Закон крови - Микулов Олег - Страница 124

Вождь тоже заметил Лашиллу. Сразу же, как только она вышла и встала у входа. В последнее время он против своей воли замечал Лашиллу тотчас, как только она оказывалась в поле зрения. Хотя и не подавал виду.

Лана рассказала о своем разговоре с Лашиллой в ту же ночь. Арго дал понять, что ему это неприятно.

– Пусть не болтает лишнего! Пусть человеком становится! Мы не лашии! «Благодарить» – надо же! – ворчал он вполголоса, не хуже, чем Эйра. А у самого перед глазами стояла Лашилла. Босиком, на снегу. Под солнцем. Края мехового плаща разошлись – и вот оно, упругое, налитое желанием тело, не боящееся мороза, поэтому еще сильнее возбуждающее. Протяни руку, коснись… Сейчас, в воспоминаниях, даже запах лашии не вызывал дурноты.

А ведь все это – доступно! По всем их законам, по всем обычаям! Вместо Ланы, которой он, старый, явно в тягость… Не в тягость даже, хуже: которой все равно! А той – не все равно, нет! Такое нутром чуешь! Издали! И закрадывались сомнения: а прав ли Колдун в своих предостережениях? Ведь со всей нечистью она была против своей воли. И сейчас хочет только отблагодарить. И Закон крови от этого не будет нарушен: она не лашии …

Нет, вождь не давал себе воли, – для этого он был слишком умудрен. Старался видеть Лашиллу как можно реже. Она, притягивающая, возбуждающая, дышащая желанием, мешала спокойно жить, обдумывать дела общины… и свои дела. Похоже, Лашилла догадалась (а быть может, подсказала Лана): после той ночи она сама старалась встречаться с вождем как можно реже, сама всячески избегала даже случайных встреч. Да только как их избежишь, в одной-то общине?

Однажды, когда зима была уже совсем на исходе, Арго возвращался из леса – капканы проверял. Возвращался довольный удачей: два песца-красавца, да какие! Отличные шапки для сыновей получатся: Дрого – Туйя смастерит из отцовского подарка, а для Анго…

Невдалеке послышался треск сучьев и негромкое пение. Для себя.

Люди поют не только священные, церемониальные песни. За работой, у очага, в пути часто поют просто так. От полноты души, от радости. Или, напротив, от печали и горя. Чтобы подбодрить себя и других. Об охотничьей удаче, о Большой воде… И о самом сокровенном поют, особенно женщины.

В тот раз внимание Арго привлекло то, что он не вдруг узнал голос: грудной, надрывный и какой-то ломкий. А когда осторожно приблизился, удивился еще больше: спиной к нему, не видя вождя, собирала хворост Лашилла. И пела. Тихонько, вполголоса, думая, что она одна, что никто ее не видит и не слышит.

Арго, могучий, бесстрашный Арго,

Спасти Лашилла!

Лашилла хотеть тебя, могучий, бесстрашный Арго,

Лашилла хотеть тебя!

Лашилла смерть без твоя постель, отважный Арго,

Лашилла смерть…

Он хотел тихонько уйти, да, видно, неудачно: женщина обернулась, вскрикнула… Хворост посыпался на снег, а она закрыла обеими руками лицо, вспыхнувшее от стыда и ужаса:

– Великий вождь простить Лашилла! Великий вождь убивать Лашилла! Лашилла не хотеть! Лашилла не знать! Лашилла уйти!..

Арго ушел, не сказав ни слова. Просто не знал, что сказать!

Колдун, по-видимому, догадывался о мучениях вождя. Во всяком случае, когда Арго рассказал о своей беде, не удивился, только нахмурился, насупился даже. Проворчал: «Чем могу – помогу… если смогу! Но любовного корня у меня нет! » Поил какими-то травами. Только не помогало. Заговаривал об Айе. Вождь с радостью говорил о своей жене, покинувшей его так нежданно. Он и не забывал о своей лебедушке. Вспоминал по ночам, вспоминал за работой, вспоминал на одинокой тропе, когда никого рядом… Но это было совершенно другое. Память об Айе никак не могла прогнать мысли о Лашилле. Желание, растущее день ото дня. Они каким-то непостижимым образом угнездились в нем – эти две женщины, между которыми не было ничего общего.

И еще одно чувствовал вождь. Быть может, он давно бы пренебрег предостережением Колдуна, если бы в его доме не было Анго. Почему это так, он не знал, но чувствовал: при Анго – спящем ли, бодрствующем ли – он не сможет лечь вместе с Лашиллой! Это самому вождю казалось тем более странным, что приходам Ланы присутствие Анго ничуть не мешало.

Этот яркий весенний день, когда сынок вождя и эта… переряженная … скрылись за поворотом, чтобы не вернуться ни сегодня, ни завтра, был для Лашиллы самым долгожданным днем с тех пор, как только она догадалась, нутром ощутила: пока переряженная на месте, в постель к вождю лучше и не пытаться! Почему – не известно, но только это так, и все тут! Лашилла уже смирилась с мыслью о том, что придется ждать тепла и травы, а там уж найти случай. (В снегу или грязи эти чистюли, видите ли, не могут! На все запреты! На все «закон»!) И вот – такая удача! Нет, сейчас упускать свое она не собиралась! Ни одной ночи! Нужно только все обдумать… Целый день она была грустной, вздыхала, тайком утирала слезы.

– Да что это такое с тобой творится?! – волновалась Ола. – Устала? Еще бы, ты, почитай, одна по хозяйству колотишься, а мы, старые дуры…

И пошло, и пошло!

Лашилла только печально улыбалась:

– Лашилла нет устать! Лашилла нет болеть! Хорошо!

Ола корила Эйру, Эйра ворчала на Олу, а Лана молчала. Поймала взгляд Лашиллы и улыбнулась. Чуть-чуть, одними губами. Поняла!

Ола все же убедила Эйру за водой сходить. Вместе отправились, чтобы никому не обидно. С четырьмя бурдюками. А Лашилла, как только остались вдвоем, так и бросилась к Лане:

– Лана! Спасай! Лашилла смерть! Лашилла больше не мочь! Один! Один! Один только! – Она трясла указательным пальцем. – Один сегодня! Потом ты снова! Лашилла понимать: Лана вождь нужен!..

Та грустно улыбнулась:

– Лашилла! Да если бы ты меня заменила, я была бы только рада! Но ведь ты знаешь…

Словно ничего не слыша, ничего не понимая, Лашилла все повторяла и повторяла:

– Лашилла смерть без вождь! Смерть! Лана встревожилась:

– Лашилла! Я и рада помочь, да как? Говорила уже. Еще могу. Только боюсь, то же будет.

– Не говорить, нет! – И, словно спохватившись, встревоженно: – Но запрет Лашилла великий вождь есть, нет?!

– Я уже говорила: запрета нет! Лишь бы великий вождь захотел.

– Тогда…

К вечеру Арго почувствовал себя совсем усталым. К Усталости прибавилось беспричинное раздражение, а ведь все, казалось бы, хорошо: зиму пережили, Враг одолеть не смог. Подсохнет земля, зазеленеет, и… снова в путь? Да, очевидно, снова в путь! Вот только – куда? Духи молчат, молчат упорно. И об этом знают только двое: Колдун и он…

Ушли сыновья. Ненадолго, скоро вернутся – и все ж одиноко. Да, старость – это усталость и одиночество. И раз уж подступило такое, пора сыновьям Мамонта о новом вожде подумать! Вот доведет их до места, до новой родины … Только где она, эта родина? Кто скажет, что вот, дошли?

Огонь в очаге еле теплился, почти ничего не освещал. Арго уже давно лежал на своей постели, то задремывал, то вновь возвращался к невеселым мыслям. Ждал Лану. Она и огонь покормит, а заодно уж и его самого… Пусть так! Сегодня он ее ждал. И хотел. Не столько женщину, живое существо рядом хотел почувствовать! Хоть кого – хоть Олу, хоть Эйру, хоть…

Как не вовремя улетела ты, лебедушка! Пока ты была рядом, никто другой и не нужен был; самая молодая, самая красивая тебя не заменила бы! И теперь не заменит…

Вот она – участь вождя! Овдовел – без помощи не оставят, без женщины не останется. Как же! «Мужчина не должен быть один», – Морт прав. Вождь тем более: его благополучие и благополучие Рода неразрывны… Да только не каждую взять можно, – во имя того же благополучия выбирать приходится! Хорошо, когда соседи есть, общин много, – а здесь? Тихая Лана, молчунья Лана придет сюда и будет стараться как может… А может – плохо! А единственная из тех, кто поблизости, при одной мысли о которой… и можно бы, да нельзя! Опасно! Для всего Рода опасно! Вот и…