Золотая планета. Тетралогия (СИ) - Кусков Сергей - Страница 154

Стоящая справа от нее напарница, пошла на выручку. Атака, мой присест и контратака в ответ. Она отступила, но я кинулся не на нее, как делал последние несколько минут белого танца; я кинулся в сторону – догонять ошеломленную черненькую.

Та встретила, оклемалась быстро, и была скорее удивлена, чем обескуражена, но теперь с нею сражался не Хуан Шимановский, мальчик-латинос со странной фамилией, неумный и выпендристый юноша; сейчас против нее стоял дракон, свирепый злой и не чувствующий боли.

Она защищалась, действовала на немыслимой скорости. Удар в лицо – я пошатнулся. Сильный удар! Но дракона он не остановит. Только смерть, полная физическая смерть – единственное оружие против него сейчас.

И снова она пропустила. Дракон издал утробный рев, кидаясь добивать поверженную жертву…

…Но на его пути встала знакомая белая фигура, отбившая атаку.

Дракон почувствовал в ней, в этой каменно спокойной белой фигуре угрозу куда большую, чем от всех пятерых черных вместе взятых. Потому, что черные выражали эмоции – злость, азарт и даже страх, белая же была абсолютно равнодушна. Ей было плевать на свирепого-свирепого дракона, будто его не существовало. И это спровоцировало того на атаку, как быка провоцирует красная тряпка. Смять, сокрушить, уничтожить! Пока всемогущ, никто, ни одна белая сволочь не может противостоять ему, непобедимому!..

…Норма нанесла всего несколько ударов. Но очень сильных. Последнее, что я помнил, впадая в беспамятство, это ее удовлетворенное лицо.

Затем мне было плохо, очень плохо. Так бывает всегда после приступа, но этот приступ превзошел все остальные вместе взятые. Тело дергалось в спазмах судороги, изо рта текла противная слюна пополам с кровью от разбитой губы. Тело изнутри пронзали сотни тысяч игл; некие неведомые силы безбожно крутили его, будто выжимали белье, выполосканное в тазу. Это было… Очень больно!

Я орал во весь голос. Они навалились на меня, все пятеро, со всех сторон, фиксируя, прижимая к земле руки и ноги, не давая мне биться в припадке. В руках Нормы промелькнула белая металлическая сумочка с красным крестом, затем я почувствовал укол…

…И, провалился в благословенную тишину.

* * *

– …более двухсот лет назад. Что-то они не учли, что-то не доделали, вот и получилось то, что есть. А мы все этим пользуемся и ходим по проложенной ими дорожке, спотыкаемся об их камни. Это еще хорошая реакция, бывает гораздо хуже. Гиперактивность, вспыльчивость без тормозов, шиза… Много чего бывает, я в зондер-команде кого только не повидала!

Затем послышались еще голоса, наперебой что-то спрашивающие, ответы на них, и как итог разговора, реплика:

– Евгеника до добра не доведет, девочки. Люди уже двести лет говорят об этом, но не слышат сами себя. Зато теперь мы можем вживую увидеть действие их экспериментов, через поколения, во всей красе. Такие дела, девчонки!

Грустный смешок. Другой голос:

– И что, неужели за все это время нельзя было все исправить? Чтобы их не было? Таких побочных реакций?

– Девочки, во-первых, исправлять что-то дорого. Не у каждого найдутся средства, чтобы подправить генотип у потомства, это слишком дорогостоящая операция, а моды среди нас, сами понимаете, не входят в число богатейших людей. Продукты экспериментов, не для того их создавали, чтобы они жили в богатстве и достатке. Но это первый аспект, а есть еще главный. На что исправлять?

Молчание.

– Понимаете, в жизни все сбалансировано, все, что нас окружает и чего мы касаемся. Есть жизнь, есть смерть, есть красота, есть религия… Наука, знания, физическое развитие, любовь… Всё это находится в движении: чего-то человек захватывает больше, чего-то меньше, но любой фактор не перешагивает черту, когда его становится слишком много, и когда слишком мало.

То же самое с человеческим телом. Это огромный мир, девчонки! И в нем тысячи, миллионы своих факторов, которые определяют, как развивается этот мир. Они также не постоянны, также в движении, у каждого человека свой индивидуальный набор. Кто-то ловкий, кто-то сильный, кто-то умный, кто-то вяжет крючком…

Но если ты сильный – вряд ли ты станешь ловким. Если в уме умножаешь трехзначные числа, или разбираешься в нейрохирургии, вряд ли станешь хорошим шахтером или монтажником куполов. И наоборот. Понимаете меня?

Пауза.

– Но если вдруг захочешь взять и усилить одну какую-то способность, и усилить просто так, не компенсируя ничем взамен… Ничего не получится. Создашь умного – он будет слабым. Сильного – он будет тугодумом. А если и сильным и умным, значит, он будет блевать кровью по пятницам, потому, что нельзя быть сильным и умным просто так.

И Хуанито еще повезло, что он всего лишь слетает с катушек в припадке ярости. Я же говорю, мы таких зачищали… Не дайте Древние!

– И все-таки, неужели за двести лет ученые так и не нашли способа исправить эти генетические ошибки? – не унимался голос.

– Лив, я тебе только что объяснила…

– Это твоя логика, общечеловеческая. Собственное мнение, основанное на философии. А есть наука, современная наука. И она чего только не может!

Смех.

– Если бы могла, Лив, он бы здесь сейчас не валялся. Всему есть цена, всему плата. У модов она вот такая. И чем больше их создатели вмешивались в природу, тем большие проблемы у каждого из них. Природу не обманешь, девочки, какими бы технологиями ученые ни обладали. Древние установили равновесие, и хоть в лепешку расшибись, иначе не получится. А если это мои теоретические домыслы – опровергни их, Оливия! Фактами! Когда у них что получалось?

Вновь молчание.

Я воспользовался моментом и попробовал пошевелиться. Застонал.

– О, очнулся! Помогайте.

Меня перевернули. Затем Норма меня долго осматривала, ощупывала. Проверила пульс, давление, затем повелительным жестом кивнула девчонкам:

– Всё, он в порядке, можете идти. Дальше справлюсь, спасибо.

Пятерка моих бывших противниц, выражая неохоту, впрочем, полностью игнорируемую, поднялась, и кидая недовольные взгляды, ретировалась.

– Ты специально это устроила, да? – спросил я, когда они ушли, привстав на локте. Она кивнула. – Зачем?

– Надо было проверить то, что написано в твоем личном деле. Насчет генетически обусловленных приступов немотивированной ярости. Кстати, они не правы, ярость очень даже мотивирована.

Норма довольно оскалилась. Я открыл рот от изумления:

– Это есть в моем досье?

– Да. В том, что передал сюда департамент. Там много про тебя интересного.

Я подобрался, чувствуя, что боль из мышц уходит.

– Что же именно? – Голова еще не отошла от бессознательного, и потому информация о моем досье воспринималась как бы со стороны, без должного акцента. Норма пожала плечами.

– Да в общем, захватывающего дух мало. В основном обычная статистика. Только вот это и заслуживает отдельного внимания. Результаты тестов, психологические, физические, выводы, комментарии…