Закон крови - Микулов Олег - Страница 125

Приоткрылся полог, в темноту скользнула знакомая женская фигура. Лана. Наконец-то!

– Великий вождь устал? Спит? Лане уйти?

Рывком поднялся, сел на край лежанки:

– Останься. Я не спал. Думал.

– Очаг…

– Покорми. И давай поедим сами! Сыновья-то ушли. Очаг разгорелся. Лана подала вяленое мясо, сухие ягоды, свежую воду. Хотела обжарить на вертеле два куска оленины, но вождь остановил:

– Не нужно. Хватит и этого.

Арго ел мало. Лана, сама одинокая, понимала и жалела этого сильного человека, от которого зависела вся жизнь их общины. Жалела, но что могла она дать ему, чем помочь? Того, что могла, ему мало, а на большее… Бесплодным было не только ее чрево – опустошена душа, и тело давно ко всему равнодушно! Но сегодня…

Закончив ужин и убрав остатки еды, Лана, как всегда, помогла вождю раздеться и лечь. Уже приготовилась сама – и вдруг в последний момент:

– Пусть великий вождь простит! Лана сейчас вернется!

Полог откинулся вновь (быстро же!) – и женщина скользнула под мягкую оленью шкуру.

(Прерывистое дыхание, горячее тело… совсем другое! Это не Лана!)

Задыхающийся шепот, возбуждая, щекотал ухо:

– Великий вождь… простит не может Лашилла не может Лашилла хороший, очень хороший…

(Колдун! Великие духи!..)

Слов не было, и Арго ответил не словами… Ему показалось, такого он еще не испытывал! Никогда! Даже…

Утро, такое же ослепительное, как накануне, отражалось в широких лужах синевой и рябью белых облаков. Охотники, помогая себе копьями, стали спускаться по довольно крутому склону оврага, скользкому от талых вод. На дне шумел настоящий поток.

– Здесь? – спросил Дрого. – Ты уверен?

(Как-то не вязалось такое место с логовом тигрольва!)

– Должно быть здесь. Мой брат сам видел след. Свежий.

(Что да, то да. Следы. И клоки шерсти на кустах. И помет. Все – утреннее.)

Дно оврага оказалось каменистым. По нему шумел весенний ручей. В потоке и по краям его попадались ветки и целые коряги. И еще – кости! Такие, что один их вид говорил о многом… Дрого невольно оглянулся назад, затем вверх – на левую и правую стенки оврага… Следы ведут туда, вглубь, но тигролев – зверь коварный. Если почует преследователей, вполне может и за их спиной оказаться, пока они со следом разбираются. И неожиданно напасть, прежде чем охотники успеют понять, что к чему.

– Нора есть, – тихо-тихо, одними губами прошептал Анго. – Большая. Дальше. ОН там!

Чем дальше заходили они в глубь оврага, тем сумрачней становилось, и невольно замирало сердце. Не от страха – от предвкушения скорой встречи. Теперь охотники двигались совсем осторожно, молча, беззвучно. Не забывали осматриваться: пока один смотрит вперед, второй ощупывает глазами края, озирается, прислушивается.

Теперь говор потока, казалось, нес в себе угрозу… Дрого почувствовал, что его правая ступня начинает мокнуть. Должно быть, напоролся на что-то – и в мокасине дыра…

Анго коснулся руки Дрого, указывая вперед. Но он уже заметил и сам. Не нора даже – целая пещера, наподобие тех, что на склонах их родного лога, где летуны гнездились… Только эта – больше! Теперь нужно быть готовым, теперь в любой миг, внезапно…

Дрого перехватил копье поудобнее. Весь в напряжении, он внимательно изучал все, каждую деталь. Конечно, это ЕГО логово! Здесь кости, и свежие в том числе… кора поваленного дерева изодрана страшными когтями… и на стенках оврага полосы от тех же когтей… И следы, следы, повсюду следы!.. А это что такое?!

Дрого сделал несколько шагов вперед, привлеченный странно узнаваемым предметом…

Поток бил, шевелил и обтекал давным-давно утративший прежнюю форму, разодранный и насквозь пропитанный сыростью колчан. Дротики были здесь же, слипшиеся, с изодранными остатками перьев. Только наконечники, проглядывающие сквозь разорванный низ колчана, были как новые, словно посвежели под снегом, под водной струей… Дрого знал, чей это колчан, вон и две чудом уцелевшие бивневые нашивки хорошо знакомы.

Пройдя еще несколько шагов, уже забыв об опасности, Дрого увидел и то, что ждал увидеть: изодранные куски одежды и кости с останками гниющей плоти. Головы не было, но Дрого и без того знал, с кем нежданно-негаданно еще раз свела его судьба.

– Тот, кто тебя – дубинкой? – спросил подошедший Анго. Спросил, почти не понижая голос: в этот миг и он забыл обо всех тигрольвах, вместе взятых.

Дрого кивнул:

– Он. Каймо.

Но тут, не из пещеры, откуда-то сверху послышалось злобное:

– Р-Р-Р-Р-ХА-Р-Р-РА!

Могучий гривастый серо-желтый зверь с края оврага презрительно смотрел на охотников и, поигрывая мускулами, готовился к прыжку.

Тигролев почуял двуногих, едва лишь они спустились в овраг и стали приближаться к его логову, которое он облюбовал несколько лет назад, когда еще был совсем юн. Все звери, включая рыжеволосых двуногих, обходят это место далеко стороной: знают – здесь их ждет неминуемая смерть! И только эти странные двуногие второй раз идут к нему сами, хотят, должно быть, стать добычей самого могучего, самого свирепого. Подлинного Хозяина леса!

Положив морду на передние лапы, лениво приоткрывая и вновь смежая глаза, трепеща носом, тигролев какое-то время прикидывал: стоит ли покидать свое лежбище ради таких гостей? Быть может, встретить их, как того, первого, явившегося сюда зимней ночью и потревожившего сон Хозяина… Но нет! На этот раз он должен на них полюбоваться издали, прежде чем поступить с ними так же, как и с первым. Не спеша поднявшись, зверь потянулся и бесшумно скользнул из своей пещеры вверх по белому склону. Охотники уже подходили к последнему повороту.

Тигролев смотрел на двуногих с некоторым любопытством и брезгливостью. Точно такие же, как первый. И тоже с палками, тоже, наверное, будут ими швыряться, непонятно зачем. И так же визжать… Нет, лошади или олень умирают лучше. Достойнее. Тот, первый, визжал в его когтях непрерывно до тех пор, пока череп его на зубах не захрустел… Смотрят на старые оглодки, поняли, что их ждет сейчас!

Уже изготовившись к прыжку, тигролев на какой-то неуловимый миг почувствовал нечто вроде замешательства. Эти вели себя не так, как должно, словно и не боятся его вовсе, словно они его ждут, словно это он сам должен стать добычей двуногих, а не наоборот! Разъяренный этим, тигролев вложил в прыжок всю свою ловкость и силу.

– Спокойно, Анго, спокойно! – твердил Дрого, сам не понимая, что он бормочет. При виде зверя к нему вернулся весь охотничий азарт, а вместе с тем и хладнокровие. Разом вспомнились и уроки, и рассказы Мала – победителя тигрольва. Сейчас хищник прыгнет – и в точно схваченный миг нужно пасть на левое колено и выставить, уперев в землю, копье, так, чтобы зверь сам насадил себя на острие! Сейчас…

ПРЫЖОК!

Дрого не просчитался. Но даже прыжок с земли сбил тогда с ног более крепкого Мала! Высота удвоила силу броска и без того могучего зверя. К тому же при прыжке сверху точный расчет для охотника труден. Тигролев попал на выставленное вперед бивневое копье, но боком; острие пропороло шкуру, разорвало мышцы, но ни сердце, ни легкие затронуты не были. Разъяренный зверь подмял под себя охотника!

Дрого спасло то, что, ошеломленный нежданной болью, зверь в ярости делал много ненужных движений, удары когтей приходились в основном по земле, хотя задняя лапа и располосовала штанину и кровь хлестнула из ноги… Копье бесполезно, кинжал… Рука притиснута, не вывернуть, не достать!

Сверху – глаза Анго и взметнувшаяся с копьем рука.

(Пригвоздит обоих! Как тогда, в бою!)

Анго знал: тигролев – для Дрого, для будущего вождя! И когда зверь ринулся вниз, он отступил на шаг, чтобы не мешать брату. И тут…

Копье не пронзило напавшего, только порвало бок. И вот уже – оно бесполезно, и Дрого внизу, и тигролев сейчас… Остается одно, последнее! Анго с занесенным копьем бросился на помощь брату.