Последний танцор - Моран Дэниел - Страница 137

— Тогда какого черта ты на меня пялишься?!

Тот ничего не ответил и возобновил движение. Казалось, его ноги в намагниченных тапочках даже не касаются пола, а сам он будто плывет в сантиметре над поверхностью, как катер на воздушной подушке. У Джимми возникло неприятное ощущение, что провожатый способен передвигаться во много раз быстрее и не делает этого лишь потому, что приходится соразмерять скорость с его собственной неуклюжей походкой. Он оглянулся, снова окинул его все тем же странным взглядом и бросил через плечо:

— Надо же, всего семь лет прошло, а ты уже так располнел и обрюзг! Да еще, я слыхал, адвокатом заделался. Хочешь хороший анекдот?

— Слушай, парень, я тебя не знаю и знать не хочу! — взорвался Рамирес. — Какого хрена... — Он вдруг осекся и прикусил язык, потому что они как раз достигли мостика и ему пришлось круто затормозить, чтобы не врезаться в ограждение.

Чернокожий остановился у трапа, повернулся и в упор посмотрел на Джимми:

— А ты уверен, что не знаешь?

Рамирес с облегчением ухватился за поручень. Все же невесомость хороша только в маленьких дозах; в больших она очень скоро начинает действовать на нервы. Вопрос застал его врасплох.

— Что?

— Сцены воссоединения любящих сердец следует разыгрывать в условиях пониженной гравитации, но никак не в невесомости, — нравоучительно заметил молодой негр. — Представь себе такую очаровательную картину: он бежит к ней по пляжу вдоль кромки прибоя, она бежит навстречу, и оба сливаются в объятиях. Все как при замедленной съемке. В свободном падении ничего подобного не выйдет, — скорее всего, влюбленные угодят в воду, не рассчитав усилий.

У Джимми перехватило дыхание. Все еще боясь поверить в свою фантастическую догадку, он судорожно сглотнул и неуверенно прошептал:

— Трент?

В больших карих глазах незнакомца загорелись веселые искорки.

— Хочешь забраться ко мне под одеяло и проверить?

— Трент! — заорал Рамирес. — Ах ты скотина! Опять мне голову заморочил!

— Я тоже тебя люблю, — невозмутимо парировал Трент. — Мне бы, конечно, полагалось сейчас прижать к груди блудного брата и облобызать с ног до головы, но у тебя, помнится, были с этим проблемы.

Вместо ответа Джимми Рамирес шагнул к нему, стиснул в медвежьих объятиях и прошептал на ухо:

— Ты не представляешь, до чего я рад снова видеть тебя, братишка!

Ведущая на мостик дверь свернулась, и на пороге показалась пожилая, седовласая женщина в офицерском мундире флота Общины Дальнепроходцев. Капитан Гера Сондерс, если верить бейджику на левой стороне ее груди. Мадам Сондерс несколько секунд взирала на обнявшихся молодых людей, потом сухо сказала:

— Очень мило, джентльмены, но вы загораживаете проход.

Джимми поспешно отпустил Трента, отчего тот взлетел под потолок, но тут же ловко извернулся и ухватился за скобу над входом. И сразу нырнул в рубку ногами вперед, успев по ходу жестом пригласить друга следовать за ним. Рамирес вежливо посторонился, пропуская капитана, поднялся на мостик... и оказался как будто под перекрестным обстрелом. Не менее десяти пар глаз обратились на него. В одних светилось простое любопытство, в других он прочел осуждение и даже презрение. Очевидно, большинство присутствующих стали свидетелями сцены, разыгравшейся несколько секунд назад.

На смуглых лицах представителей латинской расы румянец практически не проявляется, но Джимми Рамирес умудрился покраснеть так густо, что щеки его стали напоминать два недозрелых баклажана.

— Дешевая подделка, — заметил Трент, указывая на перегрузочные кресла, — но что имеем, то имеем. Ты же все равно сухопутная крыса, так что разницы не уловишь.

Они пристегнулись ремнями. Отведенные им места оказались крайними справа; с них открывался отличный обзор всей рубки управления, показавшейся Джимми неоправданно большой. Впрочем, он мог и ошибиться — сравнивать ему пока было не с чем.

Трент, однако, подтвердил его догадку.

— Действительно великовата, — согласился он в ответ на вопрос Рамиреса. — Хотя и посудина у нас довольно габаритная. Тридцать пять человек экипажа, две с половиной сотни пассажиров и грузовые трюмы, рассчитанные на пару тысяч тонн. А скорость развивает такую, что запросто обгонит легкий крейсер. Плюс антирадарное покрытие корпуса, бесшумные двигатели и еще масса хитроумных устройств, позволяющих сбить со следа любую ищейку. И я подозреваю, что все это нам сегодня понадобится. Эскадра Космических сил стартовала с «L-четыре» шестнадцать минут назад с трехкратной перегрузкой и взяла курс на станцию «На полпути». Мы должны их опередить. Положение осложняется еще и тем, что они могут довести ускорение до пятнадцатикратного. С условием, разумеется, что поместят экипажи в стазис-поле.

