Житие колдуна. Тетралогия (СИ) - Садыкова Татьяна - Страница 191

  Микио плавно взмахнул рукой и створчатые двери резко и плотно закрылись, почти сразу же замерцав голубоватым свечением. Последнее, что я успела заметить, перед кем как замкнулись створки - это расплывшуюся полубезумную улыбку на губах иллюзиониста и яркие желтые нечеловеческие глаза Ярослава - он ненадолго обеспокоенно взглянул на меня, видно удостоверяясь, что я в порядке.

  Я шокировано замерла напротив двери, не веря в происходящее. Меня выдворили из комнаты? Так грубо? Да как они посмели так обращаться со мной! С принцессой! Я чувствовала себя мелкой букашкой, которую легким движением руки надоедливо смахнули с одежды, побрезговав ее раздавить.

  Не знаю, сколько прошло времени, но вытащил меня из этого состояния голос Джека:

   - Охохо... - огорченно проохал он, потирая копчик. Я вздрогнула и посмотрела на несчастного призрака, ставшего жертвой произвола мага. - Совсем молодые обозрели! А может мне неприятно собирать свой облик по разлетевшимся духовным частицам? Это так утомляет... А где Милена?

  Я удивленно повертела головой по сторонам, только сейчас заметив, что домовая куда-то пропала. Наверняка пошла на кухню... И как я ее проглядела?

  - Не знаю... - проговорила я, постепенно отходя от потрясения.

  - Ну и ладно, - сразу махнул рукой Джек и подлетел ко мне поближе, задумчиво осмотрел меня со всех сторон. - Иреночка, а ты как себя чувствуешь? Головушка не болит? - я отрицательно замотала головой, показывая, что все в порядке. Призрак просиял. - Ну вот и отлично! Значит, пойдем к Нику!

  - Зачем?! - мне что-то резко поплохело.

  - Как зачем! Ты же хотела привлечь его внимание! А я тебе помогаю...

  Мне сразу вспомнилось предложение Джека по тому бесстыдному танцу, и я в ужасе отшатнулась от него.

  - Нет! Я не буду заниматься... этим! - мое лицо покраснело от смущения, но решимость никуда не делась. Все, больше не один человек, дух или маг не заставит меня делать то, чего я не хочу. Я кто - принцесса или дворовая девка?!

  - Чем? - Джек удивился и как-то странно на меня взглянул. - Хотя не важно... Иреночка, я говорю про извинения.

  - Извинения? - моя решимость сразу куда-то делась, оставив после себя робость и стыд. А может это и вправду лучший вариант признать свои ошибки и просто искренне попросить прощение за все те неприятности, что я причинила? Но вот только... я же никогда ранее ни перед кем не извинялась - это не положено по статусу. - А за что извинятся?

  Джек загадочно улыбнулся и, не дожидаясь меня, полетел по коридору, наверное, направляясь к покоям мага. Я же, еще раз взглянув на дверь гостиной, печально вздохнула и поспешила за ним. У меня было много вопросов, а отвечать на них кому-то было надо, особенно меня волновала та ситуация с Микио и Ярославом... Мне все казалось, что от меня что-то скрывают и это непосредственно связано со мной.

  А в гостиной было все также подозрительно тихо...

  ***

  Ник

  Тишина. Покой. Горячая тарелка ароматного жаркого, золотистой картошечки с лучком и горошком, пара ломтиков мягкого белого хлеба и кувшин красного столового вина со смородиной ... Красота. Поставив на чистый лабораторный стул тарелку с манящим яством и присев на треногий стул, положив себе на колени тряпичную ажурную салфетку, я уже в который раз порадовался, что моей домовой стала Милена. Если за кого и надо было молиться, так это за домовую, чьи кулинарные способности спасли меня голода, жажды и последствий недавнего стресса.

  Спасаясь от кровожадной Ирен, что решила отравить меня тем ужасным супом, я переместился на кухню с намерением повторного грабежа кладовой. Что-то, а оставаться голодным из-за одной принцессы я не горел желанием, и раз меня не могли обеспечить нормальным ужином, следовательно, я должен был добыть его сам.

