Пингвин Тамину и великий дух Маниту - Берг Кристиан - Страница 18

Тамино огляделся. Ничего как будто не изменилось. Только куда подевался Танка-Танка? Он бесследно исчез, а на том месте, где он еще недавно лежал, возвышалось теперь самое настоящее типи.

Тамино сделал несколько осторожных шагов. Какая-то неведомая сила неудержимо тянула его в сторону типи.

— Не бойся, заходи, маленький черно-белый брат, — услышал Тамино чей-то голос.

Тамино вошел в типи и увидел старого индейца. На голове у него красовалась корона из перьев. Индеец приветливо смотрел на вошедшего гостя.

— Добро пожаловать, Тамино, — сказал индеец. — Рад тебя видеть. Я давно уже поджидаю тебя. С того самого дня, как ты отправился в путь на поиски индейцев. Когда я узнал, зачем ты ищешь индейцев, я решил тебе помочь и предстал перед тобой в обличье старого волка Танка-Танка.

Тамино смотрел на индейца в полной растерянности.

— Я вижу, ты меня пока не понимаешь, — индеец улыбнулся, глядя на ошарашенного пингвина.

— Совсем ничего не понимаю, — признался Тамино.

— Сейчас я тебе все объясню, — спокойно продолжал индеец. — Прошу тебя, садись, рассказ мой будет долгим.

Тамино послушно сел и приготовился слушать.

— Меня зовут Быстрая Стрела. Я — последний вождь племени индейцев сиу и появляюсь только тогда, когда кто-то нуждается в моей помощи. Я помогаю тем, кто не хочет мириться с несправедливостью. Я посланник великого духа Маниту, я везде и нигде и могу принимать самые разные обличья. Сначала я был с тобою в обличье волка, теперь же, когда я убедился, что намерения твои серьезны и что ты не отступишь от намеченной цели, я решил предстать пред тобою в своем подлинном виде.

— А голос в Большом Каньоне, это тоже вы? — спросил Тамино.

Быстрая Стрела кивнул и щелкнул пальцами. В ту же минуту послышалась знакомая песня.

— Ну, хорошо, — сказал Быстрая Стрела, когда отзвучала песня, — теперь пора заняться твоими делами, Тамино. Насколько я знаю, у тебя накопилось ко мне множество вопросов. Я готов ответить на них.

Тамино на секунду задумался.

— Почему большелапые и звери не могут поладить между собою? Что Белый Человек сделал с индейцами? Неужели и пингвинов на Южном полюсе ожидает такая же судьба? — Вопросы так и сыпались из него, он никак не мог остановиться. — Почему индейцы носят на голове перья? Куда подевались индейцы из своих резерваций? И как помочь пингвинам, чтобы их не постигла та же участь, что и индейцев?

— Не всё сразу, не всё сразу, маленький пингвин, — остановил поток вопросов индеец. — Давай по порядку, иначе мы с тобой совсем запутаемся. Только сначала положено раскурить трубку и попросить Маниту о помощи.

Тамино вспомнил механических индейцев, которые тоже всё предлагали ему выкурить трубку. «Интересно, почему они так любят курить трубку??» — подумал Тамино и хотел было уже спросить об этом Быструю Стрелу, но тот, будто прочитав его мысли, начал объяснять:

— Мы, индейцы, придаем курению трубки особое значение. Дым, который мы выпускаем, это материальное воплощение наших желаний, которые мы обращаем к Маниту. И о чем бы ни шла речь, о мире или о войне, мы всегда первым делом выкуриваем трубку, чтобы поговорить с Маниту. Вот смотри, на этой трубке — белые перья, значит, мы хотим найти мирное решение. Если бы на ней были красные перья, то, стало быть, речь пойдет о войне.

Быстрая Стрела взял в руки щепку, потер ее о камень, и щепка загорелась. Он поднес огонь к трубке, неспешно затянулся и передал трубку Тамино. Тот сунул ее в рот и тоже затянулся, но через секунду закашлялся. От терпкого дыма у него перехватило дыхание, и Тамино решил, что настал его последний час. Прокашлявшись, он утер выступившие слезы и поспешил вернуть опасный предмет индейцу.

— Вы не могли бы покурить за меня, уважаемый вождь? — попросил Тамино, с надеждой глядя на вождя. — Может быть, Маниту примет мои желания от вас?

