Закон крови - Микулов Олег - Страница 110

Она спросила:

– Кто Дрого ударил палка – нарушил закон?

Поняла: да, нарушил! Потому и не вернется сюда никогда. А если вернется – убьют его!

– Анга будет… закон! Анга хочет здесь! Не хочет там!

Оказывается, они родились от мамонтов… Или какой-то очень большой мамонт родил их всех… она не очень поняла. Этот большой мамонт и научил людей жить так, как они живут. И она, Анга, тоже может остаться здесь жить, стать своей этим всемогущим, научиться всем чудесам, которые они творят! Это трудно, но тот самый старик, что прекратил споры, поможет. Но для этого нужно знать закон, не нарушать закон!

Да, да, она будет стараться! Она на все готова, чтобы остаться здесь, стать такой, как они, всемогущие! Ведь недаром она и телом с ними схожа, и лицом! И тогда… Анга не сомневалась, что приютившие ее воистину всесильны; пожалуй, они могут справиться и с тем, страшным, кто приходит в ночи…

Она, Анга, станет одной из них! Могла ли мечтать она о таком счастье, когда решилась все же отправиться вслед за спасенным незнакомцем, пусть даже на съедение, лишь бы не видеть больше того …

Вечно голодная, вечно забитая, вечно в синяках из-за того, что не такая, как все, она даже представить себе не могла, что все может быть иначе. Ее мать, тоже голая, тоже другая, держала тем не менее в повиновении всех волосатых… Самые сильные самцы ей подчинялись, что говорить о бабах! Но дочери было не легче. Пока маленькой была, все хорошо, а после… от матери – главные колотушки! И не потому самцов не допускала, что жалела дочь. Боялась. За себя боялась!

В то утро ее вышвырнули вместе с Трупоедом на поиск жратвы. «Жрать хочешь – ищи сама!» И пинок под зад. А с Трупоедом что найдешь? И найдешь – отнимет, сильнее…

Увидели тех, гололицых, – испугались. Спрятались. Знали: опасно, очень. Убьют. А после видят: НЕТ! Им друг друга убить важнее! Тут Трупоед и решился. Знал: принесет гололицего тому, ночному, – может, и Трупоедом быть перестанет. Может, и Клыкастого заменит!

А ей – все равно. Она сама – гололицая, голотелая. Даже Трупоед, даже после всего и куска не бросил! Остальные – тем более не пожалеют, и мать тоже… Тот, ночной, прикажет – и все! А он прикажет…

И решилась: вдруг гололицый поможет, если она его выручит? Вдвоем-то сладят с Трупоедом! Так и вышло: сладили! А после – испугалась и сама не знала, куда лучше идти? Хорошо, что не ошиблась!

Дрого почти не расставался с Ангой. До полнолуния совсем близко, а он, хотя и рассказал о многом (только многое ли она поняла?), все еще не знает, как объяснить главное? Говорит она день ото дня все лучше и лучше, но все равно – поймет ли? А ведь еще растолковать нужно: переменив естество, мужчиной не станет! Еще и Посвящение предстоит – в начале лета, должно быть…

Замаялся Дрого, даже Туйю перестал замечать. Арго молчал, но на сына посматривал загадочно. Со значением. Дрого знал, что отец жалеет молодую женщину, то ли вдову, то ли брошенную жену, говорит с ней, пытается утешить. Он и сам бы хотел того же, да как это сделать, если все время Ангой занято? Да и сама Туйя явно встреч избегает. Даже случайных.

Конечно, Дрого понимал: теперь можно и о Начальном даре поговорить! Туйя свободна, и его сейчас никто за поспешность не осудит. Слова Айона припомнят, больше будут уважать. Понимать-то понимал и все же колебался. Если быть честным до конца, не в одном Найденыше дело. Можно для разговора с Туйей время найти. Можно-то можно, но… страшно! Сердце вздрагивает, когда представишь: а ну как откажет, да еще посмотрит с жалостью! Есть же и другие холостяки, ничуть не хуже. Тот же Вуул; и ведь в тот день, накануне злополучной охоты, она пришла к Дрого именно с ним, с Вуулом! Нет, лучше подождать! Недаром же говорят:«Спеши медленно!»

