Кикимора болотная - Милевская Людмила Ивановна - Страница 33

— На и больше никуда не суй, нежно потрепал меня по щеке.

— Хорошо, — согласилась я и взяла ключик с твердой решимостью куда-нибудь сунуть его сразу же, как представится такая возможность.

Она представилась мне очень скоро: едва Елена открыла нам дверь и я вошла в прихожую. Пользуясь испугом Елены, побежавшей приводить себя в порядок, и отсутствием Сергея (мы застали их за каким-то делом), я сунула ключик в замок кейса, стоящего на полу. Единственное, что доставило мне удовлетворение, это то, что ключик хорошо и вошел, и вышел, но поворачиваться при этом он не захотел. Было очевидно, что он не от этого кейса.

— Ты что делаешь? — испуганно зашипел на меня Евгений.

Из его памяти еще не стерлась трагичная история с отделением для перчаток.

— Все в порядке, — сказала я, поспешно пряча ключ в карман.

Дискутировать было некогда, потому что из спальни вышел Сергей и, страшно смущаясь, поприветствовал меня, после чего пожал руку Евгению. Я поймала себя на мысли: «Да-а, на насильника он действительно совсем не похож, а жаль».

Елена пригласила нас на кухню к чаю и пирогу.

— Вы что, помирились? — украдкой шепнула ей я, хищно высматривая, нет ли здесь работы для моего ключика.

— Да, а что?

Она испытующе посмотрела на меня и добавила:

— Ты же сама говорила, что он ни в чем не виноват. И он так говорит.

— Слушать, что говорят мужчины, распоследнее дело, — сказала я, протягивая ей купюру значительного достоинства. — Ты бы лучше сбегала за бутылочкой хорошего вина. И еще купи чего-нибудь к столу. Евгений сегодня урвал кое-что, хочет отметить это дело.

Естественно, я врала, деньги были мои, и дала я их для того, чтобы выпроводить Елену, потому что решила взять быка за рога.

— Что ты делал в кустах? — спросила я сразу же, как только за ней закрылась дверь.

— В каких кустах? — опешил Сергей.

— В тех, что растут у меня под домом. Евгений, изумленный таким натиском, попытался что-то сказать, но я показала ему кулак, призывая к молчанию. Он смирился. Сергей же, тупо глядя на мой кулак, спросил:

— С чего ты взяла, что я был в тех кустах?

— Не вздумай отпираться, — на всякий случай предупредила я, — тебя там видели. Если хочешь, чтобы все осталось между нами, лучше признайся честно, что ты там делал в позапрошлую субботу, в день вечеринки.

Угроза подействовала. Сергей густо покраснел и признался:

— Ну помочился я там, так что. Там все порядочные люди мочатся, не в подъезд же идти.

Я тут же испытала глубокое отвращение к ключику, лежащему в моем кармане. Вот глупая, хоть бы догадалась его помыть. В хлорке.

— Помочился и что? — решила я продолжить допрос. — Что ты делал дальше?

— А ничего не делал, — развел руками Сергей.

— Вот видишь, — радуясь за друга, воскликнул Евгений. — Не делал он ничего.

— А ты молчи, — прикрикнула я и пронзительным взглядом просверлила Сергея. — Значит, не делал ничего. А если хорошенько подумать? Если припомнить все основательно?

Евгений заерзал на стуле. Его нервозность говорила, что я на правильном пути. Сергей беспомощно посмотрел на меня, на друга и, словно бросаясь с обрыва, выдохнул:

— Если основательно, то сказал, что я, наверное, пойду, и пошел.

— Куда пошел? — строго спросила я.

— Домой. К себе домой.

— А кому ты это сказал?

— Так Ивану. Ивану и сказал. Евгений напрягся, а мне стало ясно, что теперь уже не ясно ничего.

— Какому Ивану? — с горькой тоской спросила я.

— Так Федоровичу, — ответил Сергей, после чего мой Астров вдохновенно закричал:

— Э-эх! Дурак! Выдал Ваню! Надо же, выдал Марусиного Ивана.

В этом утверждении было столько изумления, словно он никак не мог поверить в сей печальный факт.

— Ну на хрена ж ты выдал его?! — закричал Евгений, стуча кулаком по лбу Сергея. — Где твои мозги? Она же теперь все расскажет Марусе.

— А что? Я ничего, — оправдывался тот.

