Закон крови - Микулов Олег - Страница 72

– Отец, посланцы вернулись! – крикнул Дрого.

– Пусть войдут.

Вести, принесенные посланцами Арго, тоже настораживали. Приняли посланных очень холодно, особенно в общине Нерта. Там – новые смерти, но подробности им не сообщили. За вести о пришельцах оба вождя поблагодарили сдержанно; посланцы не поняли, знали они уже об этом или нет. На обратном пути встретили возвращающихся посланцев Нерта и Рама, разговора не было. Никакого.

– Спрашивали ли вожди о нашей общине?

– Да. Оба. Узнав, что никто не погиб, не пострадал и даже появилась новая дочь Мамонта, удивились. А Нерт, похоже, разозлился.

– А как ведут себя люди?

– Детей Куницы не понять: занимаются своими делами, молчат. На нас и внимания не обращали. А люди Нерта злы. Когда мы уходили, плевали нам вслед.

(Бедная Айрена! Защитит ли ее муж? Или напротив – прогонит? Впрочем, она не одна: у них половина жен – дочери Мамонта.)

Колдун спросил:

– Видели ли вы моего собрата, колдуна-Куницу?

– Нет. Ни в той ни в другой общине.

Оставалось расспросить про сородичей из общины Кано. Здесь их приняли по-родственному, но, как им и было сказано, посланцы не задержались. Лишь сообщили главное и узнали: без смертей не обошлось! Когда началась паника, женщины и дети были у Большой воды. Засуетились, затолкались – и один малыш в воду упал. Когда хватились – было уже поздно. Не откачали. И еще погиб одинокий вдовец. Того лишь наутро стали искать. Нашли неподалеку; видимо, за корень зацепился, сломал ногу – его и завалило этим «снегом». Задохнулся.

Когда посланцы были отпущены, вождь обратился к Колдуну:

– Что скажет мудрый Колдун детей Мамонта?

– А что тут можно сказать? – невесело усмехнулся старик. – Тут и духов не нужно расспрашивать. Да великий вождь детей Мамонта и сам все понимает: во всем случившемся винят нас, нарушивших Закон крови. И обвинят. На Большом Совете.

Большой Совет… Он бывает редко, очень редко… Когда в последний раз? И не вспомнить! Чтобы все вожди и колдуны, все старейшие и опытнейшие охотники окрестных общин собрались вместе для обсуждения и совместного решения, нужно, чтобы причина была очень веской, действительно коснувшейся всех и каждого… И еще одно нужно: как правило, идущим на Большой Совет решение уже известно заранее. Его не навязывает никто, просто оно кажется очевидным всем… Или ПОЧТИ всем. Конечно, не так все просто: Совет есть Совет, можно при большой удаче и настроение переломить, и решение изменить. Но удастся ли такое сейчас? И Рам, и Нерт явно пришли к определенным выводам и теперь подготавливают остальных. К ним, детям Мамонта, судимым, придут в последнюю очередь.

– Итак, значит, нас ждет…

– Изгнание! – твердо произнес Колдун. – Великий вождь детей Мамонта не должен себя обманывать: наш Род ждет изгнание… И быть может, это действительно лучший выход. Для всех.

У Дрого сжалось сердце. (Как же так, почему, за что? Разве не их вождь потерял свою дочь, а он, Дрого, сестру? Разве не их воины выследили и захватили нарушившего Закон крови? Разве не мужчинами его Рода был вынесен приговор? Почему же такая несправедливость?! Почему именно они, и так пострадавшие, должны будут покинуть родные места и отправляться невесть куда?..)

– Колдун! – вновь заговорил Арго. – Можешь ли ты расспросить духов и предков о нашей судьбе? Быть может, теперь, когда случилось то, что случилось, они ответят?

– Нужно было попытаться еще вчера, но у меня не было сил. Попробую этой ночью. Завтра поутру великий вождь получит ответ.

Тяжелое молчание. Потом начал Йом:

– Женщины и дети пока не должны ничего знать. Охотников следует предупредить. Но как? Может быть, уйти на эту ночь в мужские дома?

Арго, по-видимому, обдумывал слова Йома.

– Сказать – нужно, и прежде всего старейшим. Гору. А он поговорит с остальными. А мужские дома… Не стоит, чтобы мужчины оставляли сейчас стойбище; даже на ночь.

