Портфель капитана Румба (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 128

— А если даже не найдется врага за пределами государства, всегда можно разделить армию на две. Они прекрасно сумеют сражаться друг с другом, — заявил дон Сеял.

— Зачем?! — уже совершенно искренне изумился Леша.

— Для воспитания в людях боевого духа и героизма! — воскликнул генерал Хвост. — Без этих качеств настоящая нация не может существовать!

— Да, мы должны воспитывать героев! — поддержал его дон Сеял. — Наступают трудные времена. Стране нужны будут сильные личности! Скоро эта дурацкая вертушка Ореста Редькина остановится совсем, и в стране наступит энергетический голод. Начнутся трудности и борьба!

— И превосходно! — заявил барон Виття фон Люмпо-Лампо. — Без борьбы не бывает развития и прогресса! Борьба за лучшее будущее — задача любого нормального общества!

— Эта страна поросла плесенью! — заразился общим энтузиазмом Его Етугоро. — Мы разрушим эту сонную жизнь и на ее месте построим новую — светлую и свободную!

— А сейчас она разве не свободная? — опять удивился Леша.

Дон Сеял возбужденно объяснил:

— Это сонная свобода! А мы добьемся такой, чтобы никакого спокойствия!

— Только борьба! — завопил Виття. — Цель человечества в вечной борьбе! Ура!..

Тут все четверо забыли про Лешу. Вскочили, задрали подбородки и заголосили:

Они спели, посмотрели друг на друга и, кажется, слегка смутились. Строго глянули на Лешу.

«Про свечу им, значит, ничего не известно. Это хорошо», — подумал Леша. И сказал:

— Вы же всю страну разорите!

— И прекрасно! Мы построим на ее обломках новую! — отрезал Виття.

— Там не будет места всяким глупостям вроде сказок и приключений, — добавил генерал Хвост. — Число полицейских возрастет в четыреста раз. И школы я предлагаю тоже подчинить полицейскому ведомству. Чтобы новое поколение росло таким, каким полагается…

— Его светлость герцогиня Флориэлла Дальнополянская предлагала свою кандидатуру на должность директора главной столичной гимназии, — сообщил дон Сеял. — Она уже разработала ряд реформ.

— Каких? — полюбопытствовал Виття.

— Например, соединить в одном предмете обучающую и воспитательную роль. В указке! Известно, что слова «указание» и «наказание» имеют один корень. И в школьном деле корень тоже должен быть один. Только указки для этого следует делать прочными и гибкими…

«Экая новость, — подумал Леша. — Наша Леонковалла давно знала такой способ…»

Он сказал:

— Король все равно не позволит!

— Ха! — опять подскочил Виття. — При чем тут король, если полиция и армия будут подчиняться не ему, а нам!.. Ну, говори свой секрет, пока не поздно! А то худо будет!

Нельзя сказать, что Леша не боялся. Но злость на этих подлых заговорщиков была сильнее страха.

— Ничего я вам не скажу!

— Худо будет, — повторил Виття зловеще и ласково.

— Пусть! Можете меня даже съесть!

Злодеи посмотрели на Людоедова. Тот развел руками:

— К сожалению, не могу! Этот бесстыдный Бочкин так долго кормил меня морковью, что я совсем испортил здоровье: не в силах есть ничего, кроме морковных блюд. Недаром так похудел!

— Тогда я р-разорву его на части! — пообещал генерал.

Етугоро-Людоедов покачал головой:

— Если мы разорвем или съедим нашего пленника, кто нам откроет волшебство? Есть другие способы, чтобы заставить его заговорить!

— Да-да! — воскликнул барон Виття. — Мое изобретение! «Веселое кресло»! Оно развязывает язык лучше всяких хитроумных мучений!.. — Он захихикал и заегозил.

Леше отчаянно захотелось домой.

— Ну! — прищурился дон Сеял. — Последний раз спрашиваем! Будешь говорить?

— Нет… — слабым голоском откликнулся Леша.

Его схватили за плечи, лязгнули засовом на двери, втолкнули пленника в другую комнату.

