Житие колдуна. Тетралогия (СИ) - Садыкова Татьяна - Страница 184

  - Сгинь, - прошипел я. И, вспомнив, как совсем недавно убеждал себя быть сдержаннее и дружелюбнее, примирительно добавил. - Нет у меня никакой пассии, это была ошибка. А Ирен... - я вздохнул, чувствуя, что еще немного и я сойду с ума в этом доме умалишенных. - А что она? Мы с ней кардинально противоположные личности и даже теоретически не будем вместе. Это нонсенс. И точка.

  - Жаль... А она хорошая, воспитанная девушка. Из нее будет прекрасная жена!

  Я скептически глянул на Джека, который как всегда был непостоянен в своих суждениях. И как с таким вести конструктивный диалог? Порой он хуже Микио... даже у безумного иллюзиониста есть своя логика. И я начинаю подозревать о том, что все сговорились - в последнее время я только и слышу о том "какая Ирен прелесть". От Ярика, от Эда... теперь, докатился, мне советы дает неугомонное привидение, которое и при жизни, я подозреваю, не был дамским угодником.

  - А что ты здесь делаешь? О чем думаешь? - как ни в чем не бывало сменил тему Джек, завалив меня вопросами, будто не слышал, как я его уже два раза вежливо и миролюбиво попросил уйти с глаз моих долой. Ну почему ему постоянно нужно повторять? У призраков что, проблемы со слухом?

  - Я миром прошу, Джек, - вздохнул я. - Оставь меня одного. У меня сейчас нет настроения на твои глупости. Иди, приставай к Ирен, ты же любишь это делать, и все довольны - она с удовольствием внимает твоим речам и идет спасать мир, а ты искренне радуешься тому, что вновь смог воздействовать на историю материального мира или как ты там себя оправдываешь?

  - Иреночка сейчас занята, а вот Милена... - задумчиво пробубнил он, и, выдержав эффектную паузу продолжил, - надо же обязательно рассказать ей где прячется хозяин! Бедная, так долго его ищет! Уже второй час безрезультатно взывает к его совести и благоразумию у двери в лабораторию!

  По моей спине пробежался холодок и я внезапно понял, что не против, а наоборот, очень жажду пообщаться с Джеком. Нет, после того что я натворил все остальные проблемы как-то незаметно ушли на второй план. Милена страшна в гневе, как сварливая матушка, которая изо всех сил пытается контролировать своего непутевого сыночка. Я на это просто не обращал внимания - у всех свои тараканы в голове, да и опасно для здоровья лишний раз спорить с тем, кто готовит тебе обеды. Вообщем, мне искренне не хотелось в ближайшее время пересекаться с Миленой. Отчасти поэтому я и сидел на крыше. В лаборатории, библиотеке и в опочивальне она искала бы меня в первую очередь.

  - Ну хорошо, - нехотя проговорил я, предвкушая то, как Джек потом заплатит за свои угрозы. - Что тебе надо?

  - Что тебя тревожит? Чем опечален? - радостно отозвался он, устроившись поудобнее возле меня. - Расскажи мне обо всем!

  - Зачем? - Ни за что не поверю, что призраку интересны мои проблемы. Они же к миру относятся иначе, считая все личные неурядицы пустой тратой времени и недостойных их "великого внимания". Так мне однажды по-секрету поведал знакомый некромант, который общался больше с миром духов, чем с миром живых. Говорил, что призраки считают, что у человека есть только одна стоящая проблема - это его преждевременная кончина. Но за то они обожают вспоминать свое прошлое и могут часами в мелочах расписывать о том, как ели, спали, ходили в туалет, занимались любовью...

  - Как зачем?! Я же твой дедушка!

  - Ты не мой дедушка.

  - Но я же все равно твой родственник!

  - Дальний, - снисходительно улыбнулся я, - очень дальний.

  Да еще и мертвый, и очень надоедливый.

  - Это не важно, - отмахнулся Джек от такой несущественной, по его мнению, мелочи. - Я, может, за тебя беспокоюсь.

  Прелестно. Теперь за меня беспокоятся духи. Я что, и вправду выгляжу так жалко, словно сам не способен справиться со своими проблемами?

  - Да неужели... С чего это? - как-то внезапно возникшие родственные чувства выглядели подозрительно. - И не говори, что это лишь потому, что ты мой родственник.

  - Я что, не могу уже и проявить участие?! - сразу возмущенно воскликнул Джек, явно копируя нотки истеричной барышни. Нет, все же он переигрывает, у барышни получилось бы на порядок искренне.

  - Можешь, - я встал и отряхнул полушубок от снега. - Только вряд ли я тебе отвечу.

