Новые приключения Шерлока Холмса (сборник) - Эшли Майк - Страница 79

Пища была превосходной, хотя и не такой сытной, к какой я привык в Англии. Вино лилось рекой, и после долгих часов волнений я наконец немного расслабился. Полдюжины лучших людей Жирака, одетых как светские франты, были рассеяны по залу. Еще три инспектора помогали официантам.

Только мы приступили к дичи (это была жареная куропатка), как к нам подошел один из подчиненных Жирака. Склонившись над столом, он приглушенным голосом сообщил о чем-то инспектору. Жирак недовольно наморщился.

– Пожалуйста, извините меня, доктор Ватсон, я покину вас ненадолго, – сказал он, встав из-за стола. – Перед входом в клуб произошел небольшой инцидент. Какая-то драка. Похоже, хулиганы напали на кучера президентского экипажа. Я вернусь через мгновение. И прошу вас, уделите повышенное внимание нашим… клиентам.

Я кивнул, не видя поводов для беспокойства в замкнутом пространстве обеденного зала, где президент был под защитой как минимум десяти переодетых офицеров полиции. Однако меня волновало, куда подевался Холмс.

С ухода Жирака прошло не более минуты, когда во внутреннем дворике клуба вдруг раздались громкие выстрелы. Люди Жирака немедленно вскочили со своих мест и окружили президента и его гостя. Другие посетители клуба, видя этот переполох и не понимая, в чем дело, подняли страшный крик. На несколько секунд воцарился хаос.

– Быстрее, – приказал один из офицеров, перекрыв командным голосом общий гвалт, – охраняйте вход. Никого не пускать, кроме инспектора Жирака. Я выведу президента через кухню в безопасное место.

– Сожалею, сэр, но я вынужден сообщить вам, что это невозможно, – произнес вдруг скрипач из квартета, отделяясь от своих коллег и хватая полицейского за правую руку.

Разгневанный офицер попытался высвободиться, но музыкант не отпускал его.

– Какого дьявола вы себе позволяете? Я сотрудник Сюрте. Кто дал вам право тут распоряжаться? – сердито, пронзительным голосом закричал офицер.

– Я Шерлок Холмс, – сказал скрипач. – А вы, сэр, несмотря на ваши уверения в обратном, – не полицейский. Полагаю, что я имею удовольствие держать за руку самого месье Юрэ, печально известного Убийцу-бульвардье.

3

– Вы с ума сошли, – заявил офицер, пытаясь вырваться из рук Холмса. – Своими безумными обвинениями вы ставите под угрозу жизнь президента.

Инспектор Жирак, вернувшийся в обеденный зал, уставился на офицера, как будто силясь определить, кто он, затем в недоумении отрицательно покачал головой:

– Вы похожи на Эдварда Роне, но…

Офицер рассмеялся. Это был высокий красивый мужчина с мягкими карими глазами, ровными бровями и тонким ртом. Из-под его форменной фуражки выглядывали мягкие белокурые локоны.

– Я и естьЭдвард Роне. Я состою у вас на службе, сэр, большую часть своей жизни, как и мой отец до меня.

Холмс снял парик из темных длинных вьющихся волос.

– В этой комнате вы не единственный мастер перевоплощений, – сказал он с легкой улыбкой. – Смиритесь с судьбой, Юрэ. Вы раскрыты.

Мой друг взглянул на инспектора.

– Уличные хулиганы там больших бед не натворили?

– Пустяки, – отозвался Жирак, пожав плечами. – Просто пошумели немного.

– Как я и думал, – сказал Холмс. – Фабричное хулиганье не угрожает безопасности месье Казимира-Перье. Этим ребятам только и нужно, что побуянить для веселья. Небольшая, но важная часть плана Юрэ.

Инспектор Жирак неотрывно смотрел на лжеофицера.

– Прекрасный грим, но не без изъяна. У Роне небольшой шрам под левым глазом. А у вас, сэр, этого шрама нет.

Жирак подал знак своим людям.

– Проводите президента и посла в их экипаж. Они опаздывают в посольство. Будьте начеку, хотя я предполагаю, что больше бояться нечего.

Жирак снова пристально посмотрел на Юрэ.

– Уведите его в тюрьму. Заприте в одиночную камеру и хорошо охраняйте. Я долго ждал встречи с месье Юрэ. Нам надо многое обсудить. Уверен, что наши разговоры будут весьма интересными. Но прежде я хочу лично сообщить в газеты, что он больше не сможет писать туда письма.

