Гаремные страсти (Укрощение Шарлотты) - Миллер Линда Лаел - Страница 32

Ахмед действительно оказался в покоях Халифа, и на софе у него лежала женщина. Он сел, испуганно мигая при виде Патрика с Рашидом, внесших в комнату Халифа.

Пока евнух осторожно устраивал на одной из кушеток настоящего султана, Патрик обнажил кинжал, окровавленный еще во время предыдущей схватки в зале, у дверей гарема, и приблизился к центральному ложу. Ахмед, заметно струсив, с наглым видом заявил Патрику:

— Это тебя не касается! Ты не имеешь права вмешиваться!

В ответ Патрик прижал к его горлу сталь клинка.

— Ошибаешься! Я вмешаюсь, и еще как! Ведь если бы твой брат не попросил меня оставить тебя для него самого, я бы сию минуту настрогал тебя на тонкие ломтики.

Ахмед покосился на сводного брата, без чувств лежавшего на кушетке, и его бронзовая кожа от страха приобрела серый оттенок.

— Ты станешь убийцей, если перережешь мне глотку! — пропищал он.

— Я знаю, — со страшной улыбкой отвечал Патрик.

Уже через час Ахмед со своими приспешниками, оставшимися в живых, был заперт в том же самом каземате, где до этого держали Халифе.

Просидев какое-то время в замкнутом пространстве, Шарлотта задремала, а когда проснулась, обида в жажда деятельности закипели в ней с новой силой. Ее руки и ноги затекли от туго затянутых веревок, к тому же очень хотелось пить.

Когда дверь в туалет распахнулась, она зажмурилась от яркого света. На мгновение ей показалось, что Патрик и все его люди, включая Рашида, погибли в жестокой схватке — ведь она увидела перед собой лицо Алев.

— Так вот ты где! — Она сияла и старалась вытащить изо рта у Шарлотты платок. — Рашид мне сказал, что ты в отхожем месте, но не успел сказать, в каком именно, а ведь в этой части дворца их не менее двадцати…

— Ты видела капитана Треваррена. — перебила ее Шарлотта: как она ни гневалась на него, но буквально задыхалась от страха, что он мот погибнуть этой ночью.

Алев улыбнулась, но улыбка лишь подчеркнула горе в глубине ее глаз.

— Он сейчас с Халифом. Этот англичанин, Кохран, врачует раны султана. — Она подхватила Шарлотту и помогла ей встать на ноги.

Шарлотта удивилась, как трясутся у нее колени.

— А что Ахмед? Ему удалось скрыться?

Алев встряхнула головой и обхватила одной рукой Шарлотту, чтобы та не упала.

— Ахмед со своими людьми сейчас в тюрьме, там, где им и положено быть по заслугам.

Ужасная мысль пронзила Шарлотту, так что она окаменела, подобно мраморным плитам у нее под ногами.

— А принцы… — начала она, но не нашла в себе силы продолжить.

Спутница обняла ее и улыбнулась, но уже не так мрачно, как прежде.

— О, они все живы и здоровы, благослови Аллах султан-валид. — Алев тут же снова погрустнела. Погибла только она, матушка Халифа. Ахмед пытал ее на глазах у всех нас, но она так и не сказала, где спрятала принцев.

Шарлотта устыдилась при мысли о том, как ей не нравилась когда-то старая женщина. Сейчас ее восхищала стойкость матери султана, и глаза ее повлажнели от слез, когда она представила себе, что должен испытывать человек, которого наставляют стоять и беспомощно смотреть, как перед ним пытают и убивают другого человека.

— Ты столько перенесла, Алев, — с сочувствием скачала она. — Как тебе это удалось?

— Халиф остался жив, и мои драгоценные сыновья — тоже. Мне лучше побольше радоваться тому, что осталось мне в жизни хорошего, и поскорее забыть о причиненном горе.

Алев привела Шарлотту в гарем, который так и жужжал от утренних событий и от известия о том, что Халиф выжил.

Шарлотта скинула свое испачканное платье, погрузилась в огромную ароматную ванну, где вода подогревалась стоявшими на полу жаровнями, и с наслаждением расслабила нывшие от усталости мускулы.

Окружающие засыпали ее вопросами, которые Алев терпеливо переводила. Шарлотте пришлось дать самый полный отчет о своем путешествии по морю до Рида и о том, как они пересекли пустыню. О том, что произошло нынешним утром, она рассказала все, что смогла, а если и присочинила, то лишь самую малость.