Но, очевидно, не всегда хороша эта поговорка. Началось с того, что однажды под вечер в их жилище появился Морт. С дарами: три пояса. Арго и Дрого с мужскими узорами, а третий, женский, – для Наги. Но еще до того, как развернул свой дар, отец и сын поняли по вспыхнувшему лицу женщины, с чем пожаловал молодой вдовец.

– Великий вождь! Морт, охотник, вот уже вторую зиму не делит ни с кем свою постель и очаг. Теперь он хочет, чтобы Нага, вдова твоего погибшего сына Йома, стала хозяйкой очага в жилище Морта. Нехорошо человеку одному оставаться!

Сказал последнее – и сам покраснел. Понял: лишнее, некстати, вождь ведь и сам совсем недавно проводил жену на ледяную тропу! Но Арго ответил спокойно:

– Да, Морт, охотник, ты прав: негоже человеку одному оставаться! И Наге я скажу то же самое. Ты согласна, Нага?

– Да, – проговорила она еле слышно. Ойми же о чем-то напряженно думал, думал, а потом вышел вперед и заявил без обиняков:

– Только Дрого все равно останется моим дядей!

Все рассмеялись, – тем и завершилось сватовство.

После Анга долго расспрашивала об увиденном и услышанном (она уже и слова понимала, правда не все). Объяснил как мог – и не в первый раз! – семейные обычаи детей Мамонта. Задумалась, а потом спросила:

– Дрого жену возьмет – когда? Кого?

Ну что можно ответить на такой вопрос, кроме пожатия плечами?

На следующий день отец вернулся домой чем-то озабоченный и даже удрученный.

– Поговорить надо! – кивнул он сыну.

Вышли в морозную ночь. Одноглазая проснулась больше чем наполовину. В ее сиянии было хорошо заметно, как их дыхание возносится к звездам.

– Туйя хочет уйти от нас, – только и сказал отец.

– Как… уйти? Почему? КУДА?!

– Сказала, по обратной тропе пойдет. Назад, к Серым Совам. Сказала, здесь она не нужна. Муж оказался трусом и предателем, другие сыновья Мамонта ее и видеть не хотят. Даже бывшие друзья. Сказала, они правы, и отец ее прав: дура она! Дойдет до своих – хорошо; нет – туда ей и дорога, вслед за мужем!

– Но… ты ведь запретил ей?!

– Как запретишь? Отец и тот не смог.

Дрого был ошеломлен. Закружилась и, кажется, вновь заболела голова.

– НЕ СМОГ? – воскликнул он вдруг и чуть ли не бегом кинулся к жилищу, где скрывались от людских глаз родители Каймо и Туйи.

Корт смотрел на гостя с недоумением:

– Родившие предателя на позор себе и Роду не смеют предлагать еду и питье отважному охотнику. Что привело Дрого, сына Арго, под кров тех, кто стыдится собственной тени?

– Дрого, сын Арго, всегда рад разделить трапезу с Кортом, сыном Мамонта, ничем не запятнавшим своего имени, и с Даной, хозяйкой его очага!

– Благодарю за сказанное. И за оказанную нам честь.

По знаку хозяина Дана разостлала на гостевом месте шкуру белой кобылы – знак особого уважения гостю. Маленькая девочка, их дочь, забилась в самую глубину женской половины жилища, не решаясь показаться на свет.

– Так что же привело сюда храброго Дрого?

– Туйя. Но я ее не вижу.

– Она скоро вернется. Ушла туда за одеждой. Знает ли Дрого о ее замыслах?

– Да. И потому я здесь.

– Правильно ли я понял…

Послышался шорох откинутого полога. Дрого вскочил, обернулся – и оказался лицом к лицу с Туйей, не ожидавшей этой встречи.

– Зачем здесь… – начала говорить она, но Дрого прервал на полуслове. Все заготовленные слова, которые следует произносить жениху, куда-то исчезли, забылись под этим настороженным взглядом темных, глубоко запавших, выплаканных глаз.

– Туйя, ты никуда не уйдешь; ты не должна уходить, мы построим вместе наш дом, ты мне нужна…

Он говорил и говорил, не останавливаясь, сам не слыша и не понимая собственных слов. Ему казалось: стоит только прерваться – и над ним посмеются. Все, кто здесь есть.