Кикимора болотная - Милевская Людмила Ивановна - Страница 32

— А что ты мог ему предложить?

— Ну… по кружечке пивка.

— В этом ты весь. Человек поехал налаживать личную жизнь, а твоя личная жизнь — пивная бочка.

— Ну, Сонь…

— Не перечь мне, — прикрикнула я. — Отвечай на вопрос: ты давно его знаешь?

— Само собой, что за вопрос? Сергей — друг детства, этим все сказано.

Евгений уже изучающе смотрел на меня, видимо, сообразив, что я вознамерилась его чем-то огорошить. Вероятно, он уже подозревал, чем именно.

— Раз он друг детства, следовательно, ты знаешь, что он работал в ментовке, — с приветливой улыбкой сообщила я.

— Ну да, знаю.

Я кокетливо погрозила пальцем, мол, нехорошо скрывать тайны друга от любимой. Любимая Должна знать все. Ну хотя бы про близкого Друга.

— Следовательно, — продолжила я, — в курсе, как он из ментовки ушел.

— В курсе, — ответил Евгений, нервно потирая ладонями колени. — Но лучше бы ты перестала играть в кошки-мышки, а сказала все сразу.

— Я сразу все и говорю. Сергей из милиции ушел в тюрьму.

— Да, это так. Он был слишком честный для такой работы, поэтому его и «ушли», — ответил Евгений, не оставляя в покое колени.

— То, что ты заступаешься за друга, делает тебе честь, — сказала я. — А вот то, что ты дружишь с человеком, совершившим такое гнусное преступление, это ужасно и ставит под сомнение твою нравственность.

Евгений вскочил с дивана, зло засунул руки в карманы брюк и нервно прошелся по комнате.

— Серега не совершал никакого преступления, — глухо сказал он, поворачиваясь ко мне спиной и глядя в темное окно. — Его подставили. Паскудно подставили. Подло. Как последние суки.

— А почему ты не смотришь мне в глаза? — спросила я невинным голоском, но лучше бы мне промолчать.

Он резко повернулся и посмотрел мне в глаза, но что это были за глаза!

Они метали стрелы и молнии. Лицо его стало белее стены. Желваки заходили ходуном. Ноздри затрепетали, как у бешеного быка. Таким я не видела его никогда. Я струхнула и попятилась.

— Как ты можешь таскать эту грязь? — загремел Евгений. — Серега тюха и простофиля, но в разведку я пошел бы только с ним.

«Очень веский аргумент, — пятясь, подумала я. — Пусть он перенасилует всех женщин Москвы. Разве это может помешать мужской разведке?»

Евгений продолжал наступать на меня и греметь:

— Его подставили, потому что сунулся не туда. Какого черта он пошел в ментовку! Думал, будет ловить преступников. Будто преступники дадут себя ловить! Не разобрался, откуда рыба гниет, и начал качать права. Ему намекнули, что перестарался, он не успокоился и давай строчить рапорты начальству. Ха! Вот смешной парень. Пожаловался тому, на кого накопал гору компромата, но это мы с ним уже потом узнали, а тогда думали, что в этом единственное его спасение.

Утром письмо в канцелярию передал, а уже вечером за ним пришли. Насиловали?

Извольте отвечать.

Евгений зло припечатал кулаком свою же ладонь. Было видно, что его это не удовлетворило. С гораздо большим удовольствием он припечатал бы чью-нибудь физиономию. Я не трусиха, но мне стало страшно.

— Что же, он совсем-совсем не виноват? — невзирая на страх, позволила себе усомниться я. — Дым без огня? Разве такое бывает?

— Бывает. В нашей стране все бывает. Девку, которую ему подсунули, до этого он даже не видел. Зато она все знала о нем. Даже родинки указала. Глухая подстава. Все ребята от злости скрипели зубами, а поделать ничего не могли. Сел Серега. Единственное, что для него удалось сделать, это скостить срок. Вот так-то.

В гневе Евгения было много искренности, но меня это не убедило. Все эти сексуальные маньяки бывают очень хитрыми. Они обманут кого хотите, когда им приспичит.

— Почему ты так уверен в невиновности Сергея? — спросила я. — На чем основана твоя уверенность? На его честном слове?

Евгений посмотрел на меня, как на маленькую глупую девочку, несущую незнамо что.

