Золотая планета. Тетралогия (СИ) - Кусков Сергей - Страница 267

Сеньора уверенно прошлась вдоль стеллажей и указала на отсек, в котором висело около трех десятков одинаковых черно-синих доспехов с эмблемой департамента безопасности на шевронах и золотым орлом на груди.

– Выбирай любой. Тот сдашь назад. Отведи его потом к «полосам смерти» – последняя фраза предназначалась сопровождающей нас сеньоре. Та молча кивнула. Сама же сеньора Гарсия быстрым шагом двинулась назад, не говоря мне больше ни слова.

Я повернулся к ближайшему доспеху и провел по нему рукой. Клево!!!

* * *

– Мишель, ты понимаешь, что есть такое слово, «некогда»?

Мишель понимала. Но твердо стояла на своем. «Ты должна там присутствовать». «Обязана». «Ты – один из самых влиятельных офицеров, глава наказующих, это твоя обязанность – присутствовать при эпохальных событиях»…

Она была согласна с этим – да, принятие первого мальчика в качестве эксперимента – событие эпохальное, знаковое. Но ей, действительно, было некогда. Она прилетела всего несколько часов назад, еще не пришла в себя после невесомости и посадочных перегрузок. А дела не ждут. Лея снимет голову за простой. Как бы Елена не относилась к этому проекту, она признавала, что он гениален, а саботировать гениальное у нее не поднималась рука.

В общем, дел было невпроворот, и она с удовольствием пропустила бы вступительное испытание этого мальчишки. На него можно посмотреть и позже, в записи, а заодно пообщаться с самим мальчишкой, поставить его на место, чтоб не возгордился. Но Мишель вцепилась, как клещ, и она не смогла от нее отлипнуть. К тому же, аргументы эта белобрысая бестия подбирала верные, с упованием на обязанности, на долг, а этого дрессированная лучшей подругой-трудоголичкой Елена перенести не могла.

– Хорошо, пошли. Заодно расскажешь, что ты тут устроила. Стрельба, взрывы, бандиты, разборки… До нас дошли слухи, но заниматься ими было некогда – скоро, действительно, будет война…

Мишель кивнула, и принялась обстоятельно описывать произошедшее, не называя имен, делая упор на действиях, на которые они ради этого мальчишки пошли.

…Что Мишель – дура – Елена знала всегда. Доверить тестовые вступительные испытания человеку, открыто выразившему неприязнь к пареньку и к итогам этих тестов? Это надо быть Мутантом! Ласточка вообще берет на себя слишком много; если б у них было больше толковых людей – сидеть бы ей дома, в народном хозяйстве, кормить мужа и растить детей.

Но не о том она. Вторая на ее взгляд глупость – доверить Ласточке же поиск решения по его возвращению, а затем и реализацию этого решения. Не просто глупость – тупость! Размах же процесса ее поразил – таких масштабных операций она не помнила со времен ареста Сирены. Не занимался подобным корпус, уже много лет, и неизвестно, как отреагирует на такое Лея. Она боится корпуса, хотя не хочет в этом признаваться, но и поделать без него ничего не может. Ей нужны свои люди во главе, а значит, Мишель останется на своем посту. Офицеры же получат с ее стороны сигнал – былые времена не ушли в прошлое, все можно возродить. Это скользкий момент, над ним придется не один день ломать голову, и пока вникать в него у Елены не было желания.

– Ты не сказала, что это за паренек и чем он так важен, – перебила она подругу, когда та увлеклась описаниями слишком сильно. – Ну и что, что мод? Какими такими особенными способностями обладает?

Мишель лишь загадочно улыбнулась.

– Сейчас сама увидишь. Кстати, а вот и он – кивнула она ей за спину. Елена обернулась.

Глава 9. Ангел Хранитель

Март 2411 г., Венера, Дельта, Сьерра дель Мьедо, лагерь службы вербовки корпуса

Она сразу выделила эту девочку из толпы, у нее были очень красивые волосы. У других, наверное, не хуже, но взгляд почему-то приковала именно она – было в ней что-то странное, непохожее на других. Манера поведения?