– Великий вождь Арго опасается нежити?

– Больше – людей!

День окончился смутно и печально, хотя погода как будто дразнила: такой мягкий, такой умиротворенный вечер, словно и не было, и нет, и не будет никаких бед. С Гором поговорили Йом и Дрого. Старик проворчал только, – видимо, в адрес Колдуна:

– Мудрил, мудрил – и домудрился!..

А потом, помолчав, положил на плечо Дрого свою жесткую ладонь:

– Ты, главное, не переживай слишком! Еще ничего не известно. Будет Совет, нет ли, – пока домыслы и разговоры. Будет – посмотрим, поговорим. Придется уходить – что ж. Такое бывает; вам, молодым, может, и к лучшему… Ведь мы здесь – не искони; старый Гор даже помнит, как он качался в заплечном мешке своей матери во время долгого пути сюда… Откуда? Не знаю, помню только разговоры: «Мы вернулись туда, где жили когда-то…» Может, и мы уйдем… А дети или внуки вернутся.

Дрого улыбнулся. Представить старого Гора ползунчиком, хнычущим в меховом мешке, закрепленном на спине или на груди женщины, было свыше его сил.

Улыбнулся и Гор, догадавшись, о чем думает молодой охотник:

– Так-то вот! Ты тоже и не заметишь, как у твоих сыновей взрослые сыновья вырастут. А тебе все будет казаться: ползунчик Нагу – это было только вчера!..

В эту ночь Дрого долго не мог заснуть – прислушивался к ровному дыханию набегавшегося за день племянника. Ни о чем-то он не подозревает – будущий изгнанник ни за что ни про что!.. А брат, кажется, тоже не спит.

Дрого вглядывался в еле освещенные слабым светом дремлющего очага покатые стены своего родного дома, вслушивался в мирное дыхание ночи… Как уютно телу здесь, на мягкой, такой знакомой и удобной лежанке, под замшевым одеялом, подготовленным материнскими руками. Травный аромат от изголовья вплетается в общий, родной запах дома, своего очага… Дрого уже давно заметил: каждое жилье пахнет по-своему, запах каждой семьи, каждого домашнего очага неповторим. Некоторые близки и приятны, иные вызывают неприязнь и даже отвращение. А бывают просто чужие запахи, совсем чужие… Дрого вспомнил: именно так, ему казалось, пахло в общине Нерта, хотя Айрена – его родная сестра… Впрочем, в тот день у ее очага был запах горя.

Колебались над головой бледные отсветы; повернулся во сне на другой бок и засопел малыш Ойми… Отсветы трепетали, сходились и расходились, превращаясь в длинную дорожку, нависшую над Большой водой, уводящую куда-то вдаль, к Небесной Старухе. Но там была его сестра, Айрис, но не взрослая Айрис, Айрис-девочка, та, что заботилась о своем братишке, Нагу-ползунчике, малыше Нагу. Она и сейчас протянула руки, смеется и манит его, и он бежит, и не может добежать, и торопится изо всех сил, и удивляется, не понимает: «Как же так? Ведь я – взрослый охотник, Дрого!» Но ноги сами спешат, и путь бесконечен, и Айрис все дальше и дальше…

Не спал и Колдун. В глухую ночь покинул он свое жилище, насквозь пропитанное едким дымом, запахами магических трав, самим присутствием иного, Скрытого Мира. Все это должно хотя бы немного развеяться, и сам он должен побыть на свежем воздухе, прежде чем опустится на свою постель и уплывет в сон без сновидений. Сегодня духов не будет, сегодня он оградит себя от проказников, а другие, сильные, больше не явятся. Они уже поведали все что хотели.

В эту ночь он проник в Скрытые Миры без усилий, так, словно ему заранее была проложена тропа оттуда. Но то, что он «увидел» и «услышал»… Вернее, то, что он воспринял, лишало надежды!

– Мы не служим тебе больше! – говорили духи-помощники.

– Для нас ты – ничто! – говорили те, что были его покровителями.

– Отныне твои пути к нам будут закрыты! – возвестили предки.

– Но почему? И что теперь будет с Родом детей Мамонта? – вопрошал Колдун.