— Конечно, примет, — Быстрая Стрела рассмеялся, взглянув на взъерошенного пингвина. — Знаешь, Тамино, ты задал мне столько вопросов, что лучше я тебе расскажу об индейцах все по порядку. А потом, если у тебя еще останутся вопросы, я отвечу на них. Хорошо?

Тамино согласно кивнул.

— Так вот, — начал свой рассказ вождь Быстрая Стрела. — Мы, индейцы, тоже ведь большелапые, как ты говоришь. Потому что мы — люди. Только жили мы совсем иначе, чем большинство людей на этом свете. Мы жили в полном согласии с природой. Деревья, кусты, прерия, реки, птицы, звери — все это существовало вместе с нами, не принадлежа нам. Мы относились к ним, как к нашим братьями, ибо они кормили нас и защищали. И все вместе мы были частью Маниту, великого духа, который сотворил и леса, и озера, и горы, и нас. Он дал нам солнце и дождь, дабы растения могли произрастать всем на радость. Он дал нам землю, дабы на ней могли поселиться наши братья — животные. Никогда мы не брали у природы больше того, что нам нужно было для пропитания и поддержания сил. Мы относились к земле как к нашей общей матери. Никто не мог завладеть ею в своих личных целях, никто не мог ее продать или купить, потому что она принадлежала всем, как воздух и вода, как небо и солнце. И так было много тысячелетий. Пока не появился Белый Человек.

Он пришел лет пятьсот тому назад. Тогда Христофор Колумб хотел найти морской путь в Индию, и в один прекрасный день его корабли причалили у этих берегов. Колумб был убежден, что попал в Индию. Вот почему он назвал местных жителей индейцами. С появлением заморских гостей в нашей жизни все переменилось. Они не собирались с нами дружить. Им нужно было только одно — наши земли, наши леса, наша природа. С каждым днем белых людей становилось все больше и больше, они начали занимать наши территории. Настал момент, когда мы отказались отдавать им землю, и тогда они объявили нам войну.

Эта война длилась очень долго, и много индейцев погибло за эти годы. Постепенно нас стало гораздо меньше, чем пришельцев. А они всё приезжали и приезжали. Они истребляли нас огнем и мечом. Те же, кто не погиб от их оружия, умирали от неизвестных болезней, завезенных к нам европейцами. Потом они протянули по всей стране железные дороги, по которым пустили своих огненных скакунов. Они убивали наших братьев бизонов, так что скоро их почти не осталось. А ведь бизоны были нашей пищей. Из их шкур мы шили себе одежду и строили типи, из их костей делали наконечники для стрел. Индейцам стало нечем охотиться, нечем питаться и негде жить. Они начали вымирать от голода и холода.

Оставшиеся в живых, как могли, продолжали отстаивать свою свободу. Нам не хотелось ни с кем воевать, мы хотели договориться с Белым Человеком, объяснить, что мать-земля принадлежит всем. Но Белый Человек не слушал нас, он даже не пытался понять нас. Он объявил всех индейцев своими врагами и принялся рассказывать сказки, будто перья, которые мы носим на голове, это боевой убор, свидетельствующий о том, какие мы опасные. На самом-то деле эти перья означают совсем другое. Каждое перо — это память о добром поступке. Вот посмотри на меня, Тамино. У меня на голове семьдесят два пера, и это говорит о том, сколько добрых дел я сделал в жизни, а вовсе не о моем намерении на кого-либо напасть. Если мы по особым праздникам раскрашивали себя, то Белый Человек тут же говорил, что это у нас боевая раскраска, и не верил нам, когда мы пытались объяснить, что раскрашиваем себя для великого духа Маниту, чтобы он мог различать нас. Белый Человек истолковывал все по-своему, лишь бы изгнать нас с нашей земли. В конце концов, он загнал нас всех, как опасных преступников, в специальные поселения, в так называемые резервации.

Нам пришлось покориться. Белый Человек был сильнее нас. Мы стали жить в этих резервациях, но это была не жизнь. Великие вожди Сидячий Бык и Бешеный Конь еще пытались бороться, но, когда они умерли, некому было продолжить их дело. Стариков почти не осталось, а молодые индейцы потянулись в города, чтобы там попытать счастья. Но вряд ли кто-нибудь из них чувствует себя по-настоящему счастливым. Вот так. Знаешь, что сказал Бешеный Конь перед смертью? Он сказал: «Когда я умру, я вернусь на землю громом и молнией». Гром — это голос его, молнии — его язык, а дождь — слезы по братьям-индейцам.