– Хвастайтесь сколько угодно, – огрызнулся Юрэ, когда полицейские его уводили. – Это не важно. У вас нет улик, нет доказательств. У меня влиятельные друзья. Мне никогда не придется отвечать перед судом.

Глядя, как офицеры выводят Юрэ из клуба, Холмс был мрачен.

– Он очень опасный человек, Жирак. Причем для многих.

– Я прослежу, чтобы его охраняли денно и нощно, мистер Холмс, – заверил инспектор. Обеденный зал опустел, остались только мы втроем. – Не сомневаюсь, что президент захочет поблагодарить вас лично за то, что вы спасли ему жизнь, – добавил Жирак. – Пример блестяще проведенного расследования.

Холмс махнул рукой, как бы отказываясь принять комплимент.

– Элементарно, Жирак. Письма Юрэ в газеты немедленно возбудили мои подозрения. Ни один настоящий профессиональный преступник не станет беспричинно хвастаться своими злодеяниями. Лучше держать их в тайне. Поскольку Юрэ не забыл написать ни про одно убийство, я предположил, что его бравада имела какую-то цель. Во всех письмах Юрэ неизменно упоминался бокал шампанского, осушаемый за упокой души убиенного. Соответственно, я сделал вывод, что Юрэ пытался убедить всех в своей принадлежности к высшему свету.

– Газеты прозвали его Убийцей-бульвардье, Холмс, – сказал я. – Значит, он добился своего.

– Именно так, Ватсон. А какой представитель высшего света когда-либо унизит себя общением с простолюдинами? Уж определенно не бульвардье.

– И поэтому наш убийца совершал свои преступления под маской простых работников? – спросил Жирак.

– Именно, – подтвердил Холмс. – Наряду с бокалом шампанского он всегда упоминал в своих письмах кусок пирога со смородиной. Богатые не едят пирогов, инспектор. Это блюдо для бедных.

– Но, Холмс, – возразил я, – если Юрэ старался изобразить из себя бульвардье, зачем ему было так себя выдавать?

Холмс полез в футляр для скрипки за трубкой.

– Вы сами подсказали мне ответ, Ватсон, когда заметили, что Юрэ убивал для того, чтобы доказать свое умственное превосходство над теми, кто во всем прочем ему ровня. И я тогда сказал, что подобное тщеславие погубит его. У некоторых из нас нет необходимости играть в такие игры. Юрэ просто был недостаточно умен.

– Мерзавец! – воскликнул Жирак. – Решить, что он может совершить злостное преступление, выдав себя за одного из моих людей…

– Негодяй, как описал его доктор Ватсон, – сказал Холмс, – но, тем не менее, смекалистый. Кому совершить преступление легче, чем убийце, переодетому офицером полиции? Перед полицейскими открываются все двери, они выше подозрений. И для большинства они все на одно лицо.

– Убийца, переодевшийся сотрудником полиции, – произнес я в крайнем удивлении. – Какая дерзость!

– Но почему именно сегодня вечером? – спросил Жирак.

– Поскольку никто не знал, когда президент вернется в Париж, Юрэ был вынужден нанести удар раньше, чем Казимир-Перье уедет. Не сомневаюсь, что его заказчики, кем бы они ни были, требовали немедленных результатов. Таким образом, ему пришлось выбирать между оперой и клубом. Толпы народа в опере, как я подозреваю, лишили бы его возможности подобраться к президенту. Кроме того, полиция, считающая его человеком света, совершенно естественно предположила бы, что он предпочтет действовать именно в такой обстановке. Такое предположение, конечно, было бы ошибочным. Успех Юрэ зиждился на обмане и изменении внешности. В стенах частного клуба его шансы преуспеть были намного выше. Я устроил ловушку, используя президента в качестве приманки, и Юрэ попался в расставленные мной сети. Его план был прост и эффективен. Нападение хулиганов на президентский экипаж и драка с кучером заставили бы вас, Жирак, покинуть обеденный зал, а нанятые Юрэ головорезы в это время начали бы стрелять в воздух, создавая волнение внутри клуба. В общем хаосе и панике Юрэ выходит из кухни в полицейской форме. Командным голосом приказывает вашим людям охранять дверь – от угрозы, которой не существует, – а сам выводит президента в “безопасное место” и по дороге наносит ему смертельный удар, после чего, как всегда, удаляется, мысленно сочиняя письмо в газеты.