Она была гораздо просторнее первой. И с таким же ярким светом. У стен громоздились механизмы и приспособления, жуткие на вид: скамейки с шипами, какие-то колеса с петлями и деревянные рамы с цепями. Не было ни малейшего сомнения, для чего все это. Потому что прямо против Леши на стене висела черная мраморная доска в деревянной раме и с медными старинными буквами:

«Мамочка…» — простонал про себя Леша.

Етугоро-Людоедов по-лягушачьи заулыбался и потер руки. Виття захихикал:

— Не бойся, мальчик, мы не какие-то мучители. Тебе будет даже весело. Потому что… хе-хе… Вот сейчас…

И он выкатил из угла на середину комнаты большущее деревянное кресло на роликах. С какими-то крючками и отростками.

С Леши мигом сдернули рубашку и майку. Стащили сапожки. Он заверещал, забрыкался, но было поздно. Его усадили на жесткое сиденье, прижали к твердой спинке. Хлоп — на ногах, на руках, на плечах защелкнулись холодные железные скобы. Наверно, электромагнитные.

— Приступаем к демонстрации! — Виття, пританцовывая, нажал кнопку на пульте у стены. С боков и снизу у кресла выросли механические руки. Суставчатые. С длинными шевелящимися пальцами. На некоторых пальцах были волосяные кисточки.

Леша никогда не боялся щекотки — не то что Даша или Ыхало! Но сейчас ему стало жутко от своей беспомощности. Он понял, что вот-вот заревет. И крепко зажмурился.

— Действие такое, — объяснял своим сообщникам Виття. — Верхние конечности обрабатывают пациенту бока и подмышки, а нижние мягко, ла-асково щекотят его под коленками. И пяточки, пя-аточки…

— Прекрасно, прекрасно, — радовался Людоедов-Етуго-ро. — Давайте попробуем…

— Да зачем? — возразил генерал Хвост. — Подследственный и так готов выложить всю подноготную. Смотрите, какой он перепуганный!

— Ну, самую чуточку, — умиленно попросил Етугоро. — Любопытно, как он будет дергаться и визжать…

— Ни в коем случае! — возразил дон Сеял. — Мальчишка от хохота потеряет связность речи и не сможет ничего рассказать толком. Соображать надо своей головой, Егоро… тьфу, Еготуто…

— Моя голова очень даже соображает, — ответил бывший Людоедов. — А вы себе много позволяете, господин маркиз. Будто самый главный начальник!

— А кто же здесь начальник, позвольте узнать? Не мне ли поручено разработать план всех изменений в стране? По-моему, ясно, что председателем новой государственной коллегии буду я! И как первое лицо в государстве, я…

— Отставить! — рявкнул полицейский генерал.

— Что значит «отставить», господин Хвост?! — возмутился дон Сеял.

— Мы договорились, что власть в стране будет принадлежать военным! Чтобы все было «ать-два»! Следовательно, первым лицом в государстве является главнокомандующий!

— А не кажется ли вам, господа… — начал с вкрадчивой угрозой Етугоро.

Виття перебил его:

— Постойте, постойте! Спорные вопросы такой важности не следует решать при посторонних. Выйдем в соседнее помещение…

— Сначала пусть пленный скажет свой секрет! — потребовал генерал Бельдевул Хвост и потряс пышными эполетами на малиновом мундире.

— Ни в коем случае! — заявил маркиз дон Сеял. — Мальчишка никуда не денется. Сперва мы должны разобраться, кто же у нас глава государства! Идем!

И они друг за другом исчезли в дверном проеме, который тут же задвинулся решеткой.

Тихо стало. И еще страшнее, чем раньше.

Леша перестал жмуриться, широко открыл глаза. Только это он и мог сделать. Кресло так держало его зажимами, что не двинешься. Леша начал глазами шарить по ярко освещенному помещению. Но стало совсем жутко от вида всяких приспособлений.

А может, все это ужасный сон?

Леша попытался проснуться. Не получилось. Может, все-таки зареветь? Но громко реветь все еще было стыдно. Леша только всхлипнул. И тогда услышал: