А я люблю военных… - Милевская Людмила Ивановна - Страница 53

Я легонько ее оттолкнула и крикнула:

— Уходим, Харакири! — и мой славный ронин мгновенно вырос на пороге.

Лишь моего призыва и ждал он.

— Уходим, — повторила я.

Он кивнул с готовностью и пониманием, но не унималась Капитолина.

— Соня! Умоляю! Вернись! Тебе грозит страшная опасность! — воплями отчаяния звала она.

Я хотела ей ответить, только открыла рот… и в этот миг раздался телефонный звонок.

— Это Коля! — обрадовалась Капа и рванула к аппарату, но, сняв трубку, она испуганно уставилась на меня и растерянно сказала: — Это не мой телефон.

— Конечно, — горько усмехнулась я, — это мобильный.

Харакири в замешательстве открыл рот, но тут же его закрыл, извлек из кармана сотовый, и спокойно поднес трубку к уху.

— Да, — отрывисто бросил он. — Да. Все выполнил? Все, что я приказал? Докладывай.

Мы с Капитолиной смотрели во все глаза на чудо перевоплощения. Это был совсем не тот Харакири, которого знали мы. Веселый, разбитной, увлеченный изотерической литературой Востока, поглощенный историей движения самураев, арбатский торговец исчез. Нашему взгляду предстал собранный, решительный, жесткий мужчина, способный не только на треп, но и на дело.

“Бог знает на какое дело!” — ужаснулась я.

Глаза Харакири!

Куда исчезло то идиотское выражение, которое умиляло порой? Его изумруды теперь горели умным яростным огнем. Такой Харакири и в самом деле походил на самурая, готового к схватке и презирающего смерть.

— В каком радиусе искали? — говорил он, как плетью хлестал. — Восемьсот метров? Да. Должно быть достаточно. Судя по описанию, это “Муха”, даже, если допустить что РПГ-7, все равно достаточно. Качественно искали?

““Муха”, РПГ-7, — изумилась я. — О чем это он? И кто он, этот Харакири? Эфэсбэшник? Приставили шпионить за мной? Но я же сама к нему подошла тогда, на Новом Арбате. Откуда они могли знать, к кому подойду? Сама не могла знать об этом, так непредсказуема я.”

И тут меня осенило: “Харакири сам позвал меня! Сам!”

Точно, не я к нему подошла, а он окликнул. Тут же до мельчайших подробностей вспомнила и пережила тот роковой момент, в ушах даже зазвучало его “София!”

“Тогда совсем уж ничего не пойму, — растерялась я. — Если все, начиная со встречи с Харакири, был спектакль, что же выходит? Не я вокруг носа эфэсбэшников обвела, а они меня? Бедный Сережа! Теперь Харакири сдаст его, настучит, что Сережа мне помогал… Да что там — настучит? Уже настучал!”

Я пришла в отчаяние, Харакири же, на меня не глядя, напористо продолжал беседу.

— Нашли отметину? Где? На кровле здания? Сколько до него? Четыреста?

Мгновенно поняла я о чем разговор: Харакири ищет следы той гранаты, которая интересовала и меня, но почему ищет он? Ведь Владимир Владимирович руководит операцией…

И тут меня вторично осенило: “Если Харакири эфэсбэшник, то уж давно бы знать должен, где приземлилась граната. Конечно, если ему положено знать, а если ему знать не положено, так за каким чертом он не в свое дело нос сует? Да еще затеял разговор о гранате в квартире своего генерала. Что, лучшего времени не нашел?

Нет, ему почему-то понадобилось отыскивать следы гранаты как раз именно во время моих откровений с Капитолиной. Почему? Не потому ли, что откровения мои он подслушал и узнал кто на самом деле покушался на президента?”

Харакири тем временем, никого не стесняясь, разговор свой продолжал. Кстати, разговор зашел в такое интересное русло, что Харакири уже было и не до нас с Капой, он в жутком удивлении пребывал.

— Что-оо? — вопил он. — Болванка? Это точно? Ты не спятил? Так я и знал!

Здесь Харакири недобрым взглядом покосился на меня, меня же, как говорится, терзали смутные сомнения. И не только по поводу личности Харакири. Во всех уже личностях сомневалась я.