Подогретые полотенца и чистое платье уже ждали ее, когда она вылезла из ванны, и Шарлотта с удовольствием переоделась. Пока она поглощала обильный завтрак из фруктов, шербета, кофе и сыра. Алев старательно расчесывала ее спутанные волосы.

— Куда ты собираешься теперь? — со скрытым волнением спросила она.

— Я полагаю, назад в Испанию, — доверительно отвечала Шарлотта. Хотя она по-прежнему сомневалась в чувствах Патрика по отношению к ней, но была вполне уверена в его заботе о «Чародейке». — Ты ведь знаешь, что на нас напали пираты и корабль пострадал. Ему нужен ремонт.

Алев повторяла ее отпет по-арабски звеневшим 6т возбуждения голосом, и вот уже Шарлотту заставляя рассказывать новую историю — как пираты пошли на абордаж «Чародейки» и что за этим последовало. Когда она кончила отвечать на вопросы, то почувствовала, что устала так же, как если бы пережила все сражение заново. Она зевнула, и Алев бережно отвела ее на одну из кушеток. Шарлотта тут же забылась сном. Через какое-то время ее разбудил Рашид.

— Капитан Треваррен зовет тебя, — сообщил он. Тон его был таким торжественным, словно он возвещал второе пришествие Христа.

Шарлотта потянулась и села в постели.

— Он зовет? — томно спросила она, — Ну что ж, мне не пристало заставлять господина дожидаться.

Рашид подозрительно оглядел ее, прищурив глаза, но ничего не сказал о ее распущенности, а лишь молча повел из гарема через бесконечные переходы и залы, пока не остановился у дверей в покои Халифа. Он слегка поклонился, развернулся и ушел.

Шарлотта не сразу открыла дверь, несколько минут борясь со своим гневом. У нее накопилось немало претензий к Патрику Треваррену, и начать она намеревалась с того факта, что он связал ее и запер в отхожем месте. Передернув плечами и повыше подняв голову, она шагнула за порог.

Халиф лежал на софе, обложенный подушками и одеялами, укрывавшими нижнюю часть туловища. Его обнаженный торс носил следы кнута и ожогов, а каждый палец Кохран перевязал и уложил в лубки по отдельности. Под закрытыми глазами султана лежали глубокие тени, и даже с этого конца комнаты Шарлотта видела, как тяжело дается ему каждый вдох.

Патрик стоял в нише одного из окон, повернувшись к Шарлотте спиной. Плечи его, как всегда, прямые, словно окаменели под изодранной, залитой кровью рубашкой.

Перед лицом видимых страданий Халифа и старательно скрываемых — Патрика, Шарлотта мгновенно забыла о собственных бедах. Взволнованная, она подошла сначала к Патрику, стараясь заглянуть ему в глаза. Выражение его лица было непроницаемым и мрачным.

— Ты ранен? — спросила она. Он вздрогнул, как от прикосновения. Оказалось, капитан до сих пор не заметил, что она вошла в комнату. Его лицо покрывали ссадины, а в волосах и на рубашке запеклась кровь.

— Я потерял двоих. Одному из них было всего девятнадцать лет.

Шарлотта прижалась лбом к его плечу и обняла его.

— Мне очень жаль, Патрик. — Она тихо постояла несколько минут, как бы стараясь перелить часть его отчаяния в себя — разделенное горе переносится легче. — А что Халиф? Он выживет? — наконец решилась она спросить.

Патрик обернулся и взглянул на друга.

— Да, думаю, выживет. Бог мой, Шарлотта, если бы ты знала, что этот выродок с ним сотворил…

Шарлотта уже могла сделать об этом свои выводы, увидев следы ожогов и лубки на пальцах Халифа, но она позволила Патрику выговориться до конца, ведь сжигавшая его ярость требовала выхода и могла даже довести до безумия, не поделись он с кем-нибудь сию же минуту. Она лишь беззвучно рыдала, слушая его ужасный рассказ.

— Тебе необходимо отдохнуть. — Она погладила его по щеке. — Ты совсем вымогался.

Взгляд его скользнул по беспомощной фигуре Халифа.

— Кто-то должен дежурить возле него. Кохран подежурит, — мягко возразила Шарлотта, тихонько беря его за руку и подводя к ближайшей кушетке. — И я тоже буду здесь. — Она начала расстегивать его рваную рубашку. — Если ты зачем-то понадобишься Халифу, я тебя сразу же разбужу.