— А нам тоже придется сматываться отсюда с такой перегрузкой? — Джимми поежился, у него сохранились крайне неприятные воспоминания о впятеро меньшей.

— Нет, конечно, — улыбнулся Трент. — У нас гражданское судно. Да и аппаратов стазис-поля на всех не хватит. Наша единственная надежда — это затеряться в космосе. На орбите Венсры нас ждет эскадра сопровождения Общины, но до нее еще надо добраться. Оттуда махнем вокруг светила — и сразу попадем домой, в Пояс астероидов. Но для начала, сам понимаешь, необходимо незаметно убраться с оси Земля — Луна.

На мостик вернулась капитан Сондерс и величественно опустилась в свое кресло.

— Совершенно верно, мсье Рамирес, — подтвердила она. — А теперь, молодые люди, попрошу вас заткнуться и не мешать мне работать.

Трент приставил к губам указательный палец и театрально прошептал:

— Не стоит злить мамочку, если не хочешь угодить в трюм закованным в кандалы!

Капитан Сондерс оставила реплику Трента без внимания, хотя, без сомнения, все прекрасно расслышала. Чуть наклонив голову, она заговорила в микрофон, закрепленный на отвороте ее мундира. Усиленный динамиками голос громогласным эхом разнесся по всем закоулкам огромного лайнера:

— Внимание всем. Старт через десять секунд. Начальное ускорение девятьсот восемьдесят сантиметров в секунду за секунду, или одно "g", если кто забыл школьные уроки физики. Кто не пристегнулся, я не виновата.

Перегрузка нарастала плавно. Противоположная стена медленно сместилась и стала потолком. Несколько секунд спустя двигатели развили полную тягу — и процесс ускорился. Громада «На полпути» на экранах обзорных мониторов качнулась и начала уплывать куда-то влево.

В наушниках Джимми раздался голос Трента. Не чужой баритон, приобретенный в результате капитальной биоскульптуры, а прежний, с юных лет знакомый задорный тенорок:

— Еще раз повторяю: прикуси язык и не выводи из себя бабулю, пока мы окончательно не оторвемся от погони. У капитана скверный характер и напрочь отсутствует чувство юмора, впрочем, как и у всех ее соотечественников.

На экранах внешнего обзора «На полпути» заметно уменьшилась в размерах. Из исполина, закрывающего собой полнеба, спутник сначала сжался до диаметра земного диска, а затем и вовсе превратился в обычную звездочку, ничем не выделяющуюся на фоне других. Реальное изображение сменилось компьютерной схемой, на которой в окрестностях станции обозначились пять движущихся точек.

Джимми вопросительно посмотрел на соседа. Не то чтобы он всерьез воспринял его предупреждение, но и рисковать без особой необходимости не стоило. Трент неотрывно следил за мониторами. На губах его играла усмешка, глаза горели азартом. Поймав взгляд Рамиреса, он энергично кивнул, и в наушниках Джимми вновь зазвучал его насмешливый голос:

— Ты угадал, дружище! Это те самые волкодавы из КС, посланные по наши души и жаждущие испить нашей кровушки. Занавес поднят, актеры на сцене, и сейчас начнется мое любимое действо. Заранее приношу извинения за все причиненные мною огорчения и обиды на тот случай, если висящее на стене ружье все-таки выстрелит.

Джимми Рамирес не читал Чехова, но общий смысл тирады Трента от него не ускользнул. Тем временем на крайнем мониторе вспыхнула схематическая карта оси Земля — Луна. «Лью Элтону» на ней соответствовал светящийся желтый треугольничек, уносящийся прочь от стилизованного изображения Земли с женским лицом, в которое непрерывно впивались какие-то кусачие мошки. С противоположного конца экрана на нее взирал месяц с трубкой и скорбной улыбкой грустного клоуна. Расплывчатые красные пятнышки обозначали координаты уничтоженных военных кораблей. Джимми насчитал восемь штук. Зеленые огоньки горели в местах расположения орбитальных лазерных батарей. Их было около сорока. Крошечные голубые акулы в большом количестве барражировали на фоне черного бархата там, где система слежения лайнера зафиксировала опознавательные сигналы кораблей Космических сил. Корабли повстанцев на карте отсутствовали, хотя это вовсе не означало, что в реальном пространстве их нет. Просто члены ОДР благоразумно не передавали позывных и не отвечали на запросы. А на самой границе экрана выстроились в цепочку пять хищно оскаленных голубых торпед, медленно сокращающих расстояние между собой и вожделенной добычей.