Сломанные ангелы - Морган Ричард - Страница 33

Я кивнул.

– Премного благодарен. – Наставив указательный палец прямо на Хэнда, я продолжил: – Просто сделай мне одолжение: когда окажемся там, куда направляемся, держи свое дерьмо при себе. У меня будет достаточно забот и без вмешательства потусторонних сил.

– Я верю только в то, что видел сам, – твердо произнес Хэнд. – Я видел Геда и Карефоура. Они были среди нас, они были во плоти человеческой, и я слышал их голоса, я мог призвать их к себе.

– Да-а, конечно.

Хэнд задумчиво посмотрел на меня, и его настойчивость медленно перешла во что-то иное. Понизив голос, он совсем тихо сказал:

– Ковач, это очень странно. Мне кажется, твоя вера почти так же сильна, как и моя. Не могу понять одно – отчего ты так сильно желаешь неверия?

Фраза висела между нами долго, наверное, минуту, прежде чем до меня дошел ее смысл. Шум за соседними столиками утих, и показалось, что даже ветер на мгновение задержал свое дыхание. Потом я склонился над столом, не чтобы меня услышал Хэнд, а скорее выгоняя из головы навязчивые видения лазерных вспышек. Я тихо сказал:

– Хэнд, ты ошибаешься. Я страстно желаю получить все дерьмо, что ты описал. Получить все, во что ты веришь. Желаю призвать к себе всех, кто сотворил эти гребаные штуки. Потому что тогда я смогу их убивать. Медленно.

Находившаяся внутри компьютера копия Хэнда произвела свой огромный документ уже к одиннадцати часам. Чтобы написать такое, ему потребовалось три месяца. Но копия работала в виртуальной среде суперкомпьютера «Мандрагоры» со скоростью, в триста пятьдесят раз опережающей реальное время, и мы получили готовый результат еще до полуночи.

К этому времени накал нашей происходившей на крыше беседы несколько ослаб. Сначала мы перешли на обсуждение собственных ощущений, мусоля так и эдак воспоминания о вещах, некогда увиденных или сделанных нами и которые тем или иным образом отражали наше мироощущение.

Потом ушли в совершенно мутные разговоры о жизни, перемежавшиеся продолжительными паузами и рассматриванием ночной пустыни. Бипер в кармане Хэнда почти разрядился, издавая искаженные, едва понятные звуки.

Моргая от яркого света и зевая, мы отправились посмотреть, что за результат выдал компьютер. Прошло меньше часа, и, едва пробило полночь, мы отключили виртуального Хэнда, загрузив на его место в компьютере самих себя.

Окончательная селекция.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я вижу их лица снова и снова.

Это не лица красивых и стойких к радиации боевых тел «Маори», одетые для Дэнгрека или дымящихся руин Заубервилля.

Нет. Я вижу их такими, какими они были до смерти. Лица солдат, выбранных Семетайром. Солдат, брошенных назад в пекло. Тех, кого я впервые увидел в безобидной обстановке виртуального отеля. Они знали те лица как свои собственные.

Лица мертвых.

Оле Хансен.

Европейское, до абсурда бледное лицо с белыми коротко остриженными волосами и глазами того спокойного синего оттенка, какой бывает лишь у медицинских приборов, и то в дежурном режиме. Прибыл с Латимера, в первой волне свежемороженых новобранцев Объединенных Наций в момент, когда все предрекали Кемпу скорое поражение. Никто не заглядывал дальше, чем за шесть месяцев войны.

– Лучше, чтобы это не стало очередной «Бурей в пустыне». – Его лицо еще носило следы солнечных ожогов. – Потому что, если так случится, лучше сразу вернуться на полку. Этот ваш клеточный меланин чешется, спасу нет.

– Для тебя есть путевка туда, где мороз, – заверил я. – Зима в Латимер-Сити покажется раем. Знаешь, что погибла вся твоя команда?

Кивок.

– Видел вспышку с вертолета. Последнее, что я помню. Все понятно, это же ядерный фугас… Ведь просил: взорвите проклятую бомбу там, на месте. О чем говорить… Упрямые были, как черти…

Хансен служил в отряде подрывников под названием «Мягкое касание». Я как-то слышал о них по «солдатскому телеграфу». У этих людей была хорошая репутация. Была.

