Североморье (СИ) - Подлужная Наталья Александровна - Страница 46

      Простая полотняная рубаха и плотные, неопределенного цвета штаны - одежду сменила мне Сэра. Кто она? Ответа на этот вопрос по-прежнему не было. С сожалением расставшись с одеялом, прикипела я к нему как-то, с помощью Корда я взобралась на лошадь. Меня затрясло, бил озноб, спина противно намокла. И тут же теплота сильных рук Джона Корда привела меня в чувство. Его плаща хватило на нас двоих; тихонько приобняв меня и запахнув плащ поплотнее, одной рукой Джон держал поводья, а другой сжимал меня. Его осторожные объятия сводили мой разум с ума. Мимо нас одним сплошным зеленым фоном проносились деревья. Несколько раз я отключалась: пригревшись на широкой груди барона, где тяжело и размеренно стучало его сердце, вновь видела жуткое подземелье, страшных тварей, обступивших меня со всех сторон и 'каменный мешок'....Но я не боялась, отчетливо, даже в бессознательном состоянии, слыша стук его сердца и понимая: он рядом. Открыв глаза в очередной раз, и вытащив наружу из плаща нос, видела поредевший лес, деревья, уже не поражавшие своими размерами, и мелькавшую далеко в долине речушку....

      Очнувшись на руках барона, узнала, что находимся мы в Журчащей долине, на постоялом дворе, что здесь останавливаются скотоводы и погонщики, что это последнее цивилизованное место, а дальше начинается территория Пустоземья, откуда мы и выбрались. Нам сменили лошадь, и вновь в путь. Немного придя в себя, уже оглядывая местность, довольно скудную на красоты, впереди нас на лошадке увидела Дюка. И захихикала. Там, где подпрыгивала его попа, бедная лошадка готова была приседать на коленки. И почувствовала еще кое-что: жар от Джона. Жар, огнем пронесшийся по мне. Я вздрогнула, непроизвольно отстраняясь. Наша кобыла, подчиняясь какому-то неуловимому сигналу руки барона, сбавила темп. 'Елена, вы устали, я понимаю. Прошу вас, потерпите немного. Уже скоро сторожевые посты! Пожалуйста, Еле' В его устах мое сокращенное имя звучало так, что я почти застонала. Тут же опомнившись, едва ли не до крови прикусила губу...Недолго продержавшись, я вновь задремала...

   .....Свежесть и прохлада, и хоть никогда не открывать глаза! Звук льющейся воды и кто-то тихо напевает песенку о воине, соблазнившем и бросившем юную деву: Присцилла, крепкая темноволосая девушка, с щечками-яблочками и вечной улыбкой; я узнала ее голос - она наливала воду в большую чашу из кувшина. Стоп, Присцилла? Значит, мы в гарнизоне? Уже приехали? "Мы давно прибыли?" - девушка вздрогнула, и еле-еле удержала кувшин в руках - еще бы, мой голос прозвучал как металлический клинок по стеклу. Хрип и дребезжание - ужас.... "Вы очнулись, госпожа?" Это, она ко мне?? Больше не желая слышать собственный голос, я просто кивнула....Примочки, растирания, рука и бок перебинтованы, опухоль с лица начала спадать, губа заживала, синяки стали желтыми, все ссадины и царапины замазаны чудодейственной мазью, невероятно вонючей - я выздоравливала, запретив при этом заходить в комнату барону. Мои переживания.....Я ведь никогда не волновалась о своей внешности - сейчас же сходила с ума от ощущения, что будет, если меня вот такой увидит барон! А еще я плакала, уткнувшись в подушку.

      В один из таких дней, за дверью раздались шаги - я узнала Джона. "Как она?" "Намного лучше, но вам заходить не следует. Простите, госпожа просила, чтобы ее не навещали" "Я должен зайти и ее увидеть, иначе не выдержу" - и дверь открылась. Быстро накинув на себя одеяло, я похолодела. Он увидит меня такой!!! Кошмар, ужас! "Елена, нам нужно поговорить....это важно, очень важно". "Барон, уходите, простите меня, но уходите, я.... я страшная ...." - я замолчала, просто не в силах продолжать. И молясь, чтобы он ушел. Сейчас ушел! "Еле, я видел вас.... Помните?" - и одеяло соскользнуло с моего лица. "Я ... я набрался храбрости, и хочу с вами поговорить. Это важно, очень важно. О вас и обо мне" - перестав жмуриться, я наконец взглянула на Джона Корда: он был бледен, на шее отчаянно билась жилка, руки сжаты в кулаки, и он нервничал! Наши глаза встретились; не знаю, что уж он увидел в моих - как вдруг он подошел к кровати, и, опустившись на колени, поцеловал мне руку! Боже! У меня сейчас сердце остановиться...

      "Я не могу без вас! Простите, что заставлял страдать....Я прошу вас выслушать меня. Мои жалкие потуги хоть что-то объяснить, и тогда, возможно, вы сможете дать мне шанс... заслужить ваше расположение" - с трудом вздохнув, он отошел к окну, и, сжав руками спинку стула, посмотрел на меня. Его глаза пылали....

      "Елена, гордость, страшная глупая гордыня мешала мне понять, что вы значите для меня. Я мучился сам и мучил вас. Я... я каждый день начинал с борьбы против вас. А отец же, ему оставалось только вздыхать. Слова разума были бессильны против моей злобы. Мое поведение едва ли можно назвать достойным. Мне нет оправдания. Я самому себе противен.

      На балу вы, сударыня, практически убили меня... Когда вы сняли маску, внутри меня все рухнуло. Ненависть к вам и мое преклонение перед незнакомкой вылилось в чудовищную гремучую смесь. Я едва дышал. И ненавидел вас с новой силой, за ваш обман, мне казалось, что вы меня жестоко обманули, ненавидел вас за вашу красоту, ненавидел вас саму за то, какая вы есть. И с ужасом понимал, что с такой же силой начинаю любить. Равнодушия не было, и это меня угнетало безмерно. Несколько дней меня не было дома, а по возвращению я узнал, что вы уже состоите на службе у виконтессы. И началась борьба, не на жизнь, а на смерть с самим собой. И я, шаг за шагом, миг за мигом, проигрывал. Я с трудом сдерживался, чтобы не броситься к виконтессе Фло и не увидеть вас. И вот, как-то приехав домой с резиденции принца, я услышал о вашем визите. Я бросился в кабинет и увидел вас - вы побледнели, увидев вместо отца меня. Вы слегка похудели, немного осунулись, но в целом выглядели превосходно. В отличие от меня. Вы были неправдоподобно прекрасны, в форме! В военной форме вы показались мне прекраснейшей из женщин. Я пережил такую бурю чувств, а вы не смогли скрыть разочарования... Мне некого винить, кроме себя. Я пошел на поводу у самых плохих, низменных своих инстинктов. Злость на вас за то, что я к вам испытывал, была огромна. Еще многократно увеличивалась от осознания, что вы ко мне равнодушны. Мое благородное происхождение так и перло из меня, меня бесило, что я не могу выкинуть вас, без роду и племени, из головы. Мне казалось, что это высшая несправедливость! И я поехал в дальний гарнизон. Не знаю, на что я надеялся, быть может думал, что там душа моя перестанет маяться, и я вас забуду, успокоюсь. Помню, натолкнулся на старину Дюка, и меня прорвало, я признался, что влюбился в недостойную женщину. Простите меня. Душевные муки выворачивали меня на изнанку, я не знал, что делать! И творил Бог знает что. Чувства не ослабевали, а лишь крепли! Когда я видел вас во дворце, как же мучительно было сознавать, что вы недосягаемы... Мой самоконтроль пропадал, и я набрасывался на вас, пытаясь найти в вас черту, позволяющую мне вас разлюбить! Но тщетно. Против воли мне нравилось ваше поведение, ваша непосредственность, ваша дружба, ваша дерзость. Помните, мы столкнулись в коридоре, и я вас притащил в кабинет? Потом мы разбирались с фрейлиной, но дело не в этом, я ... я взбесился, увидев вашу одежду. Я с трудом сдерживался, и отказывался понимать, как вы не осознаете, какое впечатление производите на мужчин. Я ведь знал это на личном опыте. Я знаю, что вы рассердитесь, но я хочу до конца быть честным. Той ночью я так и не смог уснуть: перед моими глазами были вы. Настолько притягательная и ...простите, в общем, на следующий день я упросил принца съездить на охоту, надеясь хоть немного охладить голову. Помните, я поцеловал вас. Простите за тот поцелуй, он причинил вам боль, я знаю.... Но, Господи, какое странное было ощущение, будто первый настоящий поцелуй! Мой....Не знаю, как объяснить....И...я хочу признаться, что опять рассердился на вас, за то, что вы отобрали у меня способность наслаждаться обществом других дам, коих вокруг было великое множество. Меня ничто не радовало. Но я решил вновь бороться. С собой, с вами, с отцом. С отцом, все понявшим сразу, и сразу принявшим мой выбор сердца. Я помню охвативший меня ужас, когда Инель, ваша подруга уводила придворных дам, а вы, вы, глупая, остались оборонять эту тропу! Вас стащил с лошади один из наемников.....Слава Богу, я успел. И когда я считал, что вы в безопасности, услышал о схватке рядом с рекой, бросился туда. Человек, с которым вы сражались, в Северном Королевстве считается одним из сильнейших наемников, вернее считался. Мы подоспели, лишь чтобы его до конца обезвредить. Вы и Инель проявили себя прекрасно, я же с трудом принял решение, и с трудом его потом выполнил - уехал. Клянусь вам, я честно старался вас забыть, пытался увлечься другими женщинами, но впустую. Отец пытался поговорить, пытался донести до меня, но я будто ослеп. Я сильно огорчал его. Он же знал, кто был нужен моему сердцу и пытался объяснить мне, что счастливым меня могли сделать только вы, а я занимался лишь тем, что оскорблял вас на каждом углу. Мне мучительна сама мысль об этом! Мое поведение достойно самого сурового осуждения!