Пять рассерженных мужей - Милевская Людмила Ивановна - Страница 34

Впрочем, я, если разозлюсь, порой, бываю и страшней.

Вот в таком немыслимом темпе мы выскочили на Ленинградский проспект, в тот день неперегруженный. Тут уж взрывной итальянский автомобильчик понёсся, как угорелый, по прямой и без всяких выкрутасов. Мой тяжёлый солидный «Мерседес» с трудом за ним поспевал. Передать не могу, как я злилась, «Альфа Ромео» же наглела на глазах, даже издевалась, думаю. Она несколько раз позволила мне приблизиться к себе почти вплотную и тут же волшебным образом вновь ускользала.

Такая погоня мне сразу разонравилась. Водитель явно был опытней. Он ликовал, демонстрируя своё умение, глумился и насмехался, мне же оставалось лишь губы от злости кусать да ругаться теми плохими словами, которыми, порой, дружески делилась со мной Тамарка — творческий человек в площадной брани.

«А что это я время тут попусту трачу? — в конце концов задалась я вопросом. — Лью воду на мельницу этого задаваки. Пусть не радуется, пусть знает, что я, умница и красавица, хотела на него плевать.»

С этой мыслью уже собралась повернуть обратно, но…

Признаться, глазам своим не поверила, когда увидела, как на всем ходу, правым поворотом показывая парковку, «Альфа Ромео» затормозила и подрулила к тротуару, предоставляя мне возможность осуществить свою мечту.

«Не бить же стоячую машину,» — приуныла я и припарковалась рядом.

Уже и выскочить собралась, но тут меня осенило: «А если там гоблины? Бог мой! Дуру меня заманили и…»

Рука сама потянулась к замку зажигания , но…

В этот самый миг из «Альфа Ромео» вышел изысканный, блистательный и сумасшедше элегантный мэн.

«Какой рост! Какая стать! Какой красавец! Не о таком ли мужчине мечтала всю жизнь?» — восхищённо поинтересовалась у себя я, без всякой надежды на ответ — передать не могу своего впечатления, остолбенела, онемела, потеряла дар речи.

Пока я, поражённая, беспомощно глотала ртом воздух, мэн даром времени не терял. Он уверенно подошёл к моему «Мерседесу», открыл дверцу, протянул мне руку и потрясающе красивым голосом сказал:

— Позвольте вам помочь.

Всегда считала себя светской дамой, но тут я (как это ни обидно) ударила в грязь лицом.

— Зачем? — спросила я, с ужасом констатируя, что веду себя как непроходимая дура, как дикий человек, как пещерная неандерталка.

Состояние для меня, умницы и красавицы, мучительное, невыносимое, противоестественное. Конечно же, с таким положением вещей я мириться никак не могла и тут же дала своему глупому поведению очень умное объяснение.

«Женщины любят прикидываться дурочками потому, — решила я, — что глупость усиливает красоту. Мужчина, увидев глупую женщину, автоматически считает её красивой. Умными остаются лишь те женщины, которым абсолютно нечего усиливать. Мне же работы здесь — непочатый край, только усиливай и усиливай!»

С таким объяснением я была на коне. Снова почувствовав себя светской дамой, повторила тот же вопрос, но с совершенно другими ощущениями.

— Зачем? — спросила я, сложнейшая натура, сумевшая в секундный отрезок общения вместить гигантскую мысль, полезную и философскую.

Совершенно очевидно, мужчина похвастаться таким богатством извилин не мог. Он просто стоял с протянутой рукой и примитивно ждал ответа. Уверена, ещё и глупой меня считал, не подозревая о своём скудоумии.

Впрочем, в дальнейшем выяснилось, что я была неправа, он оказался очень умен. Настолько умен, что сумел по достоинству оценить все мои удивительные и неповторимые качества, а ведь это дано лишь избранным. Но не будем забегать вперёд.

— Зачем? — спросила я, и он мне ответил:

— Вероятно у вас есть ко мне вопросы. Ведь не бесцельно же вы гоняетесь за мной.

«Он прав, — подумала я. — Цель должна быть, но о ней уже забыла. Не рассказывать же ему о своём желании влупить бампером „Мерседеса“ по багажнику „Альфа Ромео“. Глупость, конечно, усиливает красоту. но во всем нужна мера. О чем же тогда я должна ему рассказать?»

