Почем фунт лиха - Милевская Людмила Ивановна - Страница 62

Ха, кому рассказывает.

— Пора, крошка, расширять свои возможности, — снисходительно посоветовала я. — Пользуйся моментом и тренируйся на Нелли.

— Хорошо, я попробую, но только дело это неблагодарное.

— Знаю, пробовала неоднократно, но другого выхода, милочка, нет.

— А в чем дело? — с явным опозданием заинтересовалась Алиса. — Что случилось?

Нет, реакция у нее ни к черту. Вот находка для преступника. Почему судьба так немилостива ко мне? Ведь есть же более достойные экземпляры.

— Может случиться, — заверила ее я. — Иначе зачем бы я с тобой связывалась?

Такой довод показался ей вполне убедительным.

— Хорошо, приложу все силы, — пообещала Алиска. — А рассказать подробней ты не могла бы?

— Пока нет. Ну никак, но позже обещаю подробности в неограниченных количествах. Алиса даже заскулила от нетерпения.

— Тогда хотя бы намекни, — взмолилась она, — это связано с теми покушениями и убийствами?

Я сжалилась над ней и сказала:

— Намекаю: да.

— Все, приложу и свои силы, и, если понадобится, силы Германа. Не волнуйся, все сделаю аккуратно, никто не поймет, откуда ветер дует.

— Но мы с тобой не общались, — на всякий случай предупредила я.

— Естественно, — подтвердила Алиса. В этот момент громким плачем поздоровался с миром Санька, и я вернулась к обязанностям няньки.

Глава 33

Остаток дня я провела в горячих молитвах.

Я все время молилась — и наряжая Саньку на улицу, и потом, сидя на краю песочницы, и в лифте, на кухне…

На ночь я прочла отдельную молитву, слезно упрашивая господа обратить особое внимание на некоторые детали. Надо сказать, что все это происходило на фоне постоянной тревоги и неописуемого страха. Поэтому день этот был ужасен, и я его не забуду никогда. К вечеру я валилась с ног, но ни о каком сне и не думала, поскольку ждала звонка от Евгения, да и Алиска должна была позвонить.

Алиска не звонила. Евгений тоже молчал. Когда я последний раз посмотрела на свои напольные «бойки», было три часа, почти утро. Дальше не помню ничего, сон все же сморил меня.

Проснулась я от звонка в дверь. На пороге стоял Евгений, вид у него был усталый, очень усталый, потому что выглядел он на все свои тридцать пять.

— Пойдем, — сказал он, — она хочет тебя видеть.

Ноги подкосились, но я вида не подала и спокойно спросила:

— Где она?

— В больнице, в палате интенсивной терапии. Пойдем быстрей, пока я не заснул на ходу.

— А тетушка где? — решила я не ограничивать себя в вопросах.

— Там же, — лаконично ответил Евгений и вышел из квартиры. — Буду ждать внизу, — бросил он, уже направляясь к лифту.

Я быстро натянула на себя любимое тетушкой серое старушечье платье, завернула в одеяло спящего Саньку, взяла этот сверток на руки и, прихватив детскую одежду, помчалась к Евгению.

Через сорок минут мы были в больнице. По пути он рассказал, что догнал машину Нелли на половине пути и дальше ехал за ней. Авария произошла прямо на его глазах. Дядюшка и тетушка в это время мирно спали и совсем не пострадали, а вот Нелли…

Она зачем-то упала с моста и теперь врачи с уверенностью гарантируют ей смерть.

Я слушала Евгения и горько плакала, вспоминая свою подругу пятилетней, пухлощекой и с тонкими мышиными хвостиками, лихо торчащими в разные стороны. Она любила бутерброды с маслом и ела их, непременно переворачивая маслом вниз.

Потом воображение переместило меня в более поздний период, когда Нелли сменила хвостики на Длинную, довольно толстую косу и везде таскала за собой громадный желтый портфель. «Матишу сделала? — спрашивала она у всех подряд. — Дай списать». И ей охотно давали.

Вспомнила я Нелли и «свежей, воздушной, к поцелуям зовущей» девой, стреляющей своими прозрачными голубыми глазами во всех достойных внимания мальчишек…

Очень тяжелы были мне эти воспоминания, но Нелли это Нелли, и вычеркнуть ее из моей жизни не то чтобы непросто — невозможно.

В холле больницы я увидела Нину Аркадьевну и Вячеслава Анатольевича. Нина Аркадьевна с плачем бросилась ко мне, а дядюшка с виноватым видом остался стоять на месте. Они ничего не понимали и выглядели растерянными.