— Ты-то ничего, а ему теперь как жить? Ты что, не знаешь Марусю?

Судя по тому, как побледнел Сергей, он Марусю знал. И еще мой шизанутый собирался идти с этим иудой в разведку.

Я красноречиво посмотрела на Евгения, мол, что ты скажешь теперь?

Однако теперь он говорил много и непонятно. Вспоминал зачем-то, как Иван пошел в ларек и купил там яда, как они травились потом в его автомобиле, как поставили автомобиль на стоянку и решили идти пешком, но поехали на метро…

Все это было ужасно интересно, но меня мучил один вопрос.

— Зачем же вы полезли в кусты? — спросила я. — Версии множатся, как кролики на воле. По версии Евгения, в кусты упал Сергей. По версии Сергея, в кусты зашли помочиться. Ужас. Три бугая в наши кусты! Удивляюсь, как не было потопа, зато совершенно ясно, почему они так медленно растут. Я их сажала еще ребенком, и, если бы не такие, как вы, быть бы у меня под окном лесу.

— Какая разница, зачем мы туда полезли, — возмутился Евгений. — Ты что собиралась выяснить? Вот это и выясняй. Когда Серега покинул с кусты, там еще оставался Иван, следовательно, к Сереге не может быть никаких претензий.

— Конечно, — воскликнула я, — теперь все претензии только к Ивану Федоровичу.

Евгений схватился за голову. Сергей же, напротив, втянул свою голову в плечи. Он понятия не имел о моих претензиях, но уже панически боялся их.

— Что ответил тебе Иван Федорович, когда ты заявил, что идешь домой?

— Он сказал, что лучше останется в кустах, — промямлил Сергей.

«О боже, — подумала я. — Как прекрасно наши мужчины проводят время! А мы, дуры, ждем их и переживаем. И порой даже завидуем. „Ты где гулял? Я как идиотка весь день сижу одна! Думаешь, мне не хочется? Думаешь, только тебе одному, да? Я ничем тебя не хуже!“ Знали бы женщины, за что борются. Чтобы иметь право посидеть в моих кустах!»

— Почему он захотел остаться в кустах? — спросила я строго.

Сергей потупился и пожал плечами:

— Не знаю.

— И ты ушел?

— Ушел.

— И даже не поинтересовался, что он там будет делать?

— Зачем? — удивился Сергей. — Он же взрослый человек. Раз решил остаться, значит, ему так нужно.

— Ты преступник! — закричала я. — И всякий, кто так думает, тоже преступник. Если бы ты не оставил его там, не произошло бы страшное преступление! — закричала я и вовремя вспомнила, что на этом, пожалуй, пора ставить точку.

— А что случилось? — не на шутку испугался Сергей. — Иван…

Голос его дрогнул и оборвался. Взгляд растерянно расплылся по пространству кухни, потом сфокусировался, поплыл и наткнулся на Евгения. В глазах Сергея читалась паника. Астров понятия не имел, что стало в тех кустах с Ива-, ном Федоровичем, и пожал плечами.

— Успокойся, — пожалела я Сергея, — Иван Федорович жив. В противном случае Маруся дала бы мне знать. Он-то жив, черт бы его побрал. Ну да ладно, в остальном разберемся. Женя, срочно едем к Марусе.

В прихожей хлопнула дверь. Пришла Елена.

— Вы куда? — удивилась она. — У нас возникли срочные дела, — пояснила я, хватаясь за ручку двери.

— А как же вино?

— Отпразднуете мир с Сережей, — посоветовала я и шепнула ей на ухо:

— Он действительно тебе не изменял. Во всяком случае, в тот день, когда намечалась вечеринка.

Глава 21

Всю дорогу Евгений внушал мне, что уже поздно и на ночь глядя общение с Марусей пагубно скажется на его психике.

— Мне будут сниться кошмары, если я вообще засну, — жаловался он.

— На что ты намекаешь? Хочешь остаться в машине? — возмутилась я.

— Было бы неплохо. Я бы вздремнул. Какой там от меня прок?

— Будешь отвлекать Ивана мужскими разговорами.

В этот момент мы как раз въехали во двор Маруси. Евгений глянул на окна ее квартиры и обрадовался.

— Какие разговоры? — закричал он. — Посмотри, у них нет света. Или уже спят, или отправились в гости.

— Если спят — разбудим, если в гостях — разыщем, — постановила я и грозно приказала: