Мариадон и Македа - Герцель Давыдов - Страница 37

37

схватившись за голову и продолжая ходить по шатру, проговаривал Салтан. — Какой позор! Какой позор! — повторял он. После чего снова обрушился на первосвященника, сидевшего с опущенной головой: — Ответь мне, где был ваш хваленый бог сегодня? Где он был, я спрашиваю? Почему он меня, великого владыку Урушалемского, строителя Храма, поставил в такую ситуацию перед царицей и другими гостями?

Садок продолжал молчать, опустив голову.

— Из-за вашего бессилия я не только стану поводом для насмешек, но вдобавок ко всему потеряю ту единственную, которую полюбил больше жизни.

— Почему вы так решили, мой великий владыка? — желая узнать подробности произошедшего, поинтересовался первосвященник.

Снова схватившись за голову, царь чуть не плача начал повторять:

— Я потерял ее, я потерял ее, потерял свою Македу, это точно. Виной всему ее удод, что по преданию должен указать на избранного. После того как мы остались в шатре втроем, эта чертова птица, пролетев мимо меня, села на плечо Мариадона.

— Вы беспокоитесь о том, что она предпочтет вам, великому Салтану, какого-то военачальника? — спросил Садок.

Не слушая вопроса первосвященника, властитель с досадой продолжал:

— Удод указал на него, и мысль о том, что они сейчас вместе, сводит меня с ума. Ответь мне, Садок, почему я не могу выбросить ее из головы? Что она сделала со мной? Почему все мои мысли только о ней одной.

— Не изводите себя так, мой дорогой повелитель. Царица в любом случае не позволит ему к себе прикоснуться, поскольку ее избранником должен быть человек из царского рода, а этот Мариадон непонятного происхождения. О нем, кроме того, что он сын вдовы и был зачат неизвестно от кого, больше ничего не известно.

— Замолчи, — грозно произнес Салтан.

Садок не мог понять, почему повелитель так резко отнесся к обсуждению вопроса об отце Мариадона, но перечить повелителю не стал.

Продолжая пребывать в истерике, владыка продолжал:

— У нас все так хорошо складывалось, но теперь я не представляю для нее интереса. После того, как этот гадкий удод указал на Мариадона, Македа попросила меня вернуть подаренное ей кольцо.

— Это не стоит ваших переживаний мой повелитель, присядьте, пожалуйста, выпейте воды и успокойтесь. Вы избранник божий, помазанник, и слава о вас протянется сквозь века, а об этом инциденте в шатре скоро все забудут.

Прислушавшись к совету первосвященника, Салтан присел на стул. Выпив воды, он сказал:

— Как забудут? Все теперь только об этом и будут говорить.

— Мой великий владыка, время все расставит на свои места. Как только ваша армия одержит очередную победу, насмешливые улыбки гостящих у вас царей сойдут с их лиц, и они станут трепетать при каждом упоминание о вас.

Немного подумав, Салтан стукнув кулаком по налокотнику кресла, сказал:

— Ты прав, я великий властитель Урушалема. За эти дни мне пришлось стерпеть достаточно унижений, пока я пытался угодить искренне полюбившейся мне царице. Но моему терпению пришел конец, и за всё произошедшее сегодня она поплатится. Клянусь памятью предков, если Македа не согласится стать моей, то она не достанется никому. Я сотру с лица земли Савейское царство, и от былого величества останутся только руины.

Садок видел во всем этом большой успех для себя и устно возблагодарил бога за произошедшие события. Наконец-то его молитвы услышаны, и теперь он в одночасье может избавиться от двух ненавистных людей, демоницы Македы и военачальника Мариадона, главных соперников первосвященника за влияния на разум властителя. Понимая, что сейчас самое время еще раз поддержать государя, показав свою безграничную преданность, он с радостью в душе сказал:

— Мой великий господин, ваши верные священники, ваша доблестная армия и народ поддержат любое ваше решение. Вы всегда можете на нас положиться.

Царь поблагодарил Садока и, сказав, что ему нужно побыть одному, вновь погрузился в размышления о Македе и военачальнике. Он понимал, что не хочет потерять ни царицу, ни Мариадона, поскольку она полностью овладела его сердцем, а Мариадон был непобедимым военачальником его войска и хранителем тайного слова. Но безопасность Мариадона в этот день беспокоила Салтана гораздо меньше жизни Македы, прекраснейшей из женщин, по которой он продолжать сильно скучать и с нетерпением ждать новой встречи. Его чувства настолько сильны, что он был готов простить ей все обидные слова и оскорбления, сказанные в лесу. Только бы она осталась ему верна и не вступила по рекомендации Юд-Юда в отношения с Мариадоном. Мысли о том, что они вместе, померкли перед тем, что они остались в лесу в окружении стаи волков. Даже если они и выжили в той схватки, ночь пережить в лесу им будет совсем не легко. Тем более что Мариадон серьезно ранен. Повелитель понимал, что не сможет сегодняшней ночью сомкнуть глаз, пока все не выяснит, и приказал стражнику срочно позвать к нему Ванею.

Глава 14. Мариадон и Македа в лесу

Как только волки отступили, Македа и раненый Мариадон с Юд-Юдом на правом плече отправились в сторону пещеры. Дождь быстро прекратился, и солнце, снова показавшееся на горизонте, ярко засияло. Отойдя в более безопасное место, Македа, бережно сорвав листья лечебного растения, начала обрабатывать продолжавшую кровоточить рану спасителя. Немного передохнув, они снова отправились в путь, чтобы до наступления темноты добраться до намеченного места. Передвигались они не столь быстро, как рассчитывал Мариадон, поскольку царице требовались частые остановки из-за болей в ногах. С наступлением сумерек она уже совсем не могла ступить и шагу. Попросив Мариадона продолжить путь в пещеру, а ее оставить здесь, поскольку стражники уже спешат на помощь, Македа присела на пень некогда большого дерева. Растирая сквозь длинное платье уставшие ноги, она решила передохнуть, сказав, что больше не в силах передвигаться. Мариадон, никогда не бросавший даже тяжелораненых солдат на поле боя, заявил, что ни за что не бросит царицу одну, тем более в лесу, и попросил забраться ему на спину. Горы, к коим стремился Мариадон, виднелись все отчетливей, но путь к ним все еще не близок. Македа, отметив непреклонность военачальника, прислушалась к его словам.

— Спасибо вам за все, — сказала она раненому военачальнику, несшему ее на спине. — Вы уже в третий раз спасаете мне жизнь, первый раз по дороге в Урушалем, а сегодня спасли от тигра и волков.

— Позвольте с вами не согласиться по поводу количества, — чуть слышно произнес Мариадон.

— Именно три раза, насколько мне известно. Или я пропустила что-то еще? — с улыбкой произнесла царица.

— По поводу случая с волками, еще не понятно, кто кого спас. Мы находились в шаге от гибели, а тут вдруг разразилась страшная гроза и засверкали молнии среди ясного неба. Вы и впрямь колдунья,