Я тут же вручила им спящего Саньку. — Все в порядке, скоро приду, и мы поедем домой, — успокоила их я и отправилась в палату интенсивной терапии.

У постели Нелли сидела заплаканная Алиса. Увидев меня, она испуганно подскочила и, ни слова не говоря, выбежала из палаты.

Нелли лежала с забинтованной головой и смотрела в потолок. Глаза ее были полны жизни, и я не понимала, зачем ей нужно умирать. Увидев меня, она опустила веки, издала протяжный вздох и шепнула: «Прости». Я нащупала под одеялом ее ладонь и крепко сжала короткие пухленькие пальчики. Нелли рассердилась. Она попыталась отобрать ладонь, но я не пустила, так и сидела, впитывая ее тепло и не зная, что сказать.

Сидела я долго. Алиска заглядывала в палату несколько раз, два раза зашел доктор, Евгений нетерпеливо поинтересовался: «Скоро ли?» — а я все сидела и никак не могла оторваться от Нелли. Душили рыдания, а я упрямо не хотела выпускать их наружу.

— Наверное, ты меня жутко ненавидишь? — неожиданно спросила я Нелли.

Она молчала. Меня охватил ужас: вдруг она сейчас умрет и не скажет ни слова.

— Лежишь и думаешь: зачем приперлась эта тварь? — продолжала донимать ее я. Нелли не издала ни звука.

— Ждешь с нетерпением, когда я уйду, — внезапно разозлилась я. — Черта с два, не дождешься. Буду сидеть здесь до последнего твоего вздоха.

— Санька где? — еле слышно спросила Нелли.

— Здесь он, спит на руках обалдевшей Нины Аркадьевны. Принести?

— Нет, не надо, пусть спит, — прошелестела Нелли. — И ты иди, дай умереть спокойно. Я поразилась ее мужеству.

— Сейчас уйду, не волнуйся, только ответь на один вопрос. Ответишь?

— Отвечу, — еле шевеля губами, прошептала она. — И уходи, уходи.

— Зачем?

— Ради Саньки, знаешь сама. Да, я знала. Я еще раз пожала ее пухлые пальчики и вышла из палаты.

— Пришли Алису, — услышала я вслед легкий шелестящий голос Нелли.

Мне стало обидно.

Алиса сидела под пальмой в холле отделения. Увидев меня, вскочила и стояла, отводя глаза. Руки ее лихорадочно перебирали складку юбки.

— Иди, тебя зовет, — сказала я и отправилась к Саньке.

Он уже проснулся и не давал скучать Нине Аркадьевне, сидящей в «Тойоте» Евгения. Вячеслав Анатольевич тоже был там. Мы поехали домой.

В подъезде у лифта мы столкнулись со Старой девой. Я больше не хотела ее пророчеств, но она с ходу завела шарманку.

— «Пусть их несвершенные надежды Смерть одела в белые одежды, пусть, хоть ночь вокруг еще стоит, ни одна звезда их не горит и погасли, что сияли прежде», — зловеще сообщила она.

— Да знаю уже, — оттолкнула ее я.

Старая дева с удивлением взглянула на меня, но замолчала. Может, ее смутило присутствие Нины Аркадьевны, умеющей иногда особенно «приветливо» смотреть на людей.

Едва мы вошли в прихожую, зазвонил телефон.

Не разуваясь, я бросилась в гостиную, мысленно ругая Саньку за поломанный аппарат. Предчувствуя беду, я судорожно сжала трубку, не решаясь поднести ее к уху. Я не ошиблась.

— Соня, Нелли скончалась, — откуда-то издалека услышала я голос Алисы.

— Что?! Что?! — как сумасшедшая завопила я.

— Нелли скончалась, — повторила Алиса.

— Приезжай ко мне, — устало произнесла я и горько заплакала.

Простившись с Евгением, я поручила Саньку тетушкиным заботам и приготовилась к встрече с Алисой. Я очень не хотела посвящать ее в эту тайну, но совершенно очевидно, она знает все. Откуда? Неужели сама Нелли рассказала ей? Сколько глупостей не вытворяют люди на пороге своей смерти…

Дядюшка (завидую его нервам) завалился спать в Красной комнате. Тетушка, ведомая Санькой в песочницу, залечивала раны общением с внучатым племянником. Я сидела на кухне. Передо мной стояла рюмка орехового ликера, и я впервые в жизни долго собиралась с духом, чтобы опрокинуть ее в рот. Когда я на это решилась, раздался звонок в дверь. Я знала, что это Алиса, а потому быстро выпила ликер, сполоснула рюмку и пошла открывать. Алиса рухнула на мою грудь.