— Мне показалось, что вы за мной следите, — брякнула я, выходя из машины и сражая его своими прелестями.

Думаю, у бедняги ноги подкосились, когда развернула я перед ним свой бюст. Он отступил и, неумело скрывая под удивлением робость, воскликнул:

— Я за вами слежу? Это вы за мной следите!

— С чего вы взяли? — коварно повела я бедром.

Он нервно сглотнул:

— С тех пор, как мы повстречались, я все время был впереди, вы же на пятки мне наступали. Так кто же за кем следит?

На этот раз я решила сразить его оригинальностью мысли, а потому сказала:

— Кто за кем следит? Ответ очевиден: вы за мной, нас рассудит любой. Вы следите за мной, причём делаете это искусано.

Мэн опешил, но, мгновенно идею оценив, расцвёл и, довольный собой, спросил:

— Вы полагаете?

— Да, полагаю. То, что вы опасно умны, сразу бросается в глаза.

Обычная фраза, а сколько симпатий рождает она. Попробуйте, не промахнётесь. Лично я не промахнулась. Он одарил меня полувлюбленным взглядом и спросил:

— Могу я представиться?

— О, да! — с готовностью воскликнула я.

Он боднул чубом воздух и сообщил мне то, от чего у любой подогнулись бы колени — в этом смысле не исключение и я.

— Мишель Робэн, потомок старинного рода, вернулся на родину с целью найти ту единственную, которая скрасит скучные вечера перед камином в моем родовом замке под Парижем, — сказал он, и в глазах у меня потемнело.

От радости, разумеется.

«Он же холост!» — подумала я и тоже представилась:

— Софи Романова младшая. Комментарии, думаю, излишни.

— О, да! — он приосанился, ещё раз пространство боднул и воскликнул:

— Могу я надеяться на ужин с вами?

— Другому бы отказала, но вам — никогда!

Глава 28

Пообедали мы в китайском ресторанчике. Эти китайцы — малые дети — вся подряд тянут в рот, от червей до…

Но ничего, было вкусно. Хотя, голод, должна сказать, научит есть и гусениц и тараканов, голод, он и не такому научит… В Китае знают, что такое голод. Не потому ли так славится китайская кухня?

Однако мне милее наша, простая и обильная, но и китайцев не стоит осуждать, ведь в истоках любых изощрений лежит дефицит. Изощрённость разврата рождается дефицитом ощущений, изощрённость ума рождается дефицитом средств, изощрённость рекламы — дефицитом покупателей и т. д. и т. п.

Так и с теми китайцами. Уж они наизощрялись. В основном меня спасала диета, на которую я ссылалась при каждом новом блюде. Диета и беседа.

Беседа меня не только от китайской кухни спасала. Мишель Робэн явно порывался чем-то поинтересоваться. Настойчиво, должна заметить, порывался. Думаю, в милиции ему сообщили, кто так покорёжил его очаровательный автомобильчик…

Нет, имени моего в милиции точно ему не называли, поскольку не так я глупа, чтобы оформлять «Мерседес» на себя. Оформила на друга «чернобыльца» — пошлину не хотела платить. Так все нормальные люди поступали, пока государство не спохватилось и льготы не отменило. Теперь-то многие горюют, вспоминая те светлые времена, но дело в другом.

Имя моё Мишелю в милиции не сообщили, зато не могли не назвать номер моего «Мерседеса», жестоко разделавшего его «Альфа Ромео».

Уж об этом сразу сообразила я, как только мы в ресторан вошли. Мгновенно заподозрив, что Мишель о «Мерседесе» моем выспрашивать начнёт, я, как настоящая русская женщина, тут же завела разговор о политике — вот где бескрайнее поле для самоутверждения. Как править страной и с кем этой стране дружить знает каждый, и любой с удовольствием надаёт советов.

Не скупилась и я, работая языком так, что Мишель и слова вставить не сумел, все молчал да уму моему дивился.

Едва с политикой было покончено, я сразу к армии перешла. Мой собеседник к тому времени если какие вопросы и имел, так намертво о них забыл. Да и как тут не забыть, когда столь важные и интересные темы поднимаются.

Кстати, в связи с армией ему тоже было что сказать. На свою беду, он имел глупость похвалить американских солдат. Легко представить как болезненно я отреагировала: