Скандал на Белгрейв-сквер - Перри Энн - Страница 4

– А Уильямс Уимс? – не выдержал Драммонд, забыв о присущем ему такте.

Байэм наконец повернулся к ним, лицо его было бледным, на губах – тень вымученной улыбки.

– Уимс пришел ко мне два года назад и заявил, что он родственник швейцара, служившего в доме Энстисов в те годы, и что ему известно, что мы с леди Энстис были любовниками. Она покончила с собой, когда я прекратил нашу связь. – Байэм подошел к дивану, на котором сидели Питт и Драммонд. – Я был потрясен тем, что кто-то знает о нас больше того, что знают все. – Он пожал плечами. – То есть что ее смерть – трагический несчастный случай. Возможно, на моем лице Уимс заметил чувство вины, которое до сих пор не покидает меня, и решил воспользоваться этим.

Наконец лорд Байэм сел.

– Разумеется, я опроверг эту ложь и отрицал, что был любовником леди Энстис. Не знаю, поверил он мне или нет, но продолжал твердить свое. – Улыбка на лице Байэма стала заметней и горше. – Очевидно, этим он хотел показать, что мне не верят даже люди моего круга. Кому придет в голову поверить, что красавица, подобная Лоре Энстис, может покончить с собой из-за такой банальной истории, как неудачный флирт? – Байэм скрестил ноги. – Только сильная страсть могла толкнуть ее на это. – Лицо его потемнело, губы скривились в насмешливой улыбке. Он иронизировал сам над собой. – Но все было не так, уверяю вас, далеко не так! Да кто теперь поверит этому? – Лорд поднял глаза на Драммонда. – Однако это может погубить меня. Я не могу представить, каким ударом это будет для моей жены, – жалостные взгляды, шепот за спиной, скрытое злословие и вежливо захлопнутые перед нею двери… Разумеется, с моей карьерой тоже будет покончено, а со временем я неизбежно лишусь и своего поста. – Он сделал красноречивый взмах рукой. – Никто не скажет мне прямо – лишь конфиденциальный намек в надежде, что я сам все пойму. Сопротивляться здесь бесполезно, это последует неизбежно и неумолимо, как морской прилив, а с ним, как известно, бороться невозможно.

– Но это было бы всего лишь слово Уимса против вашего слова, – возразил Драммонд. – А кто поверил бы такому человеку, как Уимс? Кто стал бы его слушать?

Байэм был очень бледен.

– У него оказалось письмо, вернее, обрывок письма. Я не видел его прежде, но оно было написано Лорой ко мне и было очень… откровенным. – Он мучительно покраснел, произнося это, отвел глаза и стал смотреть куда-то вниз и в сторону.

– И вы заплатили ему. – Это не был вопрос, ибо ответ Драммонду был известен.

– Да, – подтвердил Байэм. – Он не запросил много, всего двадцать фунтов в месяц.

Питт с трудом удержался от улыбки. Отрывать двадцать фунтов от своего бюджета ежемесячно означало бы для Томаса оказаться на грани нищеты, да и для любого полицейского – кроме, конечно, Драммонда, у которого было состояние. Интересно, думал ли его начальник, какая пропасть разделяет мир Байэма и мир простых людей, осознавал ли ее когда-нибудь?

– Вы полагаете, что Уимс, сохранив этот обрывок письма, вел запись всех ваших выплат ему и теперь это неизбежно станет известно? – с некоторым удивлением спросил Драммонд.

Байэм прикусил губу.

– Я знаю, что Уимс это сделал. Он не поленился уведомить меня об этом, как бы страхуясь на всякий случай. Известил он меня и о том, что ведет запись всех моих выплат, и как бы я ни отрицал это, мне не поверят, будто я выплачиваю ему проценты за некогда взятые у него в долг деньги. Ведь я не из тех, кто пользуется услугами ростовщиков. Для таких, как я, есть банки, где можно взять ссуду, или же позаимствовать у приятелей, таких же джентльменов, как я. В карты я не играю и достаточно обеспечен, чтобы жить по своим вкусам и потребностям, не делая долгов. Нет… – Тут он впервые посмотрел на Томаса. – Уимс не-двусмысленно дал мне понять, что все аккуратно учел и занес в тетрадь: отрывок письма, сведения о смерти Лоры Энстис и мою роль в этом, а также его собственные предположения, если те придут ему в голову. Вот почему я обратился к вам за помощью. – Он посмотрел на Питта. – Я не убивал Уимса; более того, я не причинил ему никакого зла, мне не приходило в голову даже угрожать ему. Однако я буду удивлен, если у местной полиции не возникнет желания поговорить со мной, и тогда выяснится, что у меня нет свидетелей, могущих подтвердить, где я был в тот или иной час. Я не знаю, когда его убили, но вчера вечером я по крайней мере полтора часа оставался один – здесь, в библиотеке. Никто из слуг не входил ко мне. – Он бросил быстрый взгляд на окно. – Как вы можете заметить, мне ничего не стоило вылезти из окна в сад, а оттуда выйти на улицу, взять кэб и поехать куда вздумается.