– Значит, вы потеряли их навсегда.

Хансен повернулся на стуле, глядя куда-то в пространство виртуальной комнаты, затем снова обратился к Хэнду.

– Можно?

– Будьте любезны.

Встав, Хансен направился к столу с частоколом из бутылок. Выбрав одну, наполнил стакан янтарной жидкостью до самой кромки. Потом вытянул руку со стаканом в нашу сторону и замер: губы сжаты, пронзительный взгляд голубых глаз.

– За «Мягкое касание», где бы ни были их гребаные атомы! Теперь эпитафия: «Нужно было выполнять приказы», гребаные приказы… И были бы сейчас здесь!

Одним быстрым движением он опрокинул стакан в глотку. Потом замычал и резко бросил посудину вбок, из-под руки. Стукнувшись о мягкий ковер, она покатилась, в конце замерев возле стены. Хансен вернулся на свое место и сел. В глазах его стояли слезы, и почему-то я решил, что это из-за крепкого алкоголя.

– Какие ко мне вопросы? – резко спросил Хансен.

Иветта Крюиксхэнк.

Двадцать лет. Лицо черное до синевы. Судя по конструкции черепа, могла служить высотным перехватчиком: покатый лоб, плюс угрожающего вида украшения из стали, да пара вживленных разъемов, зеленого и черного цвета. У самого основания черепа я заметил еще три гнезда.

– Это что такое?

– Бонус-пакет: тайский, мандарин и девятый дан карате-шотокан. Ускоренная медицинская помощь в боевых условиях.

Она провела по разъемам пальцами так, как слепой читает шрифт Брайля. Словно впрямь оперировала вслепую и под огнем.

– А что у тебя на голове?

– Интерфейс спутнавига и порт концертной виолончели. – Она улыбнулась. – Вещь не слишком практичная, но мне так лучше. Пусть будет.

Настала очередь Хэнда.

– За последний год вы запрашивали пост быстрого развертывания семь раз. Почему?

Она с удивлением взглянула на человека из «Мандрагоры»:

– Вы уже спрашивали.

– Не я.

– А-а… понятно. Призрак компьютера «Мандрагор-вилль». Да-а… как я уже говорила, у них более узкая специализация, больше возможностей для оказания помощи, лучшее оборудование. Знаете, в прошлый раз вы смеялись веселее.

Сян Сянпин.

Бледное лицо с азиатскими чертами, умные, слегка раскосые глаза и приятная улыбка. Возникало такое впечатление, будто этот человек раздумывал – рассказать ли немного сомнительный анекдот, услышанный только что. Если бы не загрубелые от тренировок руки и расслабленная позиция, раскусить его было бы непросто. Он смахивал на странно одетого учителя и вовсе не напоминал человека, способного остановить функционирование человеческого тела пятьюдесятью семью способами.

– А что, эта ваша экспедиция… не укладываясь в общий контекст войны, не предполагает ли она некий денежный фактор? Нет?

Я пожал плечами.

– Эта война целиком за денежный фактор, вся и полностью.

– Вероятно, такая у вас вера.

– Она может стать вашей, – вмешался Хэнд. – Я вхож в высшие круги на уровне правительства и могу авторитетно подтвердить. Если бы не деньги Картеля, войска Кемпа должны были занять Лэндфолл еще прошлой зимой.

– Да. И за этот город сражался я сам. – Он скрестил руки на груди. – Более того, погиб за это.

– Хорошо, – деловито произнес Хэнд. – Поговорим об этом.

– Я уже дал ответ на вопрос. Зачем вы снова спрашиваете?

Хэнд явно нервничал.

– Это был другой я, просто экранный образ. Пожалуйста, продолжайте, у нас нет времени на сплошной просмотр данных.

– Была ночная атака на равнину Дананг. Там стояла релейная станция сети управления ядерными фугасами кемпистов.

– Да? И ты в этом участвовал?

Я посмотрел на сидевшего передо мной бойца с чувством уважения. За последние восемь месяцев тайная операция с ударом по коммуникациям Кемпа была нашим единственным успехом на театре Дананга. Я знал солдат, жизни которых спас этот удар. В момент, когда мой взвод и меня в том числе разносило на куски у Северного выступа, пропаганда еще трубила о том стратегическом успехе.

– Мне оказали высокое доверие, назначив командиром группы.