Каролина и разбойник - Миллер Линда Лаел - Страница 29

— Я уже расстелил там одеяло, — сказал он.

Он подвернул фитиль лампы, и амбар погрузился в кромешную тьму. Только слабые лучи лунного света пробивались сквозь щели в стене.

— Только после вас, миссис Хэйес, — добавил он, слегка шлепнув Каролину по заду.

У Каролины не было выбора. Она полезла по лестнице, негодуя в душе. На верху сеновала она легко обнаружила одеяло, поскольку через оконце в крыше амбара светила луна. Каролина стала готовиться ко сну.

— Ты приготовила отличный ужин, — сказал Гатри, усевшись на перевернутое вверх дном ведро, чтобы стащить сапоги. — Тот красавчик, грабящий дилижансы я беззаботно нажимающий на курок револьвера, не достоин такой женщины, как ты.

Каролина не собиралась сообщать Гатри, что она решала не выходить замуж за Ситона. Ей вовсе не хотелось объяснять причину своего решения.

— Он вряд ли захочет такую женщину, как я, — отозвалась она.

— Захочет, если хоть что-то соображает, — отозвался Гатри, поднимаясь. — Дикие кошки редки, потому и ценны.

Каролина отодвинулась на самый край посмели а молила Бога, чтобы Гатри не прикасался к ней. Она знала, что не сможет устоять перед его ласками. И все же она не удержалась и спросила:

— А Адабель тоже дикая кошка?

Гатри забрался в постель и устроился поудобнее.

— Я надеюсь на это, учительница, — зевнул он, — я очень надеюсь.

Каролине показалось, что из соломы выскочил какой-то зверек и тут же ушмыгнул. Она невольно придвинулась к Гатри.

— Наверное, мистеру Фиску и его брату тревожно жить здесь одним?

Гатри отчаянно зевнул и вытянулся на постели. Его рука покоилась на бедре Каролины.

— Спи, Дикая Кошка, — сказал он. — Нам выезжать отсюда рано утром.

Каролина провела языком по губам.

— Я буду признательна, если ты не будешь называть меня дикой кошкой.

Он тихонько рассмеялся и придвинул ее к себе.

— Я понимаю, — отозвался он, — но мне нравится, как звучат эти слова. Думаю, я употребляю их правильно.

Каролина закрыла глаза. Она знала, что будет дальше. На заре солома вокруг них заблестит, будто ночью ее превратили в золото.

Гатри приподнялся над ней, смеясь глазами.

Каролина понимала, что он хочет. Знала, что должна отказать ему. Но это было выше ее сил. Она запрокинула голову и до боли закусила нижнюю губу: Гатри торопливо расстегнул ее блузку и припал к ее грудям. Он нежно сосал их до тех пор, пока Каролина не стала издавать тихие стоны. Ее бедра задвигались под ним в нетерпении. Она сама расстегнула юбку и стащила ее вместе с панталонами.

Гатри вошел в нее легко, плавным скользящим движением. Она с готовностью приняла его, высоко вскинув бедра.

Он поддерживал ладонями ягодицы Каролины и со стоном покрывал поцелуями ее шею.

— Помилосердствуй, Дикая Кошка, — прошептал Гатри.

Но не было милосердия в Каролине. Во всяком случае, для Гатри Хэйеса.

ГЛАВА 10

Каролина знала, что как только растает облако блаженства, в котором она нежится, наступит время горьких переживаний. Она, как могла, стремилась отдалить этот момент.

Гатри вернулся с ковшом теплой воды и ее саквояжем. Молча поставив все это перед ней, он вновь спустился по лестнице.

Каролина помылась, насколько это было возможно. Она надела чистое белье, прежние блузку и юбку. «Возврат к цивилизованной жизни, — подумала она рассеянно, — будет большим событием».

К ранчо Каролина подходила тщательно причесанной, свежей и бодрой. Она была готова ехать верхом еще не один день.

Гатри жарил яйца на плите. При появлении Каролины он окинул ее взглядом, не утратившим интимного выражения.

— Садись, Дикая Кошка, завтрак уже готов, — сказал он.

Каролина огляделась и села.

— Где мистер Фиск? — спросила она.

Гатри неопределенно пожал плечами, посыпая молотым перцем яичницу.

— Где-то здесь.

Тембр его голоса пробудил в Каролине нежные чувства, ее тело еще помнило его ласки.

— Так мы едем? — спросила она.

Гатри положил яичницу из двух яиц на поразительно чистую тарелку и поставил ее перед Каролиной. Желтки глядели на нее, как два больших золотых зрачка.