– Понимаю, – согласился Драммонд, ибо все действительно могло обернуться именно так. Окна большие и всего в трех футах от земли. Любой ловкий мужчина или даже женщина могли бы вылезти из них и так же влезть обратно – без особого труда и не привлекая внимания. Стоило только убедиться, что внизу никого нет, а все остальное было бы делом нескольких секунд.

Байэм внимательно следил за их лицами.

– Видите, Драммонд, в каком я затруднительном положении. Ради нашей дружбы, – он сделал особое ударение на последнем слове, – я прошу вас прийти мне на помощь, используя ваш профессиональный опыт и ваше влияние.

Это была странная фраза, и казалось, что лорд пользуется ею как привычным клише.

– Хорошо, – медленно сказал Драммонд. – Конечно, я… я сделаю все, что смогу. Питт займется расследованием, освободив от него полицию Кларкенуэлла. Это можно устроить.

Байэм бросил на него быстрый взгляд.

– Вы знаете, к кому обращаться?

– Конечно, знаю, – немного резко ответил шеф.

Томас почувствовал, что на время его как бы исключили из числа присутствующих; эти двое слушали только друг друга, а их слова приобрели дополнительный, понятный только им смысл.

Байэм немного расслабился.

– Я у вас в долгу. – Он снова посмотрел на Питта. – Если я чем-то еще могу быть полезен, инспектор, я жду вас в любое время. Если пожелаете зайти ко мне в Казначейство, я бы просил вас сохранить конфиденциальность.

– Разумеется, сэр, – согласился Томас. – Я сообщу всего лишь свое имя. Возможно, вы сможете ответить на пару моих вопросов уже сейчас, сэр, и этим мы сократим число наших встреч.

Глаза Байэма еле заметно расширились от неожиданности, но он не возразил.

– Если это необходимо.

Инспектор чуть наклонился вперед.

– Вы платили Уимсу по требованию или у вас была договоренность о регулярных взносах в определенный срок?

– В определенный срок. А что?

Драммонд переменил позу и откинулся на подушки дивана.

– Если это был шантаж, то, возможно, вы не единственная жертва Уимса, – вежливо объяснил Питт. – Он мог проделывать это еще с кем-нибудь.

Тень досады на собственную недогадливость пробежала по лицу лорда.

– Понимаю. Да, я платил ему каждое первое число месяца, платил золотыми монетами.

– Как?

– Как? – повторил Байэм, нахмурившись. – Я же сказал – золотыми монетами.

– Я хочу сказать – лично или посылали с кем-нибудь?

– Разумеется, лично. Не мог же я возбуждать ненужное любопытство у своих слуг, отправляя их к ростовщику с мешочком золотых монет.

– Вы сами ездили в Кларкенуэлл?

– Да. – Красивые глаза Байэма расширились. – Ездил к нему на квартиру на Сайрус-стрит.

– Интересно…

– Что именно? Я не вижу ничего интересного.

– Уимс, следовательно, не опасался вас, иначе не назвал бы вам своего имени и не дал бы адрес, – пояснил Томас. – Он вполне мог бы действовать через посредника. Шантажисты редко прибегают к личным контактам.

Раздражение исчезло с лица Байэма.

– Думаю, что да. Это очень интересно, – согласился он. – Я не подумал об этом. В таком случае, какой-то бедняга проявил ненужную поспешность. Возможно, кто-то из жертв оказался менее выдержанным, чем я, как вы считаете?

– Это была единственная причина, почему вы бывали на Сайрус-стрит, сэр? – продолжал любопытствовать Питт.