Да, манера. Она была не похожа на других тем, как вела себя. Многие здесь хорохорились, строили из себя крутых, сильных, продвинутых, пытались кого-то построить или задавить, задавливая этим лишь собственный страх; многие сидели тихо в сторонке, дрожа и крепясь, не обращая на выскочек внимания; кто-то искал союзников, сплачиваясь друг с другом против более сильного, опять-таки, пытаясь активно или пассивно, но задавить обуявшее всех и каждого чувство тревоги… А она не делала ничего. Она просто была здесь.

– А ночью они пришли, обе. Воспетка свалила, у нее хахаль был на третьем этаже, охранник, они всегда ближе к полночи трахаться под лестницу бегали. И эти курвы…

Это разглагольствовала рядом одна из выскочек, уже третий раз рассказывая, как справилась с двумя «доброжелательницами» старше себя на два года, пришедшими наказать ее за дерзость. Вокруг, естественно, столпились «кукушки», и куковали, разинув рты. Эта стерва уже стала авторитетом для них, ничего для этого не сделав, просто потому, что ее страх перед будущим не парализовывал, а наоборот, распирал на действие.

Большинство «кукушек» отсеется сразу, в первый месяц. Инструкторы из службы вербовки перед отправлением сюда провели обстоятельную беседу с каждой из кандидаток, и намекнули, как правильно себя вести, чтобы не вылететь. Именно намекнули, тонко, с заделом: тупая не поймет и отсеется, умная останется. Такой скрытый тест…

Елена не тупая, поняла. Закон выживания здесь прост: корпус – это семья. И вести себя надо так, будто ты в семье, а не полубандитском курятнике для сирот и беспризорников, где тебя могут накрыть ночью подушкой, скрутить и бить, пока не потеряешь сознание. Здесь нет врагов, здесь не каждый сам за себя, как там, и выжить можно только вместе. Помогая друг другу, а не сбившись в волчью стаю с наглой хамкой в роли лидера, где члены стаи готовы задрать своего, если он слабый. Просто «кукушки» этого не поняли, но так и задумано. И поэтому она не с ними.

Наконец, она решилась. Подошла к странной девчонке, почти равнодушно блымающей большими черными ресницами на происходящее, и дружелюбно улыбнулась:

– Привет!

– Привет… – неуверенно ответила девочка.

…Но если она хочет выжить и не вылететь, ей нужно держаться кого-то. Вместе проходить сквозь опасности легче и спокойнее, а опасностей их ожидает фигова туча. Из присутствующих в ангаре отсеется девять десятых соискательниц, если не больше. Возможность доверить прикрыть кому-то свою спину, и знать, что этот человек не подведет – роскошь. И эту роскошь не получить сидя и кукуя в одиночестве, не сколачивая свою компанию, как эта хамка, и не прибиваясь ни к одной существующей. Почему бы не попробовать с этой девочкой? Вдвоем ведь легче?

Подойдя, Елена поняла, что оказалась не права насчет нее, и не права кардинально. Девочка боялась. Страх не просто скрутил ее, ее в прямом смысле трусило! Но понятно это было только отсюда – издалека девчонка цвела и пахла, идеально скрывая свои чувства. Умеют же люди!

– Не бойся, все будет хорошо! – Она попыталась ободрить ее, но потерпела фиаско: девочка смешно наморщила носик и гордо вскинулась:

– А я не боюсь!

Было в ее жесте нечто неправильное, так не должно быть.

Что именно – Елена поняла спустя несколько долгих мгновений: девчонка боялась не сдохнуть в этом долбанном корпусе, и не возвращения в родной приютский беспредел. Она боялась показать страх. Именно так –

показать страх.

Проявление слабости для нее было важнее, чем смерть, и это выбивало привычную к логике жизни Елену из колеи.