Почем фунт лиха - Милевская Людмила Ивановна - Страница 61

Как ни в чем не бывало она огорчила меня сообщением об абсолютном отсутствии Богдасяна.

— Маруся, какой Богдасян? Разве ты не в тюрьме? — изумилась я.

— Вот трепло! — разразилась руганью Маруся. — Какие мужики сволочи! Не успела я с ним расстаться, как уже вся Москва знает, что в моем доме неприятности. Нет, Аким ничуть не лучше уголовника Маградзе, упокой господь его душу. Я опешила.

— Подожди, ничего не пойму. Разве тебя не арестовали?

— Слава богу, нет, хотя и взяли подписку о невыезде. Я поклялась, что буду помогать следствию, и меня отпустили.

— Так ты не убивала Маградзе?

Маруся очень ясно и очень нецензурно выразила свое отношение к этому вопросу и уже мягче добавила:

— Мой Маградзе жил такой жизнью, что в желающих его убить дефицита не было. И Акиму я с ним не изменяла. Наш роман закончился еще до профессора, — заключила она, являя мне образец целомудрия.

— Зачем же тогда тебя понесло к Маградзе? — ехидно поинтересовалась я.

— А что мне оставалось делать, когда он позвонил и потребовал денег взаймы? У меня и в мыслях не было ему давать, но он пригрозил, что приедет. Я испугалась, что Аким не правильно расценит его поведение, и отвезла деньги сама.

Все похоже на правду, но Маруся всегда умела привести свои фантазии в соответствие с действительностью.

— А где ты познакомилась с этим Маградзе? — спросила я, всей душой жалея, что не могу тут же выяснить, знает ли она о его отношениях с Нелли.

— Как «где», в буфете.

— Почему же я о нем ничего не знала?

— У меня таких знакомых пруд пруди, — с горечью вздохнула Маруся. — Было бы чем хвастать. Тем более что кобель этот лезет под каждую юбку. Он и к Нельке нашей подкатывал, но я быстро дала ему по рукам. Он и отлез.

«Не отлез», — внутренне возразила я и подумала, как несладка жизнь современной женщины, когда вокруг сплошные пьяницы, уголовники и проходимцы.

После этого мы вернулись к вопросу о Богдасяне.

— Он абсолютно отсутствует, — повторила Маруся.

— Как это абсолютно? — ужаснулась я. — Он что, умер?

— Нет, уехал в Англию, в Лондон. Вернется через неделю, а я сделала такую офигенную прическу, — скорбела Маруся.

Вот баба! Огонь! Даже милиция не сбила ее с верного пути.

— Ничего не поделаешь, придется ждать, — вздохнула я. — Надеюсь, тетушка доживет до этого времени.

— Тетушка доживет, прическа — нет. Разобравшись с Марусей, я позвонила Нелли. Вот она-то огорошила меня основательно.

— Готовься, завтра вечером мы выезжаем в Москву, — сообщила она.

— Кто это «мы»?

— Мы — это, конечно же, я, Вячеслав Анатольевич и Нина Аркадьевна. Завтра вечером выезжаем, к утру будем у тебя.

Нелли как никто умела меня расстроить и привести в смятение. Мне очень хотелось рассказать ей все новости про Марусю, но, сообразив, что даже это ее не остановит, я не стала касаться опасной темы.

— Почему завтра вечером? — завопила я. — Богдасян в Лондоне и приедет аж через неделю.

— Это ничего не меняет. Мы выезжаем. Я привезу их на своей машине и сразу же уеду обратно, а ты уж думай, что будешь делать.

— А что прикажешь делать? Без Богдасяна. Я не хочу попадать под гнев Нины Аркадьевны.

Нелли вышла из себя.

— Послушай, — завопила она, — тебе там хорошо, да? А мне тут с одним полутрупом и двумя кандидатами на тот свет — каково, по-твоему?

— А что такое? — невинно спросила я.

— Что такое?! — возмутилась Нелли. — Видела бы ты Нину Аркадьевну. Эту ночь я не спала, а оказывала ей скорую помощь. Потом понеслась к Антону и производила там психологическую накачку.

Я спохватилась, что надо быть вежливой и неплохо бы поинтересоваться здоровьем умирающего.

— Что с ним? — спросила я.

— Упал духом, плачет. Я провожу антидепрессивный курс. Думаешь, простое дело умирать в полной памяти?