  Кухня встретила меня радужно - Милены на ней не было и путь в ее закрома были открыты, да и меня позабавил внешний вид Микио, которого я застал за шинкованием репчатого лука. Слезы лились из его глаз чуть ли не в три ручья, то ли от лука, то ли от моего обидного хохота, когда я заметил на его лице лиловый подарок доброй домовой. Иллюзионист даже чем-то мне пригрозил, наверняка ужасной и скорой местью, и попытался заставить своими криками перестать меня смеяться, но у него ничего не вышло - все попытки этого сумасшедшего приносили обратный эффект. Помню, у меня даже заболел живот от смеха, я, не удержавшись на ногах, сполз по столу на пол... Последний раз в трезвом состоянии я так смеялся пару лет назад, когда Мариан решила заставить меня ревновать, сойдясь с каким-то незадачливым магистром.

  Да... во мне даже проснулась жалость, и я заплатил за его услуги скомороха, сполна исцелив его повреждения нанесенные моей рукой. Впрочем, подарок Милены я не стал портить - такой шедевр стоил того, чтобы он носил иллюзионист как можно дольше и дальше радовал мой взор. Когда Микио блаженно улыбнулся и удовлетворенно сел на свое больное место, больше не чувствуя дискомфорта, на кухню вернулась домовая, пребывая к мерзком расположении духа, что не помешало ей за полчаса сотворить мне царский ужин. Чтобы не говорили люди, но умоляюще состроенные глазки голодного хозяина с домовыми творят чудеса. И вот, после столь насыщенного путешествия на кухню, я прибыл в лабораторию, чтобы отведать с трудом заработанный ужин и наконец-то им насладиться, не опасаясь быть отравленным.

  Только я взял в руки столовые приборы - нож и вилку, - чтобы разрезать на кусочки сочное жаркое, как дверца моего шкафа, где я хранил рабочую одежду, заскрипев, приоткрылась, и в маленькой щели показался чей-то нос. Я, отложив вилку, скептически посмотрел на шкаф, перебирая в уме варианты этого странного явления, то есть думая, кто этот наглец, что посмел пробраться ко мне в лабораторию.

  К счастью вариантов было не много, и я, обреченно вздохнув - похоже сегодня мне не дадут нормально поесть, произнес:

  - Эд, хватит прятаться, я тебя уже обнаружил.

  Дверца робко приоткрылась, и из шкафа высунулась голова Эдварда; он, опасливо озираясь, еле слышно прошептал:

   - Ты один?

  Мне оставалось лишь кивнуть, - бедный дракон, до чего его довели - заставили прятаться в шкафу. Нет, я всегда знал, что Ирен жестока и любит издеваться над окружающими, но даже от нее не ожидал такого садисткого поступка.

  Рыжий парень, выйдя из своего укрытия и убедившись, что опасности больше нет, принюхался. Его губы расплылись в мечтательной полуулыбке, а живот так громко забурчал от голода, что во мне проснулось сострадание и чувство ответственности за пациента. Усадив Эдварда на свой стул, вручив ему вилку, нож, и поставив перед ним свою тарелку, я завистливо наблюдал, присев на стол, как дракон аппетитно уплетал мое жаркое, причмокивая и жмурясь от удовольствия. Мне же достался хлебушек, который я неторопливо щипал, думая, что от некоторых целительских привычек мне так и не удалось избавиться... Я чувствовал себя отцом, которому приходилось заботиться об сыне, отдавая ему последний кусок хлеба...

  Хотя для Эда мы все в какой-то степени выполняли родительские функции: учили его жизни, оберегали от проблем, покровительствовали в некоторых вопросах, а он всегда внимательно слушал и старательно учился, стремясь стать на нас похожим, влиться в коллектив - настоящий "сын полка". Да и как иначе, если собственным родным Эдвард никогда не был нужен - отцу было все равно, а мать считала его лишь глупым ребенком, и после того как он сдружился с нами, то и вообще, чуть ли не отреклась от сына, когда он отказался подчиняться ее воле. Для него семьей стали его друзья: Ярослав и я, может еще в какой-то степени Филгус, Дар и Адриан. Да... каждый из нас понимал как тяжело без любящей семьи, а найти себе дом и родных, которые всегда смогут принять тебя и подержать в трудную минуту довольно трудно.

  Когда от моего ужина остались лишь воспоминания, Эдвард, отложив вилку, с довольной улыбкой вытер салфеткой рот и с благодарностью на меня посмотрел: