, Магуайр, не уплатив проигрыша? – крикнул он. – Надеялся, что я забуду об этом?

Онести хорошо помнила, с каким удивлением посмотрела на отца. Очень немногие знали его настоящее имя, которое Дьюс скрывал в целях безопасности. Почему же он открылся Роберту?

– Я никуда не собирался ускользать. И сказал тебе об этом еще в зале. Просто у меня с собой не было столько денег. Я хотел пойти домой, чтобы добавить нужную сумму.

– Ты серьезно думал, что я поверю в эту сказку? В то, что ты и впрямь вернешься?

– Я же обещал тебе вернуться, разве не так?

– Твои обещания ничего не стоят, Магуайр! Если хочешь, чтобы я тебе поверил, отдай в залог Онести.

Это было сказано таким тоном, что по спине девушки поползли мурашки. Дьюс крепко сжал ее руку:

– Ты ее не получишь!

– Получу!

Роберт поднял руку, в которой блеснул ствол небольшого пистолета:

– Прикажи ей пойти со мной, если хочешь, чтобы все закончилось миром!

– Что все это значит, Роберт? – с дрожью выдавила из себя Онести.

– Спроси об этом своего отца!

– Отца?

– Именно! – прорычал Роберт. – Мы с ним заключили джентльменское соглашение, которое он сейчас пытается нарушить. А потому я требую от него залога, каковым будешь ты, Онести! Когда Дьюс полностью со мной расплатится, я тебя отпущу!

Быстрым движением Дьюс выхватил из кобуры свой пистолет:

– Ты получишь ее только через мой труп!

– Такой вариант тоже возможен, – сказал Роберт.

Все, что последовало вслед за этим, Онести помнила как в тумане. Треск выстрелов, свист пуль и безжизненное тело Роберта, оседающее на песчаную дорожку...

Дьюс еще крепче сжал руку дочери, и они оба бросились бежать по направлению к железнодорожной станции.

И успели как раз вовремя. Поезд уже тронулся, но Дьюс с дочерью вспрыгнули на площадку предпоследнего вагона. Только здесь она заметила кровь, сочившуюся через рубашку на животе отца, и сразу же поняла, насколько серьезной была рана.

– Папа, Боже мой! – вскрикнула она, прижимая к себе Дьюса.

– Онести, дорогая! – прошептал он задыхаясь. – Послушай меня внимательно. Я должен сказать тебе нечто очень важное!

– Молчи, папа! – со стоном прервала его Онести, пытаясь зажать кровавую рану ладонью. – Побереги силы. Мы должны срочно найти врача!

– Слушай меня, дорогая! – повторил слабеющим голосом Дьюс. – У нас осталось слишком мало времени. Я совершил чудовищную ошибку! И молю Всевышнего, чтобы он дал тебе силы простить своего грешного отца.

– Умоляю тебя, папа...

– Я обязательно должен сказать тебе это, дорогая! Правда заключается в...

– В чем? – переспросила Онести, не расслышавшая окончания фразы, произнесенной затухающим голосом.

– ...в плывущих камнях...

Это были последние слова Дьюса...

Онести вытерла ладонью полные слез глаза. Боже, как ей не хватало отца! Его хрипловатого, порой грубого голоса. Сильных рук и мягких огненных волос.

О, черт бы побрал Джесса, игравшего ту самую песню! Будь он трижды проклят за то, что приехал в Ласт-Хоуп!

С той трагической ночи Онести старалась держаться в тени. Она пробиралась на север, переезжала из города в город, с прииска на прииск, стараясь найти разгадку секрета, который Дьюс унес с собой в могилу. И с тех пор она не пела.

До этого утра...

Теперь Онести понимала, что согласилась снова выступать перед публикой именно потому, что Джесс воскресил дни, которые она старалась забыть...

Боже, ей надо было, проснувшись, не медлить ни минуты, а тотчас же уехать из этого дома!

Но... Но она не нашла в себе силы расстаться с Роуз. И вот...

– Вы не должны путешествовать в одиночку!

Голос Джесса заставил Онести вздрогнуть. Она посмотрела на него. Он стоял у стены полуразвалившегося дома, скрестив на груди руки.

– Не понимаю, почему это должно вас тревожить? – спросила Онести холодным тоном. Странно, но она не была удивлена.

– Когда я вижу, что молодая красивая женщина намерена подвергнуть себя опасности, это не может меня не тревожить.

– Опасности? Это от кого же?

– От любого бандита, появившегося в городе!

– Пока что единственный бандит, которого я вижу перед собой, это вы!

– Серьезно? Странно! Не далее как сегодня утром вы называли меня самым потрясающим любовником из всех, кого когда-либо встречали.

Онести скорчила досадливую мину. Джесс манипулировал ее собственными словами. Ей надо было это предвидеть!

– А как еще вы могли бы назвать мужчину, пытающегося любым способом заполучить место в каких-то целях, которые мне, признаться, пока неведомы?

– Право, к числу таковых я не принадлежу!

– Тогда почему вы не отказались?

– Зачем же? Мне нужна работа. А Роуз ищет хорошего пианиста. Кроме того, я не заметил, чтобы и вы очень уж стремились отказаться от предложения Скарлет.

– Все не так просто... Роуз помогла мне в трудную минуту. Выступление перед пассажирами дилижанса – это самое малое, чем я могла бы ее отблагодарить.

– Независимо от того, хотите вы этого или нет?

От этих слов в глазах Онести неожиданно заблестели слезы. Джесс произнес их с таким участием... Как часто, будучи еще ребенком, она мечтала услышать подобную ласку от доброго и порядочного человека!

– Ваше участие ко мне очень трогательно, дорогой ковбой! – прошептала Онести. – Но совершенно неуместно! Я привыкла сама заботиться о себе. Советую и вам поступать точно так же!

Не желая и дальше проявлять перед мужчиной свои эмоции, Онести попыталась уйти. Но он удержал ее за руку. Девушка сердито посмотрела сначала на тонкие пальцы, охватившие ее запястье, а затем – в глаза Джесса, цвет которых одновременно напоминал морскую волну и свежую зелень весенней травы.

И он совершенно определенно ждал от нее еще какого-то ответа.

– Оставьте меня! – процедила Онести сквозь зубы.