— Думаю, нет, — окончательно усовестилась я. — Хорошо, приезжайте, раз тебе так легче. Но протянет ли Антон до твоего приезда?

— Надеюсь, — горестно вздохнула Нелли. — Вообще-то, если верить Нине Аркадьевне, мое появление продлило ему жизнь.

— Так, может, он вообще передумает умирать, после того как ты окончательно снимешь депрессию? — с легкой издевкой спросила я, но Нелли невозможно увести в сторону. Она была серьезна.

— Теперь процесс слегка затормозился, — продолжала она. — Возможно, Антон протянет еще неделю. Поэтому и хочу сдать Нину Аркадьевну тебе. ре нужно срочно избавить от непродуктивных эмоций. Ты это прекрасно умеешь организовать. Своди ее куда-нибудь, отвлеки, развесели.

Да, хорошую задачку она мне задала: развлечь женщину, у которой один за другим погибло двое детей да еще любимый племянник при смерти.

— А почему ты решила везти их ночью? — спросила я. — Выехали бы утром.

— Какая разница? — удивилась Нелли. — Ведь я привезу стариков и тут же поеду обратно, следовательно, из Москвы выеду рано утром и еще успею вечером заглянуть к Антону.

Меня поразила столь трогательная забота о человеке, которого еще совсем недавно Нелли ненавидела всеми фибрами своей души.

— Может, вы сойдетесь, — пошутила я и тут же пожалела об этом, потому что Нелли набросилась на меня, как фурия.

— Да, — закричала она, — я не хочу пропускать ни одного дня посещения, поэтому и выезжаю вечером, прямо из больницы, поэтому и помчусь обратно, чтобы посидеть с ним и на другой день. Если ты видишь в этом что-то плохое, не скрытничай, объясни мне!

— Я вижу много плохого, но говорить об этом бесполезно, и все же я скажу. Тетушка и дядюшка сейчас мне совсем некстати, это раз. Ты забыла, что я нянчусь с Санькой, это два. Тебе придется преодолевать длинный путь ночью, это три. Без отдыха и сна вести машину обратно, это четыре. И все ради Антона, который прекрасно умрет и без всех этих жертв, а Богдасян в Лондоне, кстати, это пять. Если нельзя привести стариков через три дня, хорошо, пусть, я согласна, и хватит об этом, расскажи лучше что-нибудь о себе.

— Нет, ты чего-то не понимаешь, — решила продолжить неприятный разговор Нелли. — Еще день-два — и тетушку уже никуда не увезти. Она весь день рыдает, а ночью умирает от сердца. Ее надо срочно избавить от непродуктивных эмоций. Она занимается самоликвидацией. Нужна другая атмосфера, что угодно, но только не Антон. Он так мучительно умирает, я сама скоро чокнусь, не выдержу.

Я искренне пыталась отговорить Нелли от этого путешествия, но она была непреклонна.

«Что поделать, раз она такая упрямая, но, может, все еще обойдется. Уже этой ночью Евгений будет в Питере. В запасе весь завтрашний день. Евгений не допустит беды», — успокаивала я себя.

Но мои надежды не оправдались. Закончилось все очень трагично.

После разговора с Нелли такая невыносимая тревога охватила меня, что я не могла уже сидеть сложа руки. Я носилась по комнате и приговаривала: «Надо что-то делать, надо что-то делать».

В конце концов не выдержала и позвонила Алисе. Игнорируя ее обиды из-за моей пропажи с горизонта ее жизни, я выпалила:

— Алиска, ты должна мне помочь.

— Конечно-конечно, — выразила она готовность. — Что надо делать?

— Завтра вечером Нелли на своей машине и с моими родственниками выедет из Питера в Москву.

— Нелли в Питере! — обрадовалась Алиса.

— Да, но дело не в этом. Дело как раз в том, что она из Питера выезжает. Ты должна предпринять все меры, чтобы поехать с ними.

— С кем «с ними»?

Как меня злит ее бестолковость!

— Я же сказала: с дядюшкой и тетушкой. В машине остается еще одно место. Можешь смело на него претендовать.

— А если Нелли не захочет меня брать? Я это уже предвижу, уже предвижу.

— Это несложно предвидеть, но ты очень постарайся навязаться. Придумай что-нибудь. Главное, объявись в последний момент и скажи, что тебе надо срочно. Наври, ты же это прекрасно умеешь. Пользуйся своими способностями.

Алиса обиделась.

— Врать я умею только Герману, — с достоинством заявила она.