Коапп! коапп! коапп! вып. 8 - Константиновский Майлен - Страница 16

Всеобщее замешательство.

Кашалот. Куда же вы? Ничего не понимаю...

Удильщик. А вы обратили внимание, какой был прыжок? Метров двенадцать, не меньше! Мартышка. Но почему она ускакала? Говорила, говорила, и вдруг ни с того ни с сего, оборвав на полуслове...

Коапповцы и родители с недоумением смотрят вслед Кенгуру и поэтому не видят только что вбежавшую на поляну с противоположной стороны Собаку, которая принюхивается к земле. Первой замечает ее Стрекоза.

Стрекоза. Смотрите — Собака! Все оборачиваются.

Человек. Ого, настоящая гончая! Вот и нашлась причина поспешного бегства выступающей — она испугалась гончей. Ведь злейший враг кенгуру — дикая собака динго. Не удивительно, что они ужасно боятся всех собак.

Собака, не отрывая носа от земли, начинает бегать вокруг торчащего на краю поляны пенька.

Удилыцик. Три круга... четыре... семь... десять... Похоже, что гончая состязается по бегу сама с собой! Не сделать ли небольшой репортажик?

Кашалот. Я не понимаю, дорогой Человек, что здесь происходит...

Почему Собака носится по кругу? Вылетела на поляну, ни с кем не поздоровалась... Она случайно... э-э... не бешеная?

Человек (приглядевшись). Успокой!есь, Собака вполне здорова, просто ей сейчас не до нас. Посмотрите-ка внимательно в центр круга — что вы там видите?

Кашалот. Пенек...

Человек. А на пеньке?

Все (в один голос, изумленно). Зайчонок!!

Сова. Ну, чудеса... Будто с неба свалился! Как же он на пенек-то попал?

Мартышка. Пусть сам расскажет. (Кричит.) Зайчонок, иди сюда, не бойся — здесь, в КОАППе, тебя никто не посмеет обидеть!

Гепард (удаляясь). Он не решается, сейчас я сам его приведу.

Стрекоза. А гончей объясните, что ей тут абсолютно нечего делать — идет родительское собрание, и вообще на нашей территории охота запрещена в любое время года.

«Не иначе, зайцы умеют возноситься на небо!» — так, наверное, думают собаки, идущие ко заячьему следу.

Добежав до пенька, Гепард останавливает Собаку и что-то ей втолковывает. Выслушав его с обескураженным видом, гончая понуро уходит. Гепард возвращается, держа за лапку Зайчонка.

Кашалот. Скажи, малыш, как ты попал на пенек?

Зайчонок. Я гулял, а эта Собака ка-ак за мной погонится, а я ка-ак побегу, а она меня из виду потеряла и ка-ак пошла по следу...

Кашалот (в восторге). Молодец! Значит, ты ка-ак... Потом она ка-ак... Ну а дальше?

Человек. А дальше Зайчонок увидел подходящий пенек, обежал вокруг него, так что получилась замкнутая окружность — у зайцев это называется «сделать петлю», верно?

Зайчонок. Ага, я ка-ак сделал петлю, а потом ка-ак прыгнул на пенек и сижу тихо-тихо, а она кругом бегает, по моему следу, носом в землю тычется.

Человек. Зайцы нередко пользуются этим приемом в подобных обстоятельствах, причем прыгают не обязательно на пень — годится любое возвышение. Я был однажды свидетелем случая, когда заяц, сделав петлю, прыгнул на стог сена и замер. Собака, которая преследовала косого, бегала по его следу вокруг стога и, наверное, долго бы еще кружилась, если бы хозяин не отозвал ее. Зайчишка был прекрасно виден, но собака так и не догадалась поднять голову и взглянуть вверх.

Гепард. Естественно, собаки, в отличие от кошек, придерживаются принципа «не верь глазам своим», ибо полагаются в основном на свой непревзойденный нос.

Мартышка. Вот и остаются с носом. Ну и потеха! Зайчонок, а если бы тебе не встретился подходящий пенек или другое возвышение, что бы ты делал?

Зайчонок. Тогда я бы все равно сделал петлю, а потом просто в сторону ка-ак прыгнул бы — это называется «сделать скидку», и сидел бы тихо-тихо.

Кашалот. Поразительно! Тебя этому мама научила? Или папа?

