Мушкетер и фея (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 128

И понял, что теперь он должен сделать самое главное. Как тогда. Симке показалось даже, что в воздухе появился ласковый желтый свет, будто на берегу «янтарной Балтики». Хотя, возможно, это просто назревала утренняя заря.

— Ладно, я пойду, — сказал Мик и стукнул мячом о тротуар.

— Мик…

— Что? — Он придержал мяч у груди.

— Вот… это тебе. Это такой значок… Сквозь него поглядишь, и все чудится немного… не таким…

Мик подержал значок на ладони. Поднял лицо. Теперь оно было различимее, чем раньше.

— Но… тогда я сейчас тоже должен что-то подарить. А ничего нет… А мячик я не могу, он… от деда…

Да, все было похоже. Так похоже, что даже затеплело в груди. И Симка сказал как в прошлом году, на берегу:

— Ты ведь уже подарил.

— Что? — опять вскинул лицо Мик.

— Запруду. Я про нее раньше не знал, а теперь… вот… И вообще…

«Вообще» — это похожая на приключение ночная встреча, купание под хитрой луной, доверчивость, с которой Мик слушал рассказ про телескоп… И то, что он — Мик… И то, что он близко и не исчезнет, как тот мальчик на берегу залива. Но сказать это Симка не умел, а если бы и умел, то не решился бы.

Вместо этого он сказал:

— Ну-ка давай… — И пристегнул значок к майке Мика.

И тогда Мик двинул губами:

— Спасибо, Симка…

— Я завтра к тебе приду. А теперь надо по домам. А то твой дед, наверно, скоро проснется…

— Не скоро еще… Знаешь что? Ты поднимись в дом и помаши из окошка. И тогда я пойду.

— Ладно!

Симка достал из-под крыльца ключ, отпер дверь, взлетел по лестнице, лег животом на подоконник. Ничего не крикнул, просто помахал ладонью.

Мик помахал в ответ. Потом повернулся и зашагал по тротуару, то подбрасывая мяч, то стукая им о доски. Стало совсем светло, и можно было различить, что мяч у Мика ярко-красный.

Симка спал до полудня. Тетя Капа несколько раз стучала в стену, звала завтракать. Симка наконец сквозь сон стукнул в ответ три раза. Это означало: «Я слышу, но не хочу». (И оставьте меня в покое.)

Наконец Симка проснулся. Сел, поматывая головой. Увидел, что спал он в шортах и рубашке. «Обормот ты все-таки», — сказал Который Всегда Рядом. И Симка не решился ответить «сам такой», потому что Который говорил маминым голосом. Симка лишь посопел и стал вспоминать, какой удивительный, длинный и добрый сон он видел. Про ночные приключения, про Мика…

Или… не сон?

Проверить было легко. Симка вскочил, сунул пальцы в кармашек. Значка не было.

«Ты мог его просто потерять», — противным (уже совсем не маминым) голосом разъяснил Который Всегда Рядом. И, кажется, опять был прав.

Симка готов был понуро задуматься. Потому что наяву такого, как этой ночью, быть не могло.

Конечно, не могло…

Симка подошел к окну, глянул на пустой солнечный переулок. Там было все обыкновенно, не как в светлых сумерках.

Симка опять сел на кровать, уперся локтями в колени и подпер щеки.

И в этот миг влетел в окно и запрыгал по комнате большой красный мяч.

ДЕД

Симка с размаха упал животом на подоконник. Мик стоял внизу. Ну… конечно, Мик, хотя и не совсем такой, каким был ночью.

Теперь-то, на солнце, его можно было разглядеть во всех мелочах. Волосы Мика слегка искрились, они были похожи на прижатую к голове мелкую медную стружку. Глаза оказались очень голубыми и маленькими, близко сидящими к похожему на плоский башмачок носу. А рот улыбался широко и кривозубо. И… хорошо так улыбался. И Симке даже на секунду не пришло в голову, будто Мик некрасив. Тем более что одет он был, словно в театр собрался. На нем были парусиновые штаны удивительной белизны и отглаженности, с широкими лямками, которые лежали на плечах ярко-голубой, как глаза, рубашки. А на украшенных синяками и неровным красноватым загаром ногах — подогнутые белые носочки и новые сандалики из синей кожи.

«Он что, всегда так гуляет или оттого, что в гости пошел?» — мелькнуло у Симки. Впрочем, какая разница! Все равно это был Мик! Хотя бы потому, что рядом с белой лямкой блестел Симкин стеклянный значок.

Обо всем этом Симка думал одновременно с радостным воплем: «Давай заходи! Вон туда, в калитку, и к первой двери!»

С лестницы Симка сиганул привычным акробатическим способом, забыл, что дверь заперта, и грянулся о нее всеми суставами. Охнул, дернул задвижку замка, опять ударил дверь ногой, распахнул.

Мик стоял снаружи, улыбался.

— Я был за березой, ты меня сперва не заметил. А я увидел тебя в окне и запустил мячом… Это сигнал: «Сим-сим, открой дверь».

— Пошли! — Симка потянул его вверх по лестнице.

В комнате Мик сразу увидел линзу, она стояла посреди стола.

— Это и есть объектив? Ух, великанище! А маленькое стеклышко где? Можно посмотреть?..

— Вот… — Симка дал ему Сонино стеклышко, а линзу перетащил на подоконник. — Гляди, как надо наводить…

Мик в полминуты освоил «технику смотрения» (это он так выразился).

— Все дальние крыши совсем рядышком! Луна будет у самого носа!.. А давай мастерить телескоп прямо сейчас!

Он вел себя так, будто с Симкой они знакомы с детского сада.

— Давай!.. Ой, Мик… Мне же надо сперва в больницу, к маме и Андрюшке.

Мик решил задачу просто:

— Ну, давай сходим в больницу и сразу начнем!

Симка слетал к тете Капе и взял приготовленный пакет с передачей: молоко и баночку с вареньем, и умчался назад под крики: «Почему не завтракаешь, совсем отощал, все расскажу матери!» А он разве не завтракает? Он успел ухватить со стола горбушку батона и жевал на ходу…

Симка надел фуражку с якорьками, и они отправились.

По дороге Мик стукал мячом о тротуар и живо рассказывал, что рано утром его разбудил трескотней мотоцикла «этот паразит» сосед Треножкин.

— Начал мотор чинить и заводить. Я ушел досыпать в комнату к деду, но и там было слышно…

А на мосту он ухватил Симку за руку и без стесненья признался:

— Знаешь, у меня на такой высоте, да еще над водой, коленки трясутся. Парашютист или летчик из меня точно не получится.

— Можно ведь привыкнуть, — утешил Симка.

— Ох, не знаю… Один раз устроил себе испытание: забрался на краешек крыши у чердака и оттолкнул лестницу. Обратно было два пути. Или прыгать с высоты, или спускаться по поленнице, но там внизу крапива. Постоял, постоял и полез через крапиву. Сам виноват…

В ответ на эту откровенность Симка признался, что боится пауков и всяких кусачих козявок. И рассказал, как в прошлом году Клим Негов посадил на него ужасное усатое насекомое.

— А я ему обратно, за шиворот!.. После этого были всякие драки.

— Я, по правде говоря, драться совсем не люблю, — нахмуренно выговорил Мик. Словно хотел сказать: вот я какой, решай теперь, стоит ли со мной знаться.

— По-моему, никакой нормальный человек не любит, — отозвался Симка. — Это уж если доведут…

Они были посреди моста, и Мик одной рукой прижимал к груди алый блестящий мяч, а другой все крепче стискивал Симкины пальцы. Но шагал твердо. Чтобы отвлечь Мика от боязни (и раз уж пошел разговор на честность), Симка рассказал, что часто бросает с моста в воду копейки.

— Ну, обычай такой у меня. Чтобы река… всегда была добрая…

— Понимаю, — кивнул Мик и почему-то вздохнул. Может, потому, что копейками не избавишься от боязни высоты.

Симка подумал и рассказал еще, как недавно увидел девочку на барже.

— Помахала рукой и уплыла… Почему-то жалко, когда человек вот так помашет и сразу исчезает навсегда…

Мик, глядя на свои синие сандалии, сказал:

— Хорошо, что мы недалеко друг от друга… Не надо исчезать… Да?

— Да, — шепнул Симка и кивнул так, что чуть не слетела фуражка. И тут кончился мост.

У больницы было как всегда. Санитарка, раскрытое окно, мама и танцующий на подоконнике Андрюшка.