— Моя уверенность основана только на моем знании. В тот день и час, когда Серега якобы насиловал их подставу, мы с ним культурно отдыхали, попивая пивко в одном из баров города Москвы, столицы нашей Родины. Понятно?! На глазах у всей честной братии, завсегдатаев того бара!

Свою речь он начал спокойно, но с каждым словом распаляясь все больше, закончил ее на очень высоких тонах.

— Не кричи! — рявкнула я. — Ты хочешь, чтобы я поверила в эту фантастическую историю? Много народу было в баре?

— Человек двадцать, не меньше.

— И все видели Сергея?

— Все. Мы там долго сидели.

— И все свидетельствовали об этом в суде? Евгений замялся.

— Ну, в суд пошли не все, а лишь три человека. Бармен сразу отказался давать показания. Испугался за свое рабочее место. Многие ссылались на плохую память. Некоторые прямо говорили, что не хотят связываться с органами. В общем, не считая меня, было три свидетеля. Более чем достаточно для алиби, но суд не учел наши показания. Суд счел, что свидетели — шайка лгунов, выгораживающих дружка.

Евгений впился в меня взглядом. Я сомневалась. Он увидел это, рассердился и закричал:

— Как ты можешь? Думаешь обо мне черт знает что! Я бы руки не подал Сереге, если бы знал, что он способен обидеть женщину.

Думаю, мало кому в этом месте удалось бы сдержать улыбку. Мне не удалось.

— Спроси любую женщину, и она ответит: мужчины рождены для того, чтобы обижать нас, слабых и беззащитных, — воскликнула я.

Для убедительности я поджала губы и шмыгнула носом.

Евгений слегка смутился. Может, и не смутился, но почувствовал себя не совсем уютно, вспомнив о своих недавних художествах.

— Ну, Сонь, я не об этом, — жалобно запричитал он. — Каждый может ошибиться, не со зла же. Вот убей меня на этом месте, если совру.

— Соврешь, и я тебя не убью, но говори.

— Нет такого мужика на свете, который осознанно обижает любимую женщину. А если обижает, значит, он не мужик.

— Здесь речь идет о насилии, — напомнила я. — Маньяк не мужчина, он того, — я покрутила пальцем у виска и высунула язык, чем рассмешила Евгения.

Он потянул меня за локоть и ласково сказал:

— Сонь, хватит мне мозги вправлять, а? Серега не насильник, ведь сама же знаешь. Сколько времени вы знакомы?

Я задумалась.

— Два года, а может, уже и больше.

— Вот видишь. И все это время он поражал тебя своей бестолковостью…

— Это совсем другое дело, — начала я, собираясь произнести убедительную речь, но Евгений меня перебил.

— Все, — сказал он, — едем к нему. Здесь поможет только очная ставка.

— Но Серега же у Елены.

— Значит, едем к Елене.

— Что ж, поедем, — согласилась я.

Глава 20

Мы вышли из подъезда и направились к автомобилю.

— Черт, покрышка сдохла, — выругался Астров и сердито пнул ногой колесо. — Ты садись, я быстро подкачаю.

Я уселась на переднее сиденье и тут же вставила ключик в отверстие бардачка. С этим ключиком в последние дни я не расставалась и совала его во всевозможные отверстия, зная, какое значительное место занимает в жизни человека случайность.

На этот раз мне не повезло. Ключик вошел охотно, а вот вытащить его не удалось. Когда Евгений подкачал колесо и уселся на водительское место, я, виновато взглянув на него, сказала:

— Вот.

— Что «вот»? — удивился он. Глазами я показала на торчащий из замка ключик.

— Вытащить не могу.

— А зачем ты его туда совала? — задал он резонный вопрос, на который у меня был ответ, но поделиться им я не могла.

Поэтому я пожала плечами и сказала:

— Не знаю. Просто так.

Евгений схватил мой ключик и резко дернул с абсолютно нулевым результатом.

— Не поломай! — вскрикнула я.

— Конечно, поломаю, — возмутился он, дергая ключ. — Суешь сюда всякую дрянь, а потом кричишь «не поломай». А как, по-твоему, я попаду в свой бардачок? У меня там лежат важные кассеты. Завтра я их должен передать.

— Куда?

— В надежные руки, мать твою! .К моей радости, после некоторых мучений ключик удалось извлечь целым и невредимым. Евгений брезгливо посмотрел на него и протянул мне.