  - Ты мне не доверяешь? - к истеричным ноткам добавилось еще и еле сдержанные слезы. Какой в нем пропадает лицедей. Интересно, а пугает он также фальшиво?

  - Конечно нет, - я стал осторожно спускаться к карнизу, памятуя о том, что недавно с него чуть было не валился. А это было бы весьма печально - великий ученый и маг умер от того, что упал с башни собственного замка. Зачем доставлять врагам такую радость и повод для насмешек?

  - Хорошо, злодей, - буркнул Джек и скороговоркой проговорил магическую клятву молчания. - Я, Антоний Тристан Ленге-Джоанис, клянусь своей духовной сущностью, что сохраню в тайне все, что в этот день мне поведает Никериал Ленге, пока не исчезнет само мироздание. Да примет мою клятву магия и скрепит нерушимой печатью молчания.

  Я споткнулся и, потеряв равновесие, чуть не полетел головой вниз, в последний момент, сумев с помощью левитации удержать себя от постыдного падения с пятнадцатиметровой высоты в сугроб. В голове вертелась лишь одна мысль - Антоний? Его на самом деле зовут Антоний?

  Пока я забирался обратно на безопасное расстояние от карниза, мои руки обвило голубоватое свечение, исчезнувшее через пару мгновений - магия, к моему удивлению, приняла клятву призрака, что само собой было нонсенсом. Точнее, еще никто не мог точно сказать распространяются ли клятвы магов на нежить, а тут такой подарок судьбы. Надо будет написать об этом случае статью в альманах...

  - Антоний? - озвучил я то, что волновало меня в данный момент. - Тебя зовут не Джек, а Антоний?

  - Ну и что, - подлетел ко мне Джек... хм, Антоний. - Я перечеркнул свое прошлое со смертью и сменил имя. Это естественно, я же начал новую жизнь! А вот то, что ты до сих пор не рассказываешь мне о своих бедах, меня оскорбляет. Я же уже дал клятву.

  - Я этого не просил, - вздохнул я и вновь уселся на черепицу. Кончики ушей немного морозило, но в целом мне не было пока еще холодно, скорее наоборот, чем больше я проводил времени на свежем воздухе, тем мне становилось легче. Может и вправду поделиться с ним своими проблемами? Джек все равно никому не сможет рассказать нашу беседу, а я, может, смогу по-новому посмотреть на то, что меня тревожит. Трудно постоянно держать все в себе, да и друзьям не особо хочется рассказывать о том, что я сам считаю глупостью. Ник, ты же сам хотел измениться, так почему робеешь перед первым шагом?

  - Я становлюсь похожим на учителя, - сказал я на одном дыхании, смотря на заснеженный лес.

  - На Азеля Гариуса, главу Парнаско?

  - Откуда ты его знаешь? - изумился я осведомленности Джека. Ведь я никогда ему не говорил ни о своих учителях, не вдавался в подробности своего прошлого.

  - Мальчишка рыжий рассказал, - мгновенно сдал Эдварда призрак. - Говорил, что этот Гариус тебя жаждет вернуть в госпиталь, и ты скоро уедешь в столицу.

  - С чего это? - сощурил глаза я, начав подозревать своего наставника в подкупе дракона. А Эдвард, добрая душа, наверное, повелся на уловки этого "темного властелина" и теперь, даже не подозревая об этом, ему служит. Азель это умеет, на себе знаю. - Нет, я про своего первого учителя, магистра Карактириуса.

  Джек удивленно охнул и присел ко мне поближе. К сожалению, из-за света я почти не видел и не мог с уверенностью сказать про выражение его лица. Про своего первого наставника я и с друзьями обсуждал нечасто, не то чтобы и с призраком, а то и понятно - благодаря Карактириусу мое детство было совсем не безоблачным.

  - Отца я лишился довольно рано, - внезапно натянутая пружина внутри меня лопнула, и слова полились легко и непринужденно, будто я болтал ни о чем с Филгусом. - Он спихнул своего единственного сына на старого мага, который в силу своего возраста превратился в брюзжащего старика, озлобленного на весь мир. Мой отец сбежал от ответственности, а может просто хотел для меня лучшей доли - я не знаю, известно лишь одно - через год его не стало. В моей памяти остался лишь наш дом - маяк, который мне тогда казалось, цеплялся за небо, да и то, как отец, подхватывая меня на руки, показывал с его верхушки синее бескрайнее море и белокаменный портовый город. Помню как он постоянно трепал меня по макушке и, показывая на плывущие мимо парусные корабли, все повторял, что когда подрасту, прокатит меня на нем. Но вот об учителе у меня воспоминаний много и я не сказал бы, что они светлые и счастливые...