Мариадон и Македа - Герцель Давыдов - Страница 44

44

— Подойди, я хочу лучше разглядеть тебя, посмотреть, как ты возмужал, мой маленький Хурам. Я так долго ждала встречи с тобой, и вот, наконец, ты нашел меня, сынок.

Услышав эти слова, военачальник опечалился, на него нахлынули лучшие детские воспоминания, и по щекам потекли слезы. Продолжая смотреть на женщину, он проговорил:

— Как тебе здесь?

— Одной было плохо, но сейчас мы здесь вместе с отцом твоим. Он все так же любит тебя и гордится!

— Я тоже люблю его и очень соскучился.

— Мы никак не можем здесь найти покоя. Как хорошо, что ты пришел, сын мой. Вместе нам будет хорошо, мы снова заживем, как тогда.

— Я бы все отдал, чтобы снова оказаться в детстве, где мы все втроем. Отец редко навещал нас, но это было самое лучшее время, — опустив голову, проговорил Мариадон, чтобы женщина не видела льющихся из его глаз слез.

— А помнишь, как он учил тебя сражаться на мечах у нас во дворе? Как он читал тебе псалмы перед сном.

— Да, помню, мне это очень нравилось. Порой, когда не мог долго заснуть в детстве, вспоминаю, как постоянно просил отца прочитать псалом «про Пастыря», — улыбаясь сквозь слезы, проговорил военачальник.

— Это твой любимый псалом. Я помню, как он сидел около твоей кровати и повторял тебе его снова и снова, пока ты не засыпал, помнишь?

Воспоминания так ярко нахлынули на Мариадона, что он отдал бы многое, чтобы хоть ненадолго вернуться в то время. Его переполняли эмоции, слезы текли все сильнее, он за долгие годы почувствовал себя рядом с родным человеком и, немного успокоившись, сказал:

— Несмотря на то, что у меня есть целая армия и верные друзья, после вашего ухода я чувствую себя абсолютно одиноким в этом мире и никому не могу в этом признаться. Часто размышляя о жизни, я никак не мог понять, почему, взрослея, мы продолжаем нуждаться в родителях, порой даже сильнее, чем в детстве, хотя должно быть абсолютно наоборот. Может, поэтому я в последнее время стал часто видеть отца во сне, мы подолгу беседуем или прогуливаемся по берегу реки, эти те самые редкие сны, когда мне совсем не хочется просыпаться.

— Сын мой, ты часто видишь его во сне, так как ему здесь плохо без тебя. Он обрадуется, узнав, что ты теперь с нами и нас больше никто не сможет разлучить.

Услышав эти слова, военачальник вдруг сбросил то, что так крепко держало его за руку и направился к женщине. Нежно улыбаясь, она раскрыла руки для объятий, но Мариадон вдруг остановился.

— Позови отца, пожалуйста. Почему я не вижу его рядом с тобой? — проговорил военачальник.

— Он скоро придет, давай дождемся его вместе. Когда он вернется и увидит, что ты уже здесь, то очень обрадуется и обязательно снова, как в детстве, прочтет тебе тот самый псалом. Наконец мы снова будем вместе, подойди и обними меня, сынок.

Немного придя в себя, военачальник задумчиво сказал:

— Отец не может пребывать здесь, поскольку его место рядом с предками в Святилище Огня.

Женщина занервничала и, чтобы развеять сомнения военачальника, сразу ответила:

— Да, он должен пребывать там, но из-за многих грехов, его не приняли в Святилище Огня, и нам приходится скитаться по подземному миру, ища утешения.

В это время в пещере царица продолжала крепко держать руку военачальника, по щекам коего текли слезы. Она понимала, что он ослушался ее совета и находится в большой опасности. Обняв бездыханное тело и умоляя душу суженого поскорее вернуться обратно в пещеру, она призывала на помощь своих богов. Молитвы были услышаны, и боги не позволили военачальнику сделать последний шаг в объятья женщины. Призрак не собирался уступать и нежным голосом продолжал:

— Теперь, когда ты здесь, все будет по-другому, подойди, обними меня, как в детстве.

Сомнения одолевали Мариадона. Посмотрев по сторонам, он увидел множество призраков, имитировавших разные голоса, взывая о помощи.

— Не слушай никого, сын мой, только я, вскормившая тебя, говорю истину.

Он было поверил в искренность слов женщины и уже приблизился к ней, чтобы крепко обнять, но в самый последний момент снова остановился.

— Прости, но я не могу.

— Почему, сын мой?

Делая шаг назад, военачальник растерянно продолжил:

— Я вспомнил, что меня в пещере ждет Македа, она там совсем одна, я должен вернуться к ней.

— Не волнуйся за царицу, она в безопасности. Стражники уже нашли ее, и они скачут в Урушалем.

Остановившись на мгновенье и поразмыслив, военачальник произнес:

— Хоть я знаком с ней совсем немного, точно знаю, что она не могла так поступить.

— Ты перестал дышать, и она, оставив твое тело в пещере, ускакала.

Опустив голову и глядя по сторонам, Мариадон пытался собраться с мыслями, чтобы постараться отличить истину от лжи.

— Нет, она не могла так поступить, поскольку любит меня больше жизни, — сказал он. — Ты все врешь.

— Это все пустые слова. Ты должен слушать свое сердце, как учил тебя отец, и оно должно подсказать тебе, что я говорю правду.

— Сердце мое пылает огнем любви к царице, этот огонь, неведомый мне ранее. И оно говорит, что владычица продолжает верно ждать меня в пещере.

Женщина раздраженно проговорила:

— Забудь ее, оставайся с нами, здесь тебе будет хорошо.

Вспомнив предостережения Македы, Мариадон грозно произнес:

— Пойди прочь, ты не моя мать.

В то же мгновенье дух принял вид ужасной старухи и поспешил удалиться, а военачальник отправился за Тувал-Каином.

***

Когда его душа вернулась в тело, открыв глаза, он увидел перед собой заплаканное лицо царицы.

Македа резко поднялась и быстро отвернулась, чтобы Мариадон не заметил ее в таком виде.

— Что произошло? — протирая глаза и медленно облокачиваясь спиной о камень, спросил Мастер.

— Это волшебное зелье, позволяющее делать путешествие в душу мира, центр земли.