— Так все это было беспонтово? — трагически поинтересовался у невидимого собеседника Харакири. — Лишь в упор или с небольшого расстояния и с минимальными шансами? На середине трассы, значит, бронированные борта все равно удержали бы?

Я ахнула, какая жалость! Выходит ничего и не грозило президенту? Выходит я его и не спасла?

— Сворачивайтесь, — буркнул Харакири и, закончив разговор, сунул мобильный в карман.

Остолбеневшая, я словно к полу приросла, хотя, будь умной, давно бы “делала ноги”.

— Так чем и куда ты стреляла? — с презрительной насмешкой поинтересовался Харакири.

На всякий случай я замямлила:

— Гранатой в президента…

— Гранатой? — с обманчивой нежностью повторил он.

— Гранатой, — добросовестно подтвердила я, с ужасом понимая, что долго его за нос водила, за что в ближайшее время и отвечу.

Невольно глянула на Капитолину, мол, ну, где твой хваленый Коля? Капа растерянно смотрела на происходящее и ничего не понимала.

— Так где же она, граната твоя? — уже грозно наступал на меня Харакири.

— Так улетела, — с наивной радостью поведала я. — Совсем улетела.

— Куда?

— Не знаю…

Я зашла в тупик. Впечатление редко обманывало меня, а на этот раз оно четко и ясно предупреждало: вот-вот Харакири набросится на меня и с криком “Сейчас отведаю тела комиссара!” сделает невесть что. Было очевидно: для него я сотрудник ФСБ.

Лестно, конечно, но опасно. Я попятилась.

— София, пойдем, — сказал он, решительно делая шаг ко мне.

Никуда мне с таким Харакири идти не хотелось. Вновь глянула на Капитолину, ища поддержки… Господи, что же она маленькая такая у меня? Просто цыпленок!

Когда снова перевела взгляд на Харакири, в его руке уже был пистолет, нацеленный на Капитолину.

— София, — почти ласково повторил Харакири, — пойдем, не делай глупостей.

Столько уже их наделала — одной меньше, одной больше…

Но под прицелом Капитолина…

— Хорошо, идем, — согласилась я.

На лестничной площадке было пусто — ни человечка; лифт, как назло, на этаже стоял.

“Куда? Куда он меня тащит?” — сомнамбулически размышляла я.

Никогда не была трусихой, но и смелостью похвастать лишь в светской беседе могла, а чтобы вот в такой опасной ситуации чудеса мужества являть… Нет, к этому я расположена не была, особенно под дулом пистолета, однако, почему-то именно в такие минуты нестерпимо хочется жить.

“Выйдем из подъезда и сразу побегу,” — запланировала я, сильно рассчитывая на кусты, буйствующие вдоль дорожки.

Но у подъезда меня поджидало еще одно разочарование. Разочарование в образе автомобиля, за рулем которого сидел … Андеграунд. Никогда не видела его за рулем и даже не подозревала, что беспутный на это способен.

— Какая встреча! — с искренней радостью крикнул Андеграунд и помахал мне рукой.

“Так вот какая у них шайка-лейка!” — окончательно прозрела я, делая резкое движение в сторону кустов и одновременно ощущая тупую, совсем небодрящую боль.

Дальше, как говорится, мир померк, погасли звезды…

Глава 39

Поспешил Сумитомо в Эдо. Сколько можно ждать? Где приговор правительства? Больше двух лет прошло, а сегунат все никак не может решить, какого наказания достоин Сумитомо.

Молчит власть. Не до Сумитомо ей. Вся страна бурлит от возмущения. Каждый самурай на память знает имена сорока шести ронинов. Нарушен закон? Да! Но честь сохранена! Даже бакуфу сочувствует смутьянам. Но сделать ничего нельзя. Страшное совершено преступление. Вооруженный мятеж по сговору. В таких случаях указ о смерти великая милость!

И герои готовились умирать, подчиняясь указу. Сумитомо грустил, что он не с ними. Однажды он крепко выпил, шел шатаясь по улицам Эдо. Два воина в черных доспехах напали внезапно. Сумитомо успел выхватить меч и отразить атаку.

“Слишком много саке,” — подумал он, отсекая древко от лезвия направленной нанигаты, длинной алебарды.

Повернулся, отразил меч черного воина и… Страшный удар по затылку сбил шлем и свалил Сумитомо.

“Проклятые ниндзюцу, — успел он подумать, — все же убили меня…”