— Да, едем, — произнес он.

Каролина взяла вилку и внимательно осмотрела ее, перед тем как пользоваться.

— А как же индейцы?

Гатри сел рядом со своей тарелкой и вилкой. Она скорее почувствовала, чем увидела его усмешку.

— Я мог бы отдать индейцам тебя и Тоба в обмен на гарантии безопасной поездки в Ларами.

Прежде чем Каролина смогла ответить, в комнату вошел Фиск. Он явно позаботился о своем внешнем виде: его лицо и руки были тщательно вымыты колодезной водой, под полями потрепанного котелка белели аккуратно причесанные седые волосы.

Он бодро поприветствовал гостей и, присев к столу, присоединился к трапезе Гатри и Каролины. Еще не успев проглотить первый кусок, Фиск воскликнул:

— Когда Финн узнает, что ему не удалось отведать ваших клецек, мэм, он будет в отчаянии!

Каролина проронила жеманное «спасибо» и продолжала есть. Еда придает силы. А они ей еще понадобятся в течение дня. К тому же куриные яйца хоть и не были изысканной пищей, имели одно преимущество — они выгодно отличались от вяленой говядины.

— Вам и Финн следовало бы завести жен, — произнес Гатри будничным тоном. В том же тоне он мог бы предложить купить проволоку для куриного загона или занавески для окна.

Фиск рассмеялся кудахтающим смехом.

— Полагаю, одной жены будет достаточно для нас обоих. Один из нас почти прожил свою жизнь.

Каролина поперхнулась, услышав эти слова; Гатри снисходительно похлопал ее по спине.

— С двумя женщинами вдвое больше хлопот, — согласился он рассудительно. Однако Каролина заметила, как в его глазах пляшут озорные искорки.

Каролина окинула Гатри критическим взглядом Ему нужно научиться вести себя прилично. Каролина не завидовала Адабель Роджерс.

Когда завтрак закончился, Каролина принялась мыть посуду, а Гатри отправился в амбар седлать лошадей.

— Мы прекрасно выспались в вашем амбаре, мистер Фиск. — Каролина была тронута гостеприимством старика и решила быть с ним любезной напоследок. — Мы вам так обязаны!

Впервые за время их пребывания на ранчо Фиск снял шляпу, обнажив на макушке лысину, усеянную веснушками.

— Заезжайте на обратном пути, мэм.

В его словах Каролина почувствовала искренность.

Повинуясь порыву, она поцеловала старческую, поросшую седой щетиной щеку Фиска. Тот был явно растроган поступком девушки.

Когда они отъехали на приличное расстояние от ранчо, Гатри, сидя в седле, повернулся и улыбнулся Каролине.

— Ты сделала доброе дело. Старина Фиск наверняка забыл уже, когда в последний раз его целовали.

Каролина была смущена его похвалой, но в то же время выслушала ее не без удовольствия.

— Эти слова Фиска о том, что он готов разделить жену с братом, чуть ли не заставили меня бежать на край света, — призналась она. — Мне кажется, я никогда не слышала ничего подобного.

Гатри ухмыльнулся и достал сигару из кармана рубашки. Он ответил только после того, как закурил и сделал глубокую затяжку.

— Ты смотришь на жизнь слишком серьезно, учительница. Понимаешь, старик вовсе не собирался бросаться на поиски жены.

Каролина не могла не улыбнуться мысли, которая пришла ей в голову. Каковы бы ни были ее угрызения совести после занятий любовью с Гатри, сейчас ее переполняли радость и счастье. Она сделает все возможное, чтобы продлить это состояние.

Ночь они провели на берегу речки. Гатри наловил форели на ужин. В который раз она поклялась себе, что не позволит ему заниматься с ней любовью. Все было напрасно. Он перегнул ее через небольшой валун и плавно вошел в нее сзади. Каролина приняла его в себя, оглашая ночную тишину сладострастным стоном.

К полудню они прибыли в Ларами.

Теперь встреча с Ситоном Флинном, парнем, которого, как казалось Каролине, она когда-то любила, могла произойти в любой момент. При этой мысли в Каролине пробудились угрызения совести. Она оказалась ничуть не лучше своей распутной матери. Через несколько лет, возможно, она привыкнет потреблять крепкие напитки и водить чужих мужчин в какую-нибудь дрянную комнатенку, точно так же, как это делала Кэтлин. Станет ли она бросать своих детей только потому, что какой-то мужчина, удовлетворяющий ее порочные страсти, потребует этого?