Зайчонок. Не-е, я сам. Да это каждый зайчонок знает, и все мои братья и сестры умеют. А знаете, сколько их у меня? Девять, во сколько! Это в одном только нынешнем году. Двое настовиков — они в марте родились, по насту уже бегали, и семеро нас, летних. В октябре, когда листопад будет, еще прибавятся, не знаю сколько — может, трое, может, четверо или пятеро, их листопадниками будут звать. А мне уже два месяца!

Сова. У-у, да ты совсем взрослый, как я погляжу. Через месяц-то тебя, чай, и от мамы не отличишь.

Удильщик. Кстати, где твоя мама?

Зайчонок. Не знаю. Мы ее три раза видели. Мама нас как родила, сразу покормила молоком, а молоко жирное-жирное, вкусное-вкусное. Потом велела тихо сидеть и никуда не убегать, а сама ка-ак прыгнет в сторону — на целых три метра, чтобы нас по ее следам никто не нашел. Через два дня мама нас разыскала, опять покормила и убежала. Потом еще раз прибегала, а больше мы ее не видели. Один раз нас чужая тетенька-зайчиха покормила.

Стрекоза. Но ты ведь, бедняжка, наверное, был голодненький?

Зайчонок. Не-е, мне хватило — на десятый день мы уже травку ели, а потом кору.

К Зайчонку приблизилась утка Гетеронетта. Торжественно обвела присутствующих взором, преисполненным благородного негодования.

Гетеронетта. Помните ли вы мое выступление?

Все. Конечно, помним!

Гетеронетта (показывая крылом на Зайчонка, с пафосом). Взгляните же на этого несчастного покинутого малыша... Вот живое подтверждение моих слов! Вот поистине чудовищный результат родительской безответственности! Как назвать мать, бросающую свое ни в чем не повинное дитя на произвол судьбы?!

Кашалот (едва удерживаясь от рыданий).. Да, как ее назвать? Лично у меня нет слов...

Удильщик. И не надо, наш благороднейший из председателей, — в данном случае слова бессильны. У меня блестящая идея! (Берет фотоаппарат.) Гетеронетта, станьте вот сюда, а ты, Зайчонок, рядом... вот так. Отличная композиция. Получится снимок потрясающей обличительной силы, он обойдет всю планету и заставит содрогнуться самые черствые сердца: безнадзорное заячье дитя и образцовая утка-мать, любовно склонившаяся над своими утятами. Где ваши утята? Позовите их, пожалуйста.

Гетеронетта. Э-э... видите ли, я... они...

От группы родителей отделилась Кукушка, подошла к Гетеронетте и смерила ее насмешливым взглядом.

Кукушка. «Они, они»... Слушайте ее больше. Да она своих утят и в глаза-то не видела!

Кашалот (возмущенно). Послушайте, Кукушка, вы отдаете себе отчет в том, что говорите! Клеветать здесь, в КОАППе, на эту самоотверженную мать... Неслыханная дерзость!!! У меня опять нет слов...

Кукушка. Ну и хорошо, что нет слов. А то я такого наслушалась, что и повторять стыдно. Сколько уж меня на такие вот родительские собрания вызывали, и каждый раз одно и то же. Сначала кто-нибудь расскажет о пеночках, мухоловках и прочих мелких пташках, о том, как они, бедняжки, напрягая все силы, выкармливают кукушонка, который выкинул из гнезда их собственных птенчиков. Потом все по очереди гневно меня обличают — долго и нудно перечисляют все триста видов птиц, в чьи гнезда кукушки яйца подбрасывают. Покажут мне зеленоватое в крапинку яйцо и грозно спрашивают: «Это чье?» Я отвечаю: «Дрозда». «Нет, говорят, кукушкино это яйцо, под дроздовое подделала». Потом покажут светлое с розовым пятнышком: «А это чье?» «Лесного конька», говорю. «Ничего подобного, это другой кукушки». Потом белое, круглое, как шарик, покажут: «А это?» «Дятла», говорю. Но оказывается, это третьей кукушки. И так до вечера. В конце концов, у меня требуют дать слово, что я исправлюсь. И тут я вывожу своих кукушат, которых сама выходила, выкормила,— вот, мол, смотрите, не все кукушки детей бросают! Ну, они ах да ох, как же так, ошибочка вышла... «Ну, что ж, идите», говорят. И